25 марта 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон и Йоко в Амстердаме в номере 902 отеля “Хилтон” начали семидневную постельную акцию за мир».

Йоко: «Прежде чем пожениться, мы три месяца работали над этим, придумывая наиболее эффективный способ продвинуть идею мира, и провели наш медовый месяц, общаясь с прессой в постели в Амстердаме. Для нас это был единственный выход. Мы не можем выйти на Трафальгарскую площадь, потому что это вызовет беспорядки. Мы не можем возглавить демонстрацию или шествие из-за разных охотников за автографами. Нам пришлось найти свой способ сделать это, и на данный момент акция “в постели” кажется наиболее логичным способом. Мы думаем, что акция “в постели” может быть эффективной».

Из интервью Скотта Макдональда с Йоко Оно:

Скотт Макдональд: В кино ваше сотрудничество с Джоном на­чалось с “Двух девственников”, и за несколько лет вы сняли серию фильмов. Судя по тому, что указано в титрах, полагаю, что одному из вас или другому приходила идея, которую вы вместе воплощали в жизнь, а автором считался тот, у кого появлялась идея. Обычно главным считается режиссёр фильма, но у вас титры имеют более глубокий смысл. Например: “Фильм Йоко Оно. Режиссёры – Джон и Йоко; продюсеры – Джон и Йоко”. Я прав? Автор тот, кому пришла идея?

Йоко Оно: Да.

Скотт Макдональд: Много лет назад в одном из интервью я прочитал, что политикой и особенно акцией “в постели” вы с Джоном заинтересо­вались, в частности, потому, что Питер Уоткинс (прим. – английский режиссёр-документалист) написал вам письмо. Вы что-нибудь об этом по­мните?

Йоко Оно: Да, в письме Питер Уоткинс выступил против нас. В то время мы заявляли о своих по­литических взглядах. Как участника группы “Битлз” Джона постоянно спрашивали о его отношении к вьетнамской войне или что-нибудь такое. По-моему, Брайен Эпстайн – их менеджер, очень беспокоил­ся, что бы они не сделали какое-нибудь подобное заяв­ление, поэтому никаких заявлений они не делали. Но в скрытой форме такие заявления у них были, а я на Трафальгарской площади выступала в защиту мира и всё та­кое. Мы с Джоном были небезразличны к политике и выражали это каждый по-своему. Я действовала более свободно, потому что мне было легче. Получив письмо Уоткинса, мы подумали: “А что если сделать что-нибудь вместе?”. Так появилась акция “в постели”. Письмо Питера Уоткинса, конечно же, имело для нас значение.

Джон: «Мы – художники! Мир – это наше искусство. Мы верим, что благодаря тому, кем я был, когда был Битлом, и тому, кем мы являемся сейчас, у нас есть шанс повлиять на молодёжь. Именно они будут править миром завтра.

Мы очень застенчивые, прямые и обычные люди. Мы просто пытаемся сделать всё, что в наших силах. Но мы находимся в необычной ситуации. “Синие злюки” (прим. – персонаж мультфильма “Жёлтая подводная лодка”), или кто бы они ни были, постоянно пропагандируют насилие в каждой газете, в каждом телешоу и в каждом журнале. Меньшее, что мы с Йоко можем сделать – это попасть в заголовки газет и рассмешить людей. Я бы предпочёл увидеть в газете наши лица в постели, чем ещё одного политика, улыбающегося людям и пожимающего руки.

Мы с Йоко готовы стать мировыми клоунами, если это принесет какую-то пользу. Знаю, что я один из так называемых “известных личностей”. По причинам, известным только им самим, люди публикуют то, что я говорю. И я говорю о мире. Мы ни на кого не указываем пальцем. Нет хороших парней и плохих парней. Борьба происходит в сознании. Мы должны похоронить наших собственных монстров и перестать осуждать людей. Все мы – Христос и все мы – Гитлер. Мы хотим, чтобы Христос победил. Мы стараемся сделать послание Христа современным. Что бы он сделал, если бы у него были реклама, пластинки, фильмы, телевидение и газеты? Христос творил чудеса, чтобы донести свою весть. Что ж, чудо сегодня – это коммуникации, так давайте воспользуемся этим.

Нас критиковали за то, что мы потратили деньги на протесты против Биафры и тому подобное, в то время как деньги были бы более полезными, если бы я отправил их непосредственно туда. Но я уже сделал это. И я всегда уважал чувства, стоящие за такого рода благотворительностью, и всегда буду это делать. Но это не решает проблему в целом. В капиталистическом обществе, подобном нашему, люди гораздо эффективнее работают, если у них есть деньги. А у нас они есть. Наше имя известно, и поэтому мы используем нашу славу и наши деньги для пропаганды мира. Кто-то скажет, что это претенциозные амбиции, но мы считаем, что большие проблемы – это то, с чего нужно начинать.

Ханс Боскамп (голландский актёр, заместитель директора звукозаписывающей компании “Бовема”): «Джон был невероятно озабочен войной во Вьетнаме. Когда [в Париже] он сказал мне: “Я хочу что-нибудь сделать, выразить протест против войны”, я ответил: “Тогда ты должен поехать в Амстердам. В Амстердаме движение ‘власть цветов’ находится в самом разгаре”. “Хорошая идея, – согласился он. – Подыщи хороший отель, а мы сделаем остальное”».

Мик Боскамп (сын Ханса Боскампа): «Мой отец познакомился с Джоном Ленноном, работая в Лондоне, и когда Джон собрался жениться, то сказал моему отцу, что хочет устроить что-нибудь весёлое в свой медовый месяц. В отеле “Амстел” сказали “нет”, и они до сих пор сожалеют об этом. Потом они наткнулись на отель “Хилтон”, который согласился».

Амстердам, 1969 год.

Джон: «Йоко жаловалась мне: “Дерек [Тейлор] сделал то, Дерек сделал это”, а я обычно отвечал: “Ты бредишь, наверное, тебе просто показалось!”. И когда я решил, чтобы он взялся за освещение нашей акции “в постели”, Йоко возразила: “Не нужно его, я не хочу, чтобы это делал именно он”».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «После простого завтрака с чаем и тостами Йоко вешает сумку на телевизор. Картины снимают со стен и заменяют самодельными плакатами с автопортретами и надписями, такими как “Сейчас весна”, “Я люблю Джона” и “Я люблю Йоко”. На окно наклеивают ключевые слова амстердамской компании: “Постель, мир” и “Волосы, Мир”».

Джон: «Неделю мы проведём в постели, чтобы выразить свой протест против всех страданий и насилия в мире. Вы можете придумать лучший способ провести эти семь дней? Это лучшая идея, которая у нас когда-либо была».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Джон и Йоко перебрались в Амстердам, где заняли роскошный номер за сотню фунтов в день в гостинице “Хилтон” и начали свою первую демонстрацию “в постели”».

Мик Боскамп (сын Ханса Боскампа): «Пара прибыла в “Хилтон” из Парижа на белом “Роллс-Ройсе”, освободила 902-й номер от всей мебели, кроме кровати, и пригласила мировую прессу освещать свой протест против войны во Вьетнаме».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Насколько простой и тайной была свадьба Джона и Йоко, настолько открытым и шутовским они намеревались сделать свой медовый месяц».

Джон: «Не было никакого смысла при­творяться, будто у нас есть лич­ная жизнь. Мы подумали, что вместо того, чтобы просто “Джон и Йоко женятся”, например, “Ричард и Лиз женятся”, должно быть “Джон и Йоко женятся и будут жить в мире”.

Нам понадобился год робких ухаживаний, прежде чем два “раскрепощенных художника” действительно легли в постель вместе. Но когда мы это сделали, мы пригласили весь мир. Мы зна­ли, что мы никогда не сможем пожениться и спрятаться на медо­вый месяц без того, чтобы за нами не гналась пресса, поэтому мы ре­шили извлечь выгоду из ситуации, а заодно и посмеяться. Это дол­жен был быть настоящий “Живой театр”.

Смысл этой демонстрации был в рекламе мира, в противоположность рекламе войны, именно это, по сути дела, ежедневно было в газетах и по телевидению – каждый день фотографии искалеченных тел, напалмовые бомбы, и мы подумали – надо дать газетам что-нибудь поприятнее, в общем, устроили эту демонстрацию “в постели”. Таким образом, мы будем продавать наш продукт, который мы называем “мир”. А чтобы продать продукт, нужен какой-то трюк, вот мы и решили, что этот трюк – “постель”. Мы выбрали “постель”, потому что лежать было проще всего, потому что мы ленивые. Нам потребовалось много времени, чтобы придумать, как добиться максимальной огласки того, во что мы искренне верили, а именно, в мир. Мы были частью движения за мир.

Думаю, единственный верный способ борьбы за мир – способ Ганди. Ненасильственный, пассивный, позитивный или как там он ещё назывался? Во время кампании по разоружению нас спрашивали: “Ну а какими ещё способами мы можем добиваться мира? Время маршей мира уже прошло, мы ничего не добились”. Я всегда говорил: “В кампании по разоружению должны участвовать сексапильные девахи”. В “Дейли Миррор”, самой крупной газете Великобритании, каждый день публикуют фотографии каких-нибудь красоток в бикини. И если под снимком будет подпись: “Милашка Полли выступает за мир!” – её сохранят, были бы у неё миленькие грудки и попка. Боритесь за мир любым способом – для каждого из нас найдется свой способ. Ради разнообразия можно призвать на помощь и секс.

Мы с Йоко знали, что обо всём, что мы делаем, будут писать газеты. И мы решили использовать место, которое так или иначе займём в них, чтобы рекламировать мир во всём мире. Постельным демонстрациям предстояло просто привлечь внимание прессы».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Во второй половине дня пара в пижамах готова принять армию ожидающих журналистов и фотографов».

Генри Пессар (фотограф): «Около двух часов дня состоялась пресс-конференция. Журналисты съехались со всего мира. Пара в белых пижамах в постели встречает прессу. Повсюду белые цветы, много лилий. На окнах от пола до потолка с видом на город плакаты “постель, мир”, “волосы, мир”. Они хотят, чтобы у этой постели все говорили о глупости войны. Они считают себя мировыми клоунами».

Джон: «Наша первая постельная акция состоялась в Амстердаме во время нашего медового месяца. Мы разослали открытки: “Приходите на медовый месяц Джона и Йоко: ‘в постели’ в амстердамском отеле”. Вы бы видели лица репортёров и операторов, которые с трудом втискивались в дверь! Потому что, как бы это ни было на самом деле, это в головах людей – их умы были полны тем, что, по их мнению, должно было произойти. Они протиснулись внутрь, и их лица выразили разочарование, потому что мы были похожи на двух ангелов в постели, вокруг нас были цветы, а над головами – мир и любовь. Мы были полностью одеты, а кровать была всего лишь аксессуаром. На нас были пижамы, но они не сильно отличаются от повседневной одежды – ничего не видно.

Пресса, похоже, думала, что мы будем заниматься любовью на публике, потому что мы выпустили альбом, на котором были обнажены, – так что, похоже, они думали, что не будет никаких правил и ограничений. И, как я уже сказал, это может быть очень хорошей идеей для мира, но, полагаю, что, скорее всего, я был бы продюсером этого мероприятия, а не действующим лицом».

Хар Ван Фулпен (президент голландского клуба поклонников “Битлз”): «Опасения, что будет недостаточно рекламы, были напрасны. Одна из английских газет распространила слух, что они собираются заняться любовью на глазах у журналистов. Это даже не казалось таким уж нелогичным. В конце концов, они только что выпустили альбом, на обложке которого оба были обнажены. Отчасти из-за этих слухов журналисты хотели попасть в их гостиничный номер. Интерес журналистов был настолько велик, что из гостиничного номера убрали мебель. Журналистов впускали в комнату группами примерно по пятьдесят человек, и им приходилось садиться на пол вокруг кровати, чтобы задавать вопросы и фотографировать. Речь должна была идти о мире, а не о “Битлз”. Постельная акция в поддержку мира».

Фризо Эндт (журналист голландской социал-демократической ежедневной газеты “Свободные люди”): «Ожидание затягивается. Напряжение растёт. Официант c прохладительными напитками спрашивает, нет ли у кого-нибудь чего-нибудь, что можно было бы украсить автографом для его маленького сына. Без четверти три в отель “Хилтон” пропускают первых представителей пишущей прессы. Боскамп сам приглашает джентльменов расположиться кружком вокруг постели, на которой Джон Леннон и Йоко Оно с лучезарными улыбками наблюдают за происходящим как на детей. Из-за вынужденного сидения на полу пресс-конференция сразу же приобрела угрюмый вид сборища великовозрастных бойскаутов».

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Фотограф Берт Спренкелинг делает обзорную фотографию первой партии, состоящей примерно из пятидесяти представителей прессы».

Фото Берта Спренкелинга.

Берт Спренкелинг (фотограф): «Всю свою трудовую жизнь я был фотографом и фоторедактором в газете “Хет Парол”. Я получал два или три задания в день на фотосъёмку. Среди них могли быть визит королевы в город или прибытие Джона Леннона, потому что для меня это была просто работа. Я знал, кто он такой, но не был поклонником “Битлз”. У меня не было никаких их пластинок. Во вторник я был в первой партии журналистов, которых впустили в номер. В зале собралось около пятидесяти коллег.

Леннон говорил очень тихо и его было трудно расслышать. Большинство вопросов было адресовано ему, но больше отвечала Йоко. Её ответы были не более чем постоянным повторением утверждения о том, что от них исходит так много излучения и вибраций, что вся комната наполнена позитивной энергией. Иногда они перешептывались друг с другом. Йоко, признаюсь, была главной. Моя фотография дала прекрасную, четкую картину странной ситуации: толпа репортёров в роли учеников у ног двух апостолов мира. Позже эта фотография заняла пять колонок в газете – без сомнения мой успех как фотографа.

В последующие дни я, как и другие фотографы и репортёры, приходил снова и снова. На самом деле та неделя была одной долгой пресс-конференцией. У меня не было мысли о том, что я стал свидетелем незабываемого момента, который войдёт в историю. Нисколько. Я просто видел, что там беспорядок, и эти двое тоже выглядели довольно неряшливыми, хотя и были в белых пижамах. Их длинные волосы постоянно падали им на лицо, особенно Йоко. Джон регулярно убирал их рукой с её глаз. Мне это не нравилось. Их акция мне тоже не нравилась – забронировать самый дорогой номер в очень дорогом отеле, а затем в течение недели проводить там акцию за мир против насилия. Что за чушь, думал я. Это всё обходится в целое состояние и чего вы этим добиваетесь? Это было время мятежного молодого поколения, которое больше не признавало авторитетов, но для большинства журналистов это было не так, хотя их не особо одолевали критическими вопросами».

Фризо Эндт (журналист голландской социал-демократической ежедневной газеты “Свободные люди”): «Вопросы и ответы, которые будут звучать в течение следующих шестнадцати минут в почти полностью освобождённом от мебели номере, имеют удельный вес мыльного пузыря.

Вопрос: “Что вы думаете о своем новом имидже?”

Джон: “Имидж. Я не думаю об этом. Если я одеваю очки с зелёными линзами, то делаю это потому, что мне это нравится. Остальное – дело воображения. У меня образ Битла, образ Леннона, образ Джона, а это совсем другое. Но правда в том, что я просто не хочу подстраиваться.

Йоко: “Джон – одна из величайших фигур в этом мире”.

Джон неожиданно падает на подушки, дергает себя за бороду и говорит: “Боже мой, я люблю тебя”.

Ещё один вопрос: “Ты богат?”

Джон: “Что ты подразумеваешь под словом ‘богатый’? В социальном смысле, да”.

Вопрос: “А в другом смысле?”

Джон: “Да”.

Вопрос: “Во вторник утром в ‘Дейли Миррор’ написали, что Джон и Йоко планируют любить друг друга на публике”.

Джон покачал головой: “Вы можете заниматься любовью самыми разными способами, но, что бы вы ни имели в виду, я думаю, мы просто слишком заняты”.

Вопрос: “Хотите ли вы завести общего ребенка?”

Йоко: “На самом деле, было бы здорово сделать это в Амстердаме. Это замечательный город, где многое происходит. Уличные музыканты, белые велосипеды”».

Фото Говерта Де Роса.

Говерт Де Рос (фотограф): «Боже мой, я всегда переживаю, что искажаю историю, когда рассказываю что-то о том, что произошло так давно. Я рассказываю это так, как помню. Пятьдесят лет назад мне было пятнадцать лет, и я ещё учился в школе. Там я узнал, что Джон и Йоко собирались в тот день принимать прессу в отеле “Хилтон”. Я решил, что должен быть там. Я сразу же отправился домой, чтобы взять фотоаппарат и поддельное журналистское удостоверение.

В те дни у меня была только одна цель в жизни – я хотел стать фотографом. Я прочитал в газете, что они дают пресс-конференцию, и подумал: “Я должен попасть в ту комнату”. Мне удалось проникнуть внутрь, изготовив поддельный журналистский пропуск. Я пришёл с ним в отель и встал в очередь, чтобы попасть в номер в качестве фотожурналиста. К счастью, мой поддельный пропуск сработал. Полагаю, что охранники подумали: “Ладно, пусть проходит”».

Фальшивое удостоверение Говерта Де Роса.

Говерт Де Рос (фотограф): «Было ли так же просто попасть в “Хилтон”? Оглядываясь назад, может показаться, что весь Амстердам был занят Джоном и Йоко, но это было не так уж и плохо. Не то чтобы сотни людей стояли перед “Хилтоном” день и ночь. Просто вокруг всё время крутилась компания поклонников, вот и всё. В тот день фотографы поднимались наверх группами по пятнадцать человек. Я просто стоял в очереди, никто ничего не говорил по этому поводу. В то время я выглядел довольно невинно. По-моему, даже мило.

Что произошло в номере 902? Все фотографы произвели на меня глубокое впечатление, и я вдруг почувствовал себя одним из них, но в этой комнате я не задержался. Пятнадцатилетним мальчиком я внезапно оказался лицом к лицу со своим кумиром. Меня затрясло. Боясь, что кто-нибудь поймёт, что мне нечего здесь делать, я быстро снял свои снимки и тут же убежал. Дома я сразу же приступил к проявке. Фотографии получились отличными! Хорошо, что я захватил с собой вспышку, потому что мне приходилось фотографировать Джона и Йоко с подсветкой».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Многие из журналистов поспешили в Амстердам в надежде увидеть какой-нибудь сексуальный кошмар в духе “Двух девственников”, но они были сильно разочарованы. Джон и Йоко просто лежали на кровати в пижамах среди цветов, призывали к миру и поглощали в невероятных количествах блюда, приносимые официантами».

Джон: Журналисты, пресса, семь дней могли задавать сколько угодно вопросов, без ограничения во времени, безо всяких секретов. Обычно, знаете, сначала приходят фотографы, потом они уходят и журналистам дают десять минут на вопросы. К нам можно было прийти, сидеть сколько угодно, выяснять в любых подробностях все о нас: кто мы такие и за что мы выступаем. И вот – Амстердам, отель “Хилтон”, в огромном номере сидим в постели, как двое малых ребятишек.

Йоко: “Дети цветов”.

Джон: Ну да, “дети цветов”, на стенах плакаты, а репортёры друг друга локтями отталкивают – пробиваются поближе к кровати.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Нику Хайзенбергу из отдела текущих событий “Эн-Ви-Эр-Ви” – “Здесь и сейчас” Леннон сказал, что венцом этой недели мира стало бы зачатие ребенка, но прямого эфира ожидать не стоит. У него уже есть имя для новорождённого – Амстердам. Кроме того, Леннон объяснил, что видит весь мир как одну комнату. Если атмосфера в комнате испорчена, то нужен кто-то, кто изменит настроение. Леннон хотел бы стать тем “чудаком, весёлой птичкой или клоуном”, у которого всё получается».

Джон: «Мы общались с прессой. Мы встречались с людьми из коммунистических стран, с людьми с Запада – со всех стран мира. Мы уделяли прессе по восемь часов в день, в любое время суток, чтобы они могли задать все интересующие их вопросы о нашей позиции. Нас спрашивали: “Ну и как это повлияет на мир?” Мы думали, что на другой стороне война идет каждый день, не только в новостях, но и в старых фильмах с Джоном Уэйном и в каждом чёртовом фильме, который вы смотрите: война, война, война, война, убивай, убивай, убивай, убивай, убивай. Мы отвечали: “Давайте для разнообразия добавим в заголовки немного мир, мир, мир, мир!” И нам показалось очень забавным, что 25 марта 1969 года многие мировые заголовки были посвящены “молодоженам в постели”. Ура! Разве это не отличная новость?

Мы с Йоко ничего не имеем против того, чтобы играть клоунов, если это принесёт что-то хорошее. Знаю, что я – одна из этих самых “известных личностей”. Люди пишут обо мне по причинам, которые известны только им самим. Они пишут о том, что я говорю, а я говорю – мир».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Такой способ самовыражения был безопасен и вызывал восхищение, ведь в борьбе за мир не было ничего аморального, и вероятно, борьба за мир могла спасти Джона от других неприятностей. Мы надеялись, что новоявленный пацифизм Джона уменьшит враждебность, которую испытывала к нему пресса. Но что характерно, Джон превратил свой медовый месяц в беспрецедентное шоу, а борьбу за мир в крестовый поход. Джон неожиданно ухватился за знамёна мира и в один день сделался самым громогласным и бескомпромиссным борцом за мир в понимании репортёров. Для тех, кто его знал, такой поворот событий был понятным, поскольку, хотя движение против вьетнамской войны было явным импульсом для Джона, такое превращение могло быть вызвано только влиянием Йоко».

Джон: Вероятно, мы выступим здесь. Побольше выступлений здесь и повсюду, где мы распространим слово мира.

Йоко: Мы чувствуем, что Амстердам для этого очень важное место. Дело в том, что здесь очень свежий и живой интерес. Амстердам – место для секса. А это – для мира во всём мире. Мы думаем, что вместо того, чтобы воевать и убивать, лучше просто, в постели… всем бы надо остаться в постели и трахаться.

Фото Кора Джаринга.

Фото Кора Джаринга.

Пол Уиттеман (журналист и телеведущий): «В 1969 году я был корреспондентом редакции городского отделения ежедневной католической газеты “Время в Амстердаме”. На пресс-конференцию в отеле “Хилтон” я отправился с нашим художественным редактором Питером Ван Бюреном. Для меня, как поклонника “Битлз”, это было делом всей жизни. В своих мыслях я уже написал полстраницы о том, как это было здорово, но главный редактор думал иначе. Обычно я занимался такими темами, как открытие из магазина в районе Бос и Ломмер или выступление члена городского совета по делу в Осдорпе. Я также публиковал судебные отчеты. Иногда мне разрешали заняться чем-нибудь культурным, потому что это то, что меня интересовало. Постельная акция Джона и Йоко была прекрасной для меня возможностью, потому что я был фанатичным поклонником “Битлз”. Идея мирной акции мне очень нравилась.

В отеле царило возбуждённое настроение. Я оказался в окружении бесчисленных фотографов, операторов и всевозможных известных репортёров, людей, которыми я искренне восхищался. Нас разделили на группы и по очереди направляли в номер. Я был в первой партии. Мне сразу подумалось: “Это будет что-то!” Я смогу написать об этом полстраницы, потому что это событие, которому я очевидец. Я сел рядом с кроватью, с ручкой и блокнотом в руках, и старательно записывал каждое слово. Во время интервью я спросил Джона, любит ли он классическую музыку. Ну, о Шёнберге он отозвался довольно благожелательно (прим. – Арнольд Франц Вальтер Шёнберг – австрийский и американский композитор, педагог, музыковед, дирижёр, публицист, крупнейший представитель музыкального экспрессионизма). Я тогда подумал, что это огромное открытие, но когда я со своим материалом отправился к редактору, то выяснилось, что для его газеты это мероприятие оказалось совершенно неинтересным. В итоге моя статья была отправлена в рубрику, которую я бы назвал “тривиальности”.

Позже я решил выяснить, действительно ли Джон Леннон был увлечён Шёнбергом, но этого мне так и не удалось сделать. Его комментарий, как мне кажется, был немного снобистским, потому что это Пол Маккартни гораздо больше разбирался в классической музыке.

Что меня в Джоне восхитило, так это то, что он был в постели с этой неординарной, но совсем не красивой японкой, хотя он мог заполучить самых привлекательных женщин. Своей внешностью она не вызывала у меня особой симпатии. У всех репортёров, включая меня, было сильное подозрение, что всё инициировала Йоко, но, поскольку он был очень знаменит, то больше всего вопросов задавали ему. Тем не менее она была гением, стоявшим за всем этим проектом».

Берт Вуйше (журналист голландской газеты “Хет Парол”): «В 1969 году я только-только дорос до статуса репортёра-стажёра в “Хет Парол”, когда меня отправили на пресс-конференцию Джона и Йоко во вторник, 25 марта, потому что наш звёздный репортёр Хан Малдер был занят. На самом деле я не испытывал особого восторга, поскольку у меня не было особого интереса к поп-музыке, “Битлз” и Джону Леннону в частности. В основном я писал о джазе. Что ещё важнее, я уже предвидел, что каждый из двадцати журналистов, собравшихся в том гостиничном номере, напишет иронический материал об этой безумной встрече. Я, как и остальные журналисты, не считал это таким уж достойным журналистским событием. Большинству журналистов, похоже, не хотелось задавать вопросы, потому что они, вероятно, думали, что опубликуют их в том виде, в каком их задавали другие. Думаю, большинство присутствующих сочло унизительным, что им приходилось почтительно задавать вопросы этим самозваным гуру. Джон Леннон и Йоко Оно тоже не выступали с пространными речами и на самом деле всё было очень скучно.

Будучи воспитанным молодым человеком, я ненавидел хиппи, и туманные, потусторонние представления о человеческом братстве, любви, мире и прекращении войны, что не очень хорошо вписывались в левые социал-демократические традиции, в которых я был воспитан. Если вы хотите что-то изменить, то вам нужно вести политическую борьбу. Я полагал, что секс в постели – это просто глупая акция, от которой сильно пахнет ладаном: если все возьмут себя в руки, наступит мир во всём мире.

Амстердам был ими выбран, чтобы таким способом выразить своё послание в стиле хиппи. В то время Амстердам был волшебным центром мира, но думаю, что их влияние было нулевым. Я бы не стал утверждать, что они внесли весомый вклад в дело мира во всём мире. Война во Вьетнаме, например, продолжилась. И не они заложили основы движения 1980-х годов против ядерного оружия. Но, как бы то ни было, эта акция привлекла много внимания, этого нельзя отрицать. К счастью, в какой-то момент появился мой коллега Хан Малдер, и я коротко рассказал ему о том, что происходило до этого, и он остался. Я был рад, что могу уехать и мне не нужно будет писать об этом».

Ник Хайзенберг (репортёр отдела текущих событий “Эн-Ви-Эр-Ви”): «Я понятия не имел, чего ожидать, и не готовился к этой пресс-конференции, поэтому я почти не задавал никаких вопросов. Я понятия не имел, зачем всё это было нужно. Ладно, мир и неделя в постели. Просто ещё одна тема. Битл, наполовину накачанный наркотиками, и его наполовину американская, наполовину азиатская жена, и они любят друг друга в постели на глазах у всего мира. Я спросил, хотят ли они детей, и они ответили, что им этого хочется. Также поразило, что когда я спросил почему они оказались в постели, Йоко Оно сделала непристойный жест, ритмично водя обручальным кольцом по пальцу вверх-вниз. Она была главной и задавала тон разговору. Она была похожа на мечтательницу, и я не относился к ней как к великому философу. Это была позитивная, игривая акция, хотя мир, конечно, не стал спокойнее. Они были вежливы и готовы к общению, но большинство людей пожимали плечами и считали это просто безумным шоу. Небольшая группа, занимавшаяся социальным обновлением – движение “Прово” и студенты нашли это, конечно, замечательным мероприятием. На следующий день я уже был в пути на следующее мероприятие».

С Хансом Боскампом.

Фото Клода Ванхейе.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Фотограф с индонезийскими корнями Клод Ванхейе состоял в молодёжном отделе Гильдии фотографов».

На снимке ближний к Джону Леннону фотограф – Клод Ванхейе. Фото Нико Костера.

Нико Костер (фотограф): «Это был невероятный момент. Такое случается раз в жизни. Конечно, я поклонник “Битлз”, и я был горд, что у меня появилась возможность фотографировать это мероприятие. Атмосфера была очень непринуждённой, Джон и Йоко были необычайно дружелюбны, их можно было фотографировать со всех сторон – фотографии говорят сами за себя.

У всех фотографов была одна цель: запечатлеть что-то необычное. Конечно, целью было вытащить их из постели. Они были в постели, позируя для прессы, но если вы поднимали их с постели, то это было что–то вроде пинка под зад, поэтому мы всячески старались сделать так, чтобы это произошло. Не думаю, что это повлияло на войну во Вьетнаме, но точно повлияло на общественное мнение: у них что-то получилось».

Снимки фотографа Нико Костера были сделаны для голландского издания “Дейли Телеграф”.

Фото Чарли Лея (“Дейли Миррор”).

Фото Чарли Лея.

Фото Нико Костера.

Хан Г. Хукстра (журналист голландской газеты “Хет Парол”, 26 марта 1969 г.): «Комната, в которой Ленноны расположились на семь дней, представляет собой угловую комнату шириной около восьми метров и глубиной шесть метров, расположенную на десятом этаже отеля “Хилтон”. В светлой комнате свет проникает не только через большое окно, расположенное напротив двери, но и через балконные двери со стороны Альберт Хана-Плантсон. Постель, на которой расположились Ленноны, представляет собой низкую, массивную двуспальную кровать, которая расположена изголовьем к окну. Таким образом, пара обращена лицом к двери, и, если они хотят выглянуть в окно, им приходится полностью развернуться. Мебели почти нет. Помимо нескольких столиков для ваз, здесь есть серо-голубой настенный шкаф с декоративными тарелками и восемью книгами, двумя латинскими трудами в пергаментных переплетах и шестью томами “Истории Франции” Даниэля в пестрых переплетах.

Что больше всего выделяется в комнате, так это вездесущие цветы и листы белой и жёлтой бумаги с рисунками и текстами на стенах. На жёлтом покрывале, со стороны Йоко, стоит круглая плетёная корзина размером с тележное колесо, наполненная розами (розовыми), фрезиями (жёлтыми и голубыми), гиацинтами (фиолетовыми), гвоздиками (розовыми) и нарциссами (белыми). Рядом с миссис Леннон стоит большая ваза с белой сиренью и арумами, маленькая ваза с жёлтыми и светло-красными тюльпанами. На балконе – глиняная ваза с белыми тюльпанами и белой сиренью, на усилителе – маленькая ваза с голубыми ирисами и нарциссами. Рядом с Джоном на полу стоит упаковка бутылками пива “Амстел” для многочисленных репортёров, которые пишут о постельной акции на благо мира во всем мире. В полутора метрах от миссис Леннон стоит радиоприемник, проигрыватель с пластинками “Рага Бимпаласи”, “Восточный Тин Кел” и “Щипковая музыка”, а на полке – сингл “Дорога в никуда”.

Надписи на плакатах, развешанных на окнах и стенах с соответствующими рисунками или без них, включают в себя: “Отращивай волосы”, “Весна”, “Мир, волосы”, “Мир, постель”.

Справа от Джона, на расстоянии вытянутой руки, гитара. Кроме того, во вторник днём в половине пятого появилась огромная корзина с фруктами, в которой были белый и голубой виноград, яблоки, апельсины, бананы, авокадо, ананас и дыня.

Так выглядит комната № 902, которую Ленноны видят, когда просыпаются, или где они находятся. Во время общения с прессой она была одета в белую ночную рубашку с кружевной отделкой на рукавах и держала белый тюльпан на уровне груди. Он был одет в белую пижаму с черной отделкой и белым тюльпаном в нагрудном кармане. Единственные видимые обнаженные части тела, это две головы, две шеи, четыре руки».

Фото Нико Костера.

Фото Нико Костера.

С фотографом Нико Костером.

Робби Дейл – ведущий телепрограммы “Джем”, берёт интервью у Джона и Йоко и через окно записывает крики поклонников.

Фото Нико Костера.

Мик Боскамп (сын Ханса Боскампа): «Всю неделю мой отец общался с прессой. И самое смешное, как сказал мой отец, это то, что ему всё это время приходилось находиться в номере, потому что их нельзя было оставить одних, так как они только что поженились!»

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Мировая пресса высмеяла их, но, сообщив об этом событии, пресса донесла общественности их идею о необходимости мира, так что Джон и Йоко остались довольны».

Жан Жак Лебель (французский художник, поэт, издатель, политический деятель и ученый): «Сколько приверженцев движения протеста сидели в витрине или даже спали в постели, полагая, что это и есть экспозиция. Касатель­но “постельных интервью”, на мой взгляд, идея слабовата. Дело в том, что акция скорее напоминала рекламный трюк в голливудском духе, хоть и задумывалась ради благого дела, против насилия и войны во Вьетнаме».

Пол: «Однажды в студии Джордж Мартин спустился [из аппаратной] и сказал: “К вам пришли”. Мы спросили: “Кто?”. Он объяснил: “Какой-то чудак, рассуждающий о мире”. И он был прав, потому что к нам явился какой-то чудак, болтающий о мире. Если вы говорите о мире, значит, вы чудак, вас уже классифицировали, вы ассоциируетесь с Вьетнамом, сидячими демонстрациями на Трафальгарской площади, и теперь все считают, что знают, кто вы такой. Так получилось и с Джоном и Йоко, когда они устраивали постельные акции и говорили: “Мы делаем это ради мира”. Это был замечательный способ привлечь внимание к проблеме мира во всём мире».

Жан Ван Гален (журналист): «Кто-то считал, что это было превосходно, даже журналисты, но другие говорили: “Что всё это значит, ради Бога? В чём смысл лежания в дорогом отеле, когда вы очень богаты? Вы хотите, чтобы кто-то сделал то же самое? Это остановит войну во Вьетнаме? Нет, такого не случится”. Но акция “в постели” имела огромное воздействие. В конце 1960-х было несколько антиавторитарных движений, множество протестов, студенческих волнений. Это было время протеста, и, конечно же, был Битл, который лежал, и невероятно популярные “Битлз”».

Говерт де Рус (фотограф): «В то время мы были сердиты на капитализм. На максимализацию прибыли. На пропасть между богатыми и бедными. А ещё мы участвовали в бессмысленных войнах».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Само по себе это не казалось достойным первых полос и аршинных заголовков, но поражённые журналюги способствовали тому, чтобы превратить это в новость дня. Новобрачные приглашали к себе репортёров, чтобы давать интервью и позировать. Английские газеты освещали постельные события с показным благодушием. Любимый заголовок звучал так: “Джона и Йоко выгоняет из постели дева Мария”».

Йоко: «Ког­да нацизм обрушился с преследованиями на еврейский на­род, это было не просто преступление Гитлера или Германии, это отображало стремление каждого отдельного человека, который сочувствовал преследованию евреев, – вы понимаете? Если где-то внезапно вспыхивает война, мы все виноваты в этом».

Джон: «Во мне столько же насилия, сколько в любом другом человеке, и я уверен, что и в Йоко тоже. Мы жестокие люди, но я больше люб­лю себя, когда я не жесток. Любовь и мир защищают обычно самые жестокие люди. Я – жестокий человек, который научился не быть жестоким и который сожалеет о насилии, которое совершал.

На самом деле мы посылаем послание миру, в основном молодёжи, особенно молодёжи или всем, кто действительно заинтересован в протесте за мир или протесте против любых форм насилия. Все говорят о мире, но никто ничего для этого не делает, за исключением нескольких человек во время таких мероприятий, как марши на Гросвенор-сквер в Лондоне. Мы провели постельную акцию в Амстердаме чтобы дать людям понять, что существует много способов протеста, и это один из них. Любой может отрастить волосы ради мира, или отказаться от недели отпуска ради мира, или сидеть в мешке за мир, протестовать за мир так или иначе, но мирно.

Мы полагаем, что мир достигается только мирными методами и что бороться с истеблишментом их собственным оружием бесполезно, потому что они всегда побеждают, как они побеждали на протяжении тысячелетий. Они знают, как играть в игру “насилие”, и им легко найти вас и застрелить. Но они не понимают, как обращаться с юмором, причём с мирным юмором. И это действительно наше послание».

Джордж: «Мне понравилась их идея пропаганды мира, я всецело поддерживаю её. С тех пор как мы побывали на ужине у дантиста [в 1965-м, когда впервые попробовали ЛСД], я понимал Джона, и меня не удивило то, что он борется за мир, и его способ борьбы тоже не вызывал удивления. Забавно было и то, что этим он занимался вместе с Йоко после свадьбы, во время своего медового месяца, лежа в постели».

Ринго: «Я решил, что постельные демонстрации за мир – это здорово. Они стали авангардистами, занимаясь авангардом ради мира».

Синтия: «Постельная акция за мир снималась на камеры, во время которой они дали больше сотни интервью. Джулиан очень удивился: “А почему папу показывают в постели по телевизору?”. Сквозь зубы я ответила что-то типа: “Он хочет всем объяснить, как важно жить в мире”. Не потрудившись сохранить мир в своей семье, теперь Джон старается добиться – ни больше ни меньше – мира во всём мире, а расплачивается за это маленький мальчик, задающий наивные вопросы».

Джулия Бэрд (сводная сестра Джона Леннона): «Этот их “медовый месяц” просто всех достал. Мне тоже было противно. Как-то потом Джон сказал: “Можно было устроить всё как-то иначе”, и Йоко с ним согласилась. Я тогда думала: “Боже, да какой это медовый месяц? Они вообще не вылезают из койки!”. Разве это не смешно? Конечно, это смешно. Хотите говорить о мире и любви? Так слезьте сначала с койки! Я знаю, они это специально подчёркивали, но мне это было противно. Я ненавидела эти их игры, эти их понты. Надо же, брали в постель пакет с шоколадным кексом! Да откройте глаза, очнитесь!».

Генри Пессар (фотограф): «Вечером я провёл с ними наедине два часа».

C Генри Пессаром.

Фото Генри Пессара.

24 марта 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В Нью-Йорке Ринго сказал американским журналистам, что “Битлз” больше никогда не появятся вместе на публике».

Ринго: «Нас пытаются продолжать воспринимать стереотипно, думают, что мы всё ещё маленькие шваброголовики, но это не так. Я больше не хочу выступать на публике. Я больше не скучаю по тому, что был Битлом. Тех дней не вернуть. Нет смысла жить прошлым».

Генри Пессар (фотограф): «В начале дня я встретился с Джоном и Йоко в отеле “Мойрис”, куда молодые супруги пришли поприветствовать Сальвадора Дали. Я подарил Йоко розу, и она меня поцеловала».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В Париже Джон и Йоко пообедали с Сальвадором Дали».

Джо Тейсом (автор публикации “В тот момент, когда Джон Леннон встретил Сальвадора Дали”, 2023 г.): «Джон Леннон и Сальвадор Дали переосмыслили 20-й век с точки зрения каждого из них. Они были титанами своего дела и выдающимися личностями, которые двигали поп-культуру вперед. Исторически сложилось так, что в 1969 году они вместе пообедали и привели мир в порядок.

Человеком, ответственным за сближение взглядов этих двух икон, является покойный фотограф Роберт Уитакер. У него были тесные рабочие отношения с обеими фигурами, поскольку в 1964-66 годах он неоднократно фотографировал “Битлз”. Уитакер является автором нескольких самых известных фотографий группы, включая обложку альбома “Вчера и сегодня”, выпущенного только в США.

Уитакер был представлен группе после того, как сфотографировал их менеджера Брайена Эпстайна для интервью в газете “Еврейские новости”, когда “Битлз” были в австралийском турне. Позже он объяснил: “Я сфотографировал Эпcтайна и увидел, что он похож на павлина, и украсил его голову павлиньими перьями, чтобы придать ему фотографический рельеф. Он был в шоке, когда увидел фотографию. После этого он увидел выставку моих коллажей в Музее современного искусства и сразу же предложил мне должность штатного фотографа в “НЕМС”, чтобы я фотографировал всех его артистов. Сначала я отказался, но после того, как увидел выступление “Битлз” в Фестивальном зале, я был ошеломлен криками поклонников и решил принять предложение приехать в Англию”.

С этого момента Уитакер очень подружился с “Битлз” и сопровождал их в турне по всему миру. Как только они прекратили гастролировать, в его услугах больше не было необходимости, но фотограф продолжал запечатлевать “Свингующие шестидесятые” даже после расставания с “Потрясающей четвёркой”.

Однако, когда обстановка начала меняться, Уитакер увлёкся другими областями, в том числе и своим кумиром-художником Савальдором Дали. Как вспоминал Роберт Уитакер: “Сальвадор Дали говорил: ‘Фотографии, давайте сделаем много снимков. Мне нравится, когда меня фотографирует отзывчивый человек. Я лучшая проститутка в мире по части позирования для фотографий’ – это были первые слова Дали, обращенные ко мне, когда Дуглас Купер в 1967 году привел меня на встречу с ним”.

В 2005 году Уитакер привёз в Ливерпуль сюрреалистическую выставку “Сальвадор Дали встречает Битла”, на которой отразились два его самых сильных увлечения. В интервью “Ливерпуль Эко”, посвященном продвижению выставки, Уитакер рассказал, как он познакомил Дали с Питом Брауном, который работал на Эпстайна, а позже познакомил художника с Ленноном. “У него на стене висела фотография Джона на вешалке для пальто”, – сказал Уитакер.

Эта встреча произошла, когда Леннон проводил свой медовый месяц с Йоко Оно в Париже, о чём позже упоминалось в “Балладе о Джоне и Йоко”. Он поёт: “Мы ехали из Парижа в амстердамский отель ‘Хилтон’, неделю разговаривали в постели, в газетах писали: ‘Скажи, что ты делаешь в постели?’ Я сказал, что всего лишь пытаюсь принести нам немного мира”.

К сожалению, информация об этой встрече скудна, но, судя по рассказу Уитакера о вешалке для пальто Дали, Леннон произвел на испанца неизгладимое впечатление. Казалось бы, их пути больше никогда не пересекались, но их парижский обед стал потрясающим культурным событием между двумя культовыми фигурами. Только Йоко Оно жива, чтобы рассказать историю об этой исторической встрече, и мы заслуживаем услышать эту историю. Надеюсь, однажды она поведает об этом».

Фото Генри Пессара.

Из интервью Йоко Оно журналу “Кью” в конце 2001 года:

“Кью”: Во время медового месяца вы с Джоном встречались с Сальвадором Дали. Какое впечатление он на вас произвёл?

Йоко: На мой взгляд в нём был некоторый мужской шовинизм. Он сказал мне: “Я дам тебе один совет по поводу семейной жизни: не будь ревнива”. То есть он придерживался распространённой точки зрения, что мужчины гуляют, а женщины ревнуют. Но, на мой взгляд, возможен и противоположный вариант. В тот момент я подумала: “Почему он не скажет ему [Джону] то же самое?” Я восхищаюсь его талантом, но я бы не хотела быть за ним замужем, – можно сказать так.

Телефон Джона Леннона в личном дневнике Сальвадора Дали.

Генри Пессар (фотограф): «Потом они вернулись в свой отель на моей машине, такой же белой, как их “Роллс”, который прибыл из Лондона, за рулём которого восседал внушительного вида их водитель Лесли. Сидя в моём прекрасном “Форд Кортина”, Джон мне сказал: “Завтра мы планируем отправиться в Амстердам на мероприятие. Если хочешь, можешь нас проводить. Наш водитель, Лесли, вряд ли знает, как выбраться из Парижа. – и добавил, смеясь – Мы последуем за тобой до Голландии, если ты, конечно, не против!”

Я не поверил своим ушам, потому что если я пропустил всемирный эксклюзив из-за несвоевременного телефонного звонка (прим. – свадьба Джона и Йоко), то рассчитывал наверстать упущенное!

Итак, как и было условлено, я проехал более четырёхсот километров в качестве лоцмана.

В Бреде мы пили чай в живописном кафе.

Ночью прибыли в Амстердам, в отель “Хилтон”, где была неописуемая суматоха».

Фото Рууда Хоффа.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «24 марта 1969 года в четверть одиннадцатого вечера “Роллс-Ройс” прибывает на голландский пограничный переход Хейзелдонк. Питер Браун звонит в амстердамский отель “Хилтон” и сообщает, что они будут там примерно через час. Дереку Тейлору по телефону дали указание на следующий день организовать пресс-конференцию в отеле “Хилтон” и пригласить британскую прессу.

Отель “Хилтон” забронирован для молодожёнов Хансом Боскампом – заместителем директора звукозаписывающей компании “Бовема” – голландского партнера звукозаписывающей компании “И-Эм-Ай”, который будет сопровождать Джона и Йоко в течение всей недели. По работе он регулярно ездит в Лондон и именно поэтому знаком с “Битлз”. Между Ленноном – болельщиком футбольного клуба “Ливерпуль, и Боскампом, который играл на позиции левого защитника в первой команде “Аякса”, сложились прекрасные отношения.

Изначально Боскамп пытался забронировать хороший номер в отеле “Амстел” – самом престижном отеле Амстердама и любимом месте звёзд эстрады и кино, однако у руководства отеля ещё остались воспоминания о шумной толпе, которая собиралась перед отелем “Доелин”, когда “Битлз” прибыли в Амстердам в 1964 году. Кроме того, тот беспорядок, который устроили фанаты “Роллинг Стоунз” во время их концерта в театре “Курхаус” в августе того же года, для руководства отеля стал ещё одной причиной пропустить эту просьбу мимо ушей.

“Хилтон” – новый современный бизнес-отель в американском стиле, забронировал номер при условии, что в нём не будут употребляться наркотики.

Сейчас знаменитый люкс 902 (по другой нумерации, теперь это номер 702, люкс Джона и Йоко) почти всегда занят. В 1969 году этот номер стоил 218 гульденов (100 евро) за ночь, а сорок лет спустя за него приходится платить 1750 евро за ночь.

В отеле “Утрехтсбруг”, расположенном на окраине Амстердама, встречаются фотограф Нико Костер и Хенк Ван Дер Мейден, журналист голландской газеты “Телеграф” – самой читаемой газеты в Нидерландах. Ханс Боскамп предупредил последнего о приезде Леннона, поэтому он в курсе событий. В течение недели журналист будет подробно освещать происходящее. Он дождался пару на границе Амстердама, сел в их белый “Роллс-Ройс” и смог без проблем сопроводить пару в отель “Хилтон”. В своём первом репортаже он позволяет себе высказать несколько колкостей по поводу пары, тем не менее он называет Леннона “великим талантливым художником, музыкантом с литературными задатками, который с Йоко Оно рекламирует себя несколько странным способом”. Постепенно его публикации становятся всё более дружелюбными, почти восторженными, потому что такова сделка: Ван Дер Мейдену разрешают почти постоянно находиться в номере 902 отеля “Хилтон”.

Битломания, возможно, к этому времени себя уже исчерпала, но для многих встреча с Битлом остается самым желанным событием. Поэтому самую знаменитую на тот момент пару по прибытии в отель “Хилтон” встречает несколько десятков поклонников и представителей прессы. Несомненно, возле отеля было бы гораздо оживлённее, если бы Хенк Ван Дер Мейден в то утро не написал в газете “Телеграф”, что Леннон и Оно прибудут в аэропорт Схипхол во второй половине дня: тогда он не знал, что пара приедет на машине.

Семнадцатилетний Питер Ван Пелт весь день простоял возле отеля с букетом цветов. Когда “Роллс-Ройс” остановился и из него вышел его кумир, он вручает ему букет. Фотографию он хранит как реликвию.

Популярный диск-жокей Робби Дейл – ведущий телепрограммы “Джем”, также пришел к отелю. Годом ранее он брал интервью у Пола Маккартни для журнала, а теперь собирается взять у Джона Леннона телевизионное интервью.

Фриц Убелс, представляющий клуб поклонников “Битлз”, одним из первых заметил Джона и Йоко. В журнале для поклонников он пишет: “В 23:37 белый “Роллс-Ройс” остановился перед отелем “Хилтон”, и его сразу же начали штурмовать ожидающие поклонники и представители прессы. Джону и Йоко было трудно протиснуться сквозь толпу ко входу в отель. Даже те, кто оставался на заднем плане, могли хорошо их видеть, потому что и Джон, и Йоко были одеты в белые костюмы (примерно того же цвета, что и машина). Пройдя через вращающиеся двери отеля, Джон и Йоко оказались под пристальным вниманием постояльцев отеля, находившихся в холле. Поклонникам пришлось довольствоваться осмотром машины, из которой достали багаж, в том числе пару красных коробок, которые были полуоткрыты и, по-видимому, в них была какая-то одежда. Времени на разговоры не было, но я увидел Джона и Йоко, а это уже немало”».

Прибытие в отель “Хилтон”. На переднем плане Хенк Ван Дер Мейден (в клетчатом пальто). Фото Берта Спренкелинга.

Ян-Сиес Тер Брюгге, Ян Ван Гален и Патрик Ван Ден Ханенберг (авторы книги “В постели с Джоном и Йоко”): «Хансу Боскампу, который поставил в номере корзину с экзотическими фруктами, проигрыватель с несколькими пластинками и большой букет цветов со своей визитной карточкой, с помощью персонала отеля удается не пускать в лифт прессу и фотографов. Только Питу Ван Стриену – голландскому оператору “Бритиш Индепендент”, разрешили сделать несколько снимков комнаты. Остальных журналистов и фотографов не пускают дальше лифта. “Всё, чего мы хотим – это поспать”, – обращается Леннон к ожидающей толпе, прежде чем за ними закрываются двери лифта.

Тем не менее, Дон Шорт из “Дейли Миррор” тоже умудряется добраться до этажа Леннона. Выгружая чемоданы из машины перед отелем, он ловко изобразил “дорожного менеджера”, демонстративно пересчитывая багаж и поднимаясь с ним по лестнице. Когда дверь перед ним захлопывается, журналист ещё некоторое время продолжает ходить перед комнатой.

Вскоре после этого из номера 902 раздались экзотические звуки индийской музыки».

Водитель Лес Энтони собирается убрать машину. Фото Берта Спренкелинга.

23 марта 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Ринго на несколько дней прилетел в Нью-Йорк для натурных съемок фильма “Чудотворец”».

Джон и Йоко в один из дней в Париже, фото Генри Пессара.

Пол, Линда и Хизер в один из дней в Нью-Йорке.

22 марта 1969 г.

“О, Пол, зачем ты женился? Зачем ты это сделал?” В этом письме – разбитое сердце поклонницы, но Пол с Линдой улыбаются от счастья.

Фото Генри Пессара.

Генри Пессар (фотограф): «Я поехал с Джоном и Йоко на такси на блошиный рынок. Джон попросил меня познакомить их с этим местом, которое он считал “волшебным”. Это было то слово, которое он употребил.

Я провел несколько часов, играя Цицерона (прим. – Цицерон отличался своим ораторским талантом), прежде чем пообедать с ними в скромном вьетнамском ресторане. Ближе к концу дня, увлеченные всем, что увидели, пара наконец вернулась в отель. Джон попросил меня проследовать за ними в их номер люкс, чтобы на следующий день снова отправиться на блошиный рынок, чтобы заменить две или три пары джинс, размер которых им не подошёл».

Джон и Йоко осматривают прилавки на блошином рынке Порт-де-Клиньянкур.

Фото Мишеля Даниау.

21 марта 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В Великобритании поступил в продажу альбом Джеки Ломакса “Это то, чего ты хочешь?” (Is This What You Want?), спродюсированный Джорджем Харрисоном».

Джон: «Когда мы с Йоко поженились, мы стали получать расистские письма. Меня предостерегали, что когда-нибудь она перережет мне горло. Их присылали в основном военные, офицеры из Олдершота.

Так как я воспитывался в ок­ружении благородной бедности нижней прослойки среднего класса, я не был удивлен пото­ком расистской и антиженской злобы, которой мы подверга­лись в этом бастионе демокра­тии – Великобритании, включая и теперь переделавшегося Майк­ла Кейна, который на своём оча­ровательно шепелявом кокни сказал примерно следующее: “Не понимаю, почему он не нашел хорошую английскую де­вушку”.

Какой скандал! Один из “наших парней” бросает свой англо-саксонский (что бы это ни значило) очаг и дом и в придачу сходится с чёртовой япошкой! Разве он не помнит про “Мост через реку Квай”? Разве он не по­мнит Перл-Харбр?

Английские газеты и журналы провели смотр своих сил, вы­плеснув всю свою копившуюся ненависть к иностранцам на Йоко. Им, должно быть, было тя­жело: из-за Общего рынка и про­чего им пришлось перестать ненавидеть лягушатников, восточ­ников, немчуру, косоглазых, не говоря уж о всяких там чернома­зых. Было унизительно и мучи­тельно больно для нас обоих, когда её описывали как безоб­разную жёлтую и говорили про­чую унизительную гадость, осо­бенно, если это делала компания накачанных пивом, красноще­ких, перезревших подёнщиков от литературы. Человек – это то, что он ест, и то, о чём думает. Мы знаем, чем они набивают себе животы и чем им приказано на­бивать себе головы: объедками с хозяйского стола.

Йоко, которая всю свою жизнь считалась одной из самых красивых и умных женщин в Япо­нии, всё это было трудно понять. Расизм и сексизм были налицо. Мне было стыдно за Британию. Хотя я и сам был полон расовых и антиженских предубеждений (глубоко запрятанных там, куда их посадили), я, тем не менее, купился на английскую сказку о том, что расисты – это янки: “Не мы, старина, это было бы низко”. “Джентльменское соглашение” пронизывает всё сверху донизу. Но должен сказать, во время своих путешествий я обнаружил, что каждый народ считает себя выше всех других; то же самое относится и к классам (это американский миф, что у них нет классовой системы)».

Нил Аспинал (управляющий директор “Эппл Корпс Лимитед”): «Думаю, на некоторое время Джон отдалился от “Битлз” – с тех пор, как он сблизился с Йоко».

Пол: «Йоко заняла главное место в жизни Джона. Помню, я считал нас чем-то вроде армейских товарищей. Раньше нам нравилась песня “Венчальные колокола”: “Звон венчальных колоколов разрушил мою прежнюю компанию”. В ней говорится о том, что когда-нибудь тебе придется попрощаться с армейскими товарищами, уйти, жениться и начать жить, как живут нормальные люди. Так всё и случилось с “Битлз”, мы всегда знали, что когда-нибудь такой день наступит. Когда Джон увлёкся Йоко, сразу стало ясно, что возврата к прошлому не будет. Его роман был таким бурным, что иначе он не выдержал бы его. Он был настолько увлечён, что на нас ему не хватало времени. Мы стали прошлым, а Йоко – будущим. Столкнувшись со всем этим, мы были вынуждены понять Джона».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Йоко заняла в жизни Джона место всех и каждого. С тех пор как они встретились, она стала его жизнью, а он – её, и они были чрезвычайно взаимозависимы. Жизнь друг без друга для них не существовала».

Джон: «Но теперь моя жизнь во многом изменилась… а-уоп-боп-алу-боп-абим-бам-бум».

Ринго: «Джон всегда был немного не в себе. Когда он женился на Йоко, это прояви­лось чуть сильнее».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Аллен Кляйн был назначен бизнес-менеджером “Эппл”. Его первой задачей было разобраться с неприятностью, возникшей из-за того, что Дик Джеймс продал свои акции “Северных песен”, не предложив их сначала “Битлз”».

Аллен Кляйн (из интервью газете “Дейли Телеграф”, 1969): «По условиям трёхлетнего контракта я буду получать 20 процентов от всех денег, полученных “Эппл”, но не доходы от существующих контрактов на звукозапись. Однако я буду получать 20 процентов от любого увеличения, о котором договорюсь по этим контрактам».

Нил Аспинал (управляющий директор “Эппл Корпс Лимитед”): «Всё изменилось, когда к власти пришёл Кляйн. Начнём с того, что Пола там не было».

прим. – решение о назначении Аллена Кляйна бизнес-менеджером “Эппл” было вынесено на голосование несколькими днями ранее; Пол Маккартни не присутствовал на этом заседании правления “Эппл”, поскольку проводил медовый месяц со своей молодой женой Линдой, но послал своего адвоката Чарльза Комана проголосовать против этого решения; остальные “Битлз” обошли его по голосам.

20 марта 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон и Йоко пытались пожениться на пароме, пересекавшем Ла-Манш, но в Саутгемптоне им было отказано в посадке на борт из-за “проблем с паспортами”».

Джон: «Сначала мы пробовали везде. Мы хотели пожениться на пароме, пересекающем Ла-Манш, но когда мы приехали в Саутгемптон, а потом не смогли сесть на самолет, потому что она [Йоко] не была англичанкой и не смогла получить дневную визу, чтобы пересечь Ла-Манш. Нам сказали: “В любом случае, вы не можете зарегистрировать брак. Капитану больше не разрешается этого делать”.

Я намеревался пожениться на автомобильном пароме, и мы бы прибыли во Францию женатыми, но они не захотели этого делать. С круизным лайнером у нас получилось не лучше. Мы обращались в посольства, но для этого требовалось три недели проживания в Германии или две недели во Франции.

В Париже мы позвонили Питеру Брауну и сказали: “Мы хотим пожениться. Куда мы можем поехать?” Он перезвонил и ответил: “Гибралтар – единственное подходящее место”. Ладно. “Хорошо, поехали!” И мы отправились туда.

Мы выбрали Гибралтар, потому что там тихо, по-британски и дружелюбно».

прим. – Гибралтар – это заморская территория Великобритании, расположенная на самом юге Пиренейского полуострова у Гибралтарского пролива. Этот крошечный участок земли площадью всего 6,8 квадратных километров граничит с Испанией и занимает ключевое стратегическое положение, соединяя Средиземное море с Атлантическим океаном. О суверенитете над Гибралтаром на протяжении долгого времени спорят Великобритания и Испания, однако местное население стабильно поддерживает британский статус.

Столица и статус: Заморская территория Великобритании.

Официальный язык: Английский, при этом большинство жителей свободно говорят на испанском.

Валюта: Гибралтарский фунт (приравнён к английскому фунту стерлингов).

Город-государство вырос вокруг знаменитой монолитной скалы, которая и сосредоточила в себе основные туристические объекты:

Гибралтарская скала: Огромный известняковый утёс, откуда в хорошую погоду видна Африка (побережье Марокко). Наверх можно подняться на канатной дороге.

Уникальный аэропорт: Взлётно-посадочная полоса Гибралтара пересекает обычное автомобильное шоссе, которое перекрывают шлагбаумами во время взлёта или посадки самолётов.

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Развод Йоко и Тони Кокса произошёл 2 февраля, и теперь они были вольны делать всё, что пожелают. Джон настаивал на закрытой церемонии для близких людей в таком месте, где это не займет много времени и не вызовет столпотворения. Он видел, как свадьбу Пола превратили в балаган для писак, и хотел избежать подобной участи. Джон и Йоко были в Париже, когда я узнал, что являясь гражданином Великобритании, Джон мог зарегистрировать свой брак на Гибралтаре».

Ринго: «По-моему, Джон и Йоко хотели, чтобы их свадьба прошла незамеченной. Вот почему они уехали в Гибралтар».

Из интервью “Би-Би-Си 1”:

Джон: А женились мы в Гибралтаре, у скалы.

Энди Пиблз: Была какая-то особая причина? Почему именно в Гибралтаре?

Джон: В другом месте не получилось.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Питер Браун выяснил, что они могут пожениться на Гибралтаре, который являлся территорией Великобритании. Джон, Йоко, Питер Браун и фотограф Дэвид Наттер прилетели в Гибралтар на частном самолете. Они прибыли в 8:30 утра».

Они решили пожениться в единственном месте, где пресса не смогла бы их разыскать, – в загсе на Гибралтаре. В разгар эмбарго, введенного генералом Франко в отношении полуострова, находящегося под контролем Великобритании, регион был изолирован и недоступен, граница закрыта, а полеты ограничены. Джон и Йоко вылетели 20 марта 1969 года, и там они познакомились с молодым лондонским фотографом-хипстером Дэвидом Наттером, которому было поручено “секретное задание”, и он понятия не имел, кто будет его объектом съёмки.

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Я арендовал для них самолёт и встретил их в Гибралтаре вместе с фотографом Дэвидом Наттером, который не имел никакого представления о том, кого именно ему предстоит снимать».

Дэвид Наттер (фотограф): «Мне сказали приехать в Гибралтар с фотоаппаратом и не задавать никаких вопросов».

Дик Уиндлинг и Мэрианн Колломс (авторы публикации “Натерсы: от Килберна до ‘Битлз’ и Элтона Джона”): «Дэвид Наттер родился в Эджвере в мае 1939 года, а его брат Томми – четыре года спустя, в апреле 1943-го, когда его родители жили в Северном Уэльсе.

Подростками Томми и Дэвид любили ездить в Гомонт-Стейт, расположенный прямо через Килберн-хай-роуд от их дома, где они слушали приезжих музыкантов, таких как Луи Армстронг и Билл Хейли. Томми очень нравился американский джаз от Сары Воган до “Эм-Джей-Кью”. Дэвид страдал от биполярного расстройства, которое не было диагностировано и не было понято в семье Наттеров. Иногда он впадал в такую депрессию, что не мог выходить из квартиры, и концерты и записи помогали ему поддерживать жизнь. Когда ему исполнился 21 год, он начал посещать такие клубы, как “Фламинго” и “Шатер”.

Дэвид сменил несколько мест работы и в конце концов устроился техником в фотолабораторию в студии Боба Хорнера – уважаемого фотографа, у которого были контракты с модными журналами, такими как “Вог”. Чтобы получить дополнительный доход, Дэвид подрабатывал фотографом у журналиста Майка Макграта, который нанимал молодых людей для работы в журналах для подростков. В 1963 году Дэвид познакомил брата Томми с Макгратом, который использовал высокого, симпатичного молодого человека в качестве модели на полставки. Макграт также работал пиар-агентом у модельера Джона Стивена, и они хотели продвигать новую молодежную моду. В том же году Дэвид сделал серию фотографий Томми в одежде Джона Стивена, которые вскоре появились в витринах его бутика на Карнаби-Стрит. Хотя это напрямую не привело к появлению каких-либо новых возможностей, это подтвердило, что братья могут предложить нечто большее, чем их текущая работа.

И Томми, и Дэвид были геями, что им приходилось скрывать от своего строгого отца, придерживавшегося консервативных взглядов. Они часто посещали клубы Сохо, такие как Рокингем-клуб на Арчер-стрит, и наконец обрели свободу, когда ушли из дома в 1964 году.

В 1966 году Дэвид познакомился со своим партнером Карло Манци. В то время Карло работал в музыкальном магазине своего брата Юджина. Они договорились о совместном бизнесе, и Карло подписал договор аренды пустующего железнодорожного клуба для мужчин напротив станции Примроуз-Хилл. Они оборудовали фотолабораторию и фотостудию и назвали компанию “Наттер”. У Дэвида был длинный список актёров, которым требовались портретные снимки, и вскоре компания завоевала репутацию за высокое качество работ.

Летом 1967 года Томми познакомился с Питером Брауном на званом обеде в доме Брайена Эпстайна на Чепел-Стрит. Питер был другом и личным помощником Эпстайна, когда работал с ним ещё в Ливерпуле. Питер курировал дела “Битлз”. На его столе стоял красный телефон, по которому “Битлз” могли звонить ему в любое время».

Томми Наттер в середине 70-х в Западном Центральном парке, Нью-Йорк, фото Дэвида Наттера.

Дик Уиндлинг и Мэрианн Колломс (авторы публикации “Натерсы: от Килберна до ‘Битлз’ и Элтона Джона”): «27 августа 1967 года Брайен умер. На следующий день Томми позвонил Питеру, который признался, что чувствует себя ужасно, и Томми поехал к нему, чтобы утешить. В то время Питер встречался с комиком и ди-джеем Кенни Эвереттом, но это были первые отношения Кенни с мужчиной, и он был очень неуверенным в себе. Из-за смерти Брайена Питер не смог справиться с собой и сказал Кенни, что между ними всё кончено. Кенни был глубоко уязвлен и скрывал свою сексуальную ориентацию до 1985 года.

В начале 1968 года Томми покинул свою комнату на Элвастон-Плейс в Южном Кенсингтоне и переехал с Питером в квартиру на Кондуит-Стрит. Ни Питер, ни Томми не были моногамны. В то время как Томми наслаждался своими отношениями с Питером, он по-прежнему посещал паб “Колхерн Армс” в Эрлс-Корте или на Хэмпстед-Хит.

В июне 1968 года компания “Эппл Корпс”, членом правления которой был Питер Браун, открыла свой офис на Сэвил-Роу. В начале августа Пол Маккартни пригласил Питера и Томми в студию “Трайдент” в Сент-Энн-Корт, Сохо, чтобы послушать “Эй, Джуд” (Hey Jude), которую они записали 31 июля. Томми прослушал семиминутный трек и сказал, что ему он не понравился. Пол расстроился, пока Питер не объяснил, что Томми пошутил.

Томми и Эдвард Секстон решили открыть собственное ателье по пошиву одежды. Финансовую поддержку оказали Питер Браун, Джеймс Вэланс Уайт – молодой клерк Палаты лордов, и Силла Блэк со своим бойфрендом, а позже мужем Бобби Уиллисом. Силла дружила с Питером ещё с ливерпульских времен, и Брайен Эпстайн подписал с ней контракт в 1963 году – она была его единственной певицей. Питер и Томми отправились в отпуск в Португалию с Силлой и Бобби и водили их по гей-клубам. Когда Силла и Бобби поженились в январе 1969 года, Томми был шафером Бобби. Свадебные фотографии были сделаны Дэвидом Наттером.

Когда 14 февраля 1969 года, в День Святого Валентина, на Сэвил–роу, 35а, открылся магазин “Наттерс”, здесь впервые за более чем столетие начали работать новые портные. Магазин быстро завоевал популярность как место, где можно по–новому взглянуть на костюмы высокого качества.

Джон Леннон хотел жениться на Йоко Оно без шума со стороны лондонских папарацци. Питер узнал, что они могут пожениться в британском посольстве в Гибралтаре, и 20 марта 1969 года пригласил Дэвида, чтобы он их сфотографировал».

Чарли Гальяно (сотрудник отдела регистрации актов гражданского состояния Гибралтара): «Рано утром, когда все спали, зазвонил телефон. Было около семи часов утра, и этот резкий, повторяющийся и непривычный для этого времени дребезжащий звук разнёсся по всем комнатам. Удивлённый, я схватил трубку и поднёс её к уху под пристальным взглядом Паолы – моей жены.

Разговор был коротким, который я с загадочным выражением лица закончил категорическим заявлением: “Никто ничего не узнает”. Когда я повесил трубку, заинтригованная жена спросила, кто звонил, но я ответил: “Я не могу тебе этого сказать, это секрет”. “О, если это один из ‘Битлз’ собирается приехать в Гибралтар, если это так, попроси у него автограф”, – в шутку сказала Паола, и мы рассмеялись.

Разговор остался между нами. За завтраком никто из нас не обмолвился об этом таинственном звонке. Я отправился на свою работу в Гибралтарский загс, а она, матрона, отправилась в больницу. Я никому ничего не сказал, что через два дня стану свидетелем свадьбы Джона Леннона и Йоко Оно.

В назначенный день я завёл свой серый “Фольксваген-жук” и поспешил в аэропорт Дель Пеньон, чтобы дождаться приземления самолета “Пегас I” под британским флагом, на котором из Парижа летели будущие новобрачные: Джон Леннон и его пока ещё подруга Йоко Оно. Их сопровождали два человека: менеджер “Битлз” Питер Браун и фотограф Дэвид Наттер.

В половине восьмого утра я без лишних слов и вступлений отвез их в загс Гибралтара, здание, расположенное тогда там, где сегодня находится парламент Гибралтара, на главной улице. Рядом со мной сидел фотограф; позади сидели жених и невеста и менеджер. Они почти не разговаривали и казались какими-то странными.

В наказе, который они передали мне по телефону, было чётко указано обязательство сохранить в тайне их короткий визит и причину, по которой они должны были прибыть в Гибралтар. Я держал это в секрете, хотя мне было чрезвычайно трудно подавить желание, чтобы мои соседи увидели меня в обществе одной из самых известных звёзд в мире музыки. Тем не менее я был спокоен, потому что до этого у меня уже был опыт общения с известными людьми.

Поездка из аэропорта была быстрой. Нам потребовалось не более десяти минут, чтобы преодолеть всего девятьсот метров, тем более, что раньше машин было не так много.

В девять часов утра мы были уже на месте».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В 9 утра они были в британском консульстве».

Дэвид Наттер (фотограф): «Это был невероятный день в Гибралтаре, это действительно был Джон Леннон. Они были в очень хорошем настроении. И они были очень забавными, мы действительно от души посмеялись, и всё было просто замечательно».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Служащий загса Сесил Уилер зарегистрировал их в присутствии Питера Брауна и Дэвида Наттера в качестве свидетелей».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Мне посчастливилось быть свидетелем на свадьбе Джона и Йоко».

Из интервью 1980 года:

Ковальский: Джон, первый вопрос может показаться банальным: два слова о вашей свадьбе…

Джон: Ты имеешь в виду первый или второй брак?

Ковальский: Второй, разумеется. Я поясню: многие наши подписчики интересуются этой, я полагаю, довольно оригинальной демонстрацией чувств.

Джон: О, да! Гибралтар. Я мог бы много распространяться о процедуре, но тебе, дружище, да и остальным, скучно будет слушать снова об авиакомпаниях и прочей дребедени. Обо всём договаривалась Йоко. Уж не знаю, много ли было на приеме официальных лиц и… Знаю, что меня там не было, но летели мы на “Боинге”. Да, последняя модель для высадки десанта и бронемашин.

Ковальский: Ты говоришь об этом “Боинге” в “Дейли Телеграф”?

Джон: Да, именно о нём.

Поскольку Гибралтар был британской колонией, а Леннон – гражданином Великобритании, с регистрацией брака не возникло никаких проблем.

Чарли Гальяно (сотрудник отдела регистрации актов гражданского состояния Гибралтара): «Церемония длилась всего десять минут. После объявления о заключении брака Йоко начала прыгать от радости. “Я миссис Леннон, я миссис Леннон” – повторяла она».

Джордж: «Я не знал, что Джон женился на Йоко в Гибралтаре, пока не купил пластинку. Не думаю, что он хотел предавать это событие огласке. Он устроил тихую свадьбу в узком кругу».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Вся процедура заняла меньше десяти минут».

Джон: «Мы оба – страшные романтики. Мы очень хотели, чтобы нас обвенчал архиепископ Кентерберийский, но это было невозможно, поскольку он не венчает раз­ведённых».

Йоко: «Я только что пережила удивительные ощуще­ния, когда Джона спросили: “Согласен ли ты взять эту женщину себе в жёны?” Брачная цере­мония – это так старомодно. Это всё равно, что надеть ста­ринное платье».

Дэвид Наттер (фотограф): «Они были в очень хорошем настроении».

Джон: «Это “Геркулесов столб”. В какой-то период его символически называли Концом света. Есть ещё одно название, кроме “Геркулесов столб”, но считалось, что оттуда открывается таинственный внешний мир, поэтому это было похоже на Врата в другой мир. Нам это понравилось в символическом смысле и как прочный фундамент наших отношений».

Джон и Йоко в аэропорту Гибралтара (на заднем плане Чарли Гальяно).

Чарли, слева на снимке, смотрит на пару, когда они делают несколько снимков.

Чарли Гальяно (сотрудник отдела регистрации актов гражданского состояния Гибралтара): «Я всё ещё храню копию свидетельства о браке Джона Уинстона Леннона, 28 лет, разведённого, сына отставного моряка Альфреда Леннона и по профессии композитора музыки, с Йоко Оно Кокс, 36 лет, также разведённой, дочерью вышедшего на пенсию банковского служащего Эйсуке Оно и по профессии художник. Оба проживают в Лондоне. В качестве свидетелей выступали менеджер и фотограф. Так записано в записи 308 тома XVI гражданского реестра Гибралтара».

Джон: «Всё это было очень романтично. Всё это есть в песне “Баллада о Джоне и Йоко”. Если вы хотите знать, как всё произошло, то это там. Гибралтар был похож на маленький солнечный сон. Я не смог найти белый костюм – у меня были белоснежные вельветовые брюки и белый пиджак. Йоко тоже была одета во всё белое».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Они пробыли в Гибралтаре всего 70 минут, а затем сразу же вылетели обратно в Париж».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «После церемонии бракосочетания мы направились обратно в аэропорт. Новобрачные провели на земле всего несколько часов».

Йоко: «Но самый ближайший хэппенинг мы планируем уже на следующей неделе. Посмотрим, что из этого выйдет».

Джон и Йоко в аэропорту Гибралтара на фоне Чарли Гальяно и его автомобиля “Фольксваген-жук”.

Чарли Гальяно (сотрудник отдела регистрации актов гражданского состояния Гибралтара): «Они были странной парой. Они почти не разговаривали, были очень тихими, и не были похожи на молодожёнов. Это было странно, потому что они не казались влюблёнными».

Чарли Гальяно (сотрудник отдела регистрации актов гражданского состояния Гибралтара): «Как только их самолёт взлетел, я отправился домой, чтобы рассказать Паоле секрет, который хранил два дня. И, как она и просила, я дал ей автограф, первую подпись Йоко Оно, ставшую Леннон».

Паола (супруга Чарли Гальяно): «Сегодня это стоило бы целого состояния, но у меня в то время не было ощущения, что это может стать чем-то очень ценным. Первое, что я спросила у Чарли, какое платье было на невесте. Помню, как он сказал мне только одно: “На ней были кроссовки”. Только это. Это было что-то невероятное. Господи, мужчины ничего не замечают!

Когда он смог раскрыть секрет, Чарли рассказал об этом всем. Все наши друзья были очень, очень взволнованы этим и ожидали, что он расскажет им все подробности, но он просто говорил то же самое, что и мне: “Йоко была в кроссовках”. И все смеялись. Постепенно они смирились с тем, что больше ничего не узнают об этом событии».

Чарли Гальяно (сотрудник отдела регистрации актов гражданского состояния Гибралтара): «Во время этого события я сделал несколько фотографий, но плёнка оказалась засвеченной. К счастью, через несколько дней я получил конверт с короткой запиской на фирменном бланке из офиса “Битлз”. Её подписал Питер Браун, менеджер: “Я выбрал четыре снимка, которые могут быть вам интересны. С наилучшими пожеланиями”.

К краткому тексту прилагались четыре фотографии. На одном из них я улыбаюсь рядом с Ленноном и Оно. Браун также добавил рекламную фотографию “Битлз” с автографами на обороте всех участников ливерпульской группы».

С Питером Брауном.

Фотограф Дэвид Наттер позирует с Джоном и Йоко в частном самолете, летящем в Париж после свадьбы.

Генри Пессар (фотограф): «Джон и Йоко поженились инкогнито, “без барабанов и труб”, как написал Эдгар Шнайдер в своей колонке “Париж-Пресс”, поступившей в продажу в два часа дня. Я продал ему эксклюзивную фотографию “двух влюбленных” около семи часов утра. Таким образом, “Париж-Пресс” стала первой газетой в мире, которая объявила о новости, которая быстро распространилась всеми информационными агентствами мира».

Аэропорт Ле Бурже в Париже, фото Даниэля Анжели.

Алан Смит (журналист издания “Нью Мюзикл Экспресс”): Мне рассказали забавную историю о твоём пальто, о твоём меховом пальто.

Джон: О пальто из человеческого волоса?

Йоко: О, об этом.

Джон: Да, у меня есть такое пальто.

Йоко: Но мы никого не убивали, чтобы получить его (смеётся).

Джон: У меня есть пальто из человеческих волос, которое я никогда не ношу, потому что оно слишком тяжёлое и большое. Но я увидел о нём в газете и подумал: “Пальто из человеческих волос, чувак, я должен его купить!” (смеётся). Итак, я заказал его, и повесил трубку.

Алан Смит: Мне рассказали – и я не знаю, правда ли это, потому что это уже четвёртая история об этом, – что ты хотел шубу из человеческого волоса, потому что не хотел шубу из меха животного, потому что против убийства животных. И они обтянули его кожей животного.

Джон: Да, они так и сделали. Они обтянули его замшей (смеётся), поэтому я отослал его обратно, и они обтянули его чем-то другим.

Йоко: Джерси.

Джон: Да, потому что я хотел шубу, но я не хотел шубу из меха животного.

Алан Смит: Разве это не жутко? Носить пальто из человеческих волос?

Джон: Ну, я не знаю. Это немного странно (смеётся). Это виды каких-то азиатских волос. Это выглядит, как будто на мне куча голов Йоко, просто потому что это чёрные азиатские волосы (смеётся). Это было забавное зрелище.

Французская пресса узнала об этом событии, и поэтому по прибытии в аэропорт Джона и Йоко обступила многочисленная толпа.

Дик Уиндлинг и Мэрианн Колломс (авторы публикации “Натерсы: от Килберна до ‘Битлз’ и Элтона Джона”): «По странному стечению обстоятельств негативы 118 фотографий Дэвида Наттера со съёмок пропали в 1975 году, когда он одолжил их Эндрю Фосетту для его книги о Джоне Ленноне. Они стоили примерно 100 000 фунтов стерлингов, но были обнаружены только в 2016 году, когда их выставляли на продажу».

19 марта 1969 г.

Генри Пессар (фотограф): «Я познакомился с Джоном Ленноном и другими “Битлз” в Париже, на их втором концерте во Дворце спорта в мае 1965 года. Затем я полетел с ними на “Каравелле” из Парижа в Лион, чтобы они заполнили для меня анкету Марселя Пруста. Четыре мальчика сразу же окрестили меня “Генри Прустом”. Именно тогда я и подружился с Джоном Ленноном.

В 1966 году я снова был с ними между Лондоном и Мюнхеном, перед их японским турне.

В марте 1969 года Джон приехал в Париж со своей новой спутницей жизни, Йоко Оно. Он попросил меня показать им блошиный рынок в Сент-Уэне. Я сопровождал их туда в течение двух дней».

За день до своей свадьбы, 19 марта 1969 года, Джон Леннон и Йоко Оно прогуливаются по улице Розье в районе блошиных рынков. Фото Генри Пессара.

Генри Пессар (фотограф): «Вечером они собрались поужинать в ресторане “Купол” (прим. – знаменитый ресторан, расположенный в районе Монпарнас) со своим другом и кутюрье Тедом Лапидусом.

Тед Лапидус приехал за ними на машине. Я оставил их, а когда на следующий день зашёл к ним, оказалось, что пара улетела… улетела, в прямом смысле этого слова! Только на следующий день я узнал причину их исчезновения: Джон и Йоко отправились в Гибралтар на борту “Мистерии-20” – самолёта, зафрахтованного их помощником Питером Брауном».

C кутюрье Тедом Лапидусом возле ресторана “Купол”.

Пивной ресторан “Купол” на Монпарнасе, 30 января 1968 года.

Интерьер ресторана “Купол” в феврале 1982 года.

18 марта 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Ринго и Спайк Миллиганы снялись в сцене с инспектором дорожного движения возле “Звезды и подвязки” для фильма “Чудотворец”».

Питер Селлерс с другом и соратником “Дуралеем” Спайком Миллиганом.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джордж и Патти предстали перед судом по обвинению в хранении каннабиса и были отпущены под залог».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Эппл”): «Я внёс залог за Джорджа и Патти».

Патти: «Нам предъявили официальное обвинение, но отпустили под залог».

Фото Джима Грея.

Фото Джона Роджерса.

Шер Миллер (поклонница): «Очень холодным и ветреным днём во вторник в Нью-Йорке наша группа терпеливо (не совсем) ждала прибытия Пола и его семьи возле бывшего многоквартирного дома Линды в Аппер-Манхэттене. Помню, как я стояла на улице и смотрела, как к нам приближалось такси. Все остальные были заняты разговорами, но что-то подсказало мне не спускать глаз с этого такси. Когда оно уже почти подъехало к углу здания, в свете фар такси я увидел красивое лицо Пола. Я схватила свою подругу за руку, и все остальные замерли. Две девушки бросились к остановившемуся такси и встали возле него, пока Пол, Линда и Хизер выходили из машины. Я была в нескольких футах от них. Пол подхватил свой багаж (сумку для сафари) и направился к нам. В то время (как и в любое другое) пока они были здесь Линда всегда держалась в тени. В те дни, пока он разговаривал с нами, она стояла у него за спиной или отходила в сторону. Это было почти так же, как если бы он не был женат – он по-прежнему очень заботился о нас.

Как бы то ни было, проходя мимо меня, он улыбнулся и сказал: “Привет. Как дела?” Я чуть не упала от удивления, так как подумала, что он, должно быть, помнил меня по Лондону, когда мы виделись с ним несколько месяцев назад. Я сказала: “Поздравляю”, и он снова улыбнулся, поблагодарил меня и говорил “Привет” практически каждому персонально. Дойдя до дверей жилого дома, он остановился и принял все наши подарки. Потом вдруг какая-то девушка поцеловала его в щеку, и, поскольку он, казалось, не возражал, мы все тоже поцеловали его. Помню, как держала его за руку, когда наклонилась к нему, чтобы поцеловать его в щеку, и каким нежным был поцелуй. На нём был красивый тёмно-синий костюм-клеш и белая рубашка. Его волосы были длиной до плеч и блестели.

Затем они поднялись наверх, и моя подруга побежала покупать три розы, которые продавались неподалеку – по одной для каждого из них. Она вручила мне цветы, и мы стали ждать, когда они выйдут. Не прошло и часа, как Пол и Линда появились в дверях. Он широко улыбнулся нам, и я вручила ему розы. (Для меня самой было поразительно, насколько спокойно я себя вела – внешне, конечно). Он взял розы в одну руку, посмотрел на меня и сказал: “Они для всех троих”. Затем он обратился ко мне: “Не будете возражать, если я отдам их швейцару, чтобы они побыли у него, пока мы будем отсутствовать”. Я покачала головой, что не возражаю, и он отдал их швейцару.

Затем все собрались вокруг него, и он некоторое время позировал для фотографий. Линда пожаловалась на вспышки, а Пол отпускал шутки по этому поводу. Мы прошли за ними до угла, где он повернулся к нам (обняв Линду одной рукой) и сказал: “Пожалуйста, не ходите за нами. Дайте нам передохнуть”. Это было сказано так искренне, что большинство из нас решили остаться возле дома.

Позже мы узнали, что он отправился на ужин к своему тестю. Примерно к полуночи нас осталось всего четверо, и мы совсем замерзли. Внезапно из-за угла появились Пол и Линда, он покраснел и шёл склонясь к ней – очевидно, что он немного выпил (вино его любимый напиток). Моя подруга попросила его попозировать, и я наблюдала за этим с расстояния примерно в четыре фута. Тогда я сказала (не спрашивайте меня, почему я это сделала): “Поторопись, Пол, холодно”. Он перевел взгляд на меня и скорчил гримасу, похожую на “О-о-о”, а затем ухмыльнулся. Наконец, они закончили фотографироваться, и когда он прошёл в здание мимо меня не более чем в трёх дюймах, я спросила: “Можно задать тебе вопрос?” и, не останавливаясь, он ответил “Да”. “Ты будешь сниматься ещё в каких-нибудь фильмах, подобных ‘Эй, Джуд’?”. И когда он почти уже скрылся в вестибюле, он ответил: “Да-а-а”. Потом они вошли в лифт, он поднял розы, которые только что забрал у швейцара, и помахал нам на прощание».

В один из дней в Нью-Йорке.

Журнал “Взгляд” (Look) вышел с фотографией Джона на обложке. Бетти Роллин и Сьюзен Вуд брали интервью у Джона и Йоко 23 и 26 ноября 1968 года.

Из интервью Леннона Питеру Маккейбу и Роберту Шонфелду:

Джон: После того как одна из старых знакомых Йоко в журнале “Взгляд” буквально обосрала её с ног до головы, Дерек [Тейлор] пришёл ко мне и заявил: “Наконец-то они перестали поливать говном тебя, Джон”, имея в виду, что они, наконец-то, переключились на другого человека. Так что и беспокоиться, значит, не о чем. Дерек был за то, чтобы “Битлз” продолжали крутиться, потому что это была его работа, так же, как и для Аспинала и Эванса, как лидеров нашей рабочей команды. Расскажи им, как обстояли дела, Йоко!

Йоко: Я всегда старалась обходиться с людьми так, как они заслуживали этого. Меня так пинали видимо из-за того, что я не хотела подчиняться, а была сама по себе. Я хотела быть хорошей девочкой. И с Дереком тоже. И я разговаривала с ним открыто. Вот на кинофестивале, например, в Швейцарии, в Монтрё. Я сказала ему: “Слушай, ты хорошо пишешь. Но это значит, что как человек искусства, ты должен иметь гордость. Почему бы тебе ни написать что-нибудь классное? Сейчас ты – наш помощник. Почему? Ведь это же очень пассивная роль. Быть шоферами у богачей – никогда не сотворить ничего стоящего. Ты тоже должен быть собой, говорить сам за себя. Себя не уважаешь что ли? Но если ты себя не уважаешь, какие отношения у тебя могут быть с Джоном? Быть просто прислугой…”

Джон: Это потому, что он вечно брюзжал: “Да что это за работа?”. Если бы он захотел, то написал бы свою книгу, что он грозился всё время сделать. Однажды я сказал ему: “Да напиши ты её, свою грёбаную книгу!”, а в ответ было: “Если бы я не занимался чисткой ваших башмаков, то стал бы знаменитым писателем!”. Ну, так бросил бы это дело, свалил и стал бы.

Йоко: Как моя мамочка мне заявила однажды: “Ты стала бы знаменитой художницей, если бы не выскочила замуж за своего парня”. К чёрту, поехали дальше. Так вот я и сказала однажды Дереку. И ещё: “Если ты недоволен, но продолжаешь нам улыбаться, значит, ты – лицемер. А это плохо. Избавиться от недовольства можешь только тогда, когда сделаешь что-то сам. Своё”. Всё правильно сказала, а он заявил репортёрам, будто бы Йоко назвала их всех, включая и саму себя, “шоферами богачей”. Так и было напечатано. Гнусная заметка.

Йоко: «Кто-то сказал мне однажды, что я никогда не разговариваю о пустяках, и за это мужчины меня ненавидят».

17 марта 1969 г.

Питер Маккейб и Роберт Шонфилд (авторы книги “Сердцевина яблока”): «17 февраля “Трайомф” приобрела 70% акций “НЕМС” и её холдинга “Немперор Холдингз” за 750 000 фунтов стерлингов (акции принадлежали Куини Эпстайн)».

Кит Бэдман (автор книги “‘Битлз’ не под запись”): «Музыкальное издательство “Северные песни” было создано в феврале 1963 года музыкальным издателем Диком Джеймсом и его партнёром Чарльзом Сильвером для публикации песен, написанных Джоном Ленноном и Полом Маккартни. В феврале 1965 года оно стало публичной компанией на Лондонской фондовой бирже.

После смерти Брайена Эпстайна в августе 1967 года Джон Леннон и Пол Маккартни попытались пересмотреть условия своего издательского контракта с Диком Джеймсом. В 1968 году они пригласили его на встречу в “Эппл”, сняли эту встречу на видео и вели себя по отношению к нему бесцеремонно. В результате и без того прохладные отношения между Диком Джеймсом и участниками группы стали ещё более прохладными».

Рэй Коулман (журналист “Мелоди Мейкер”): «До этого Джон с Полом приглашали Дика Джеймса в свой офис в “Эппл”, чтобы поговорить лицом к лицу. Джеймс был сыт по горло их нытьем и желанием побольше денег, а Брайен Эпстайн был мёртв, так что Дик больше не мог прийти к Брайену и сказать: “Эй, отвяжись от меня с этими парнями”. Поэтому Джеймс решил продать свои акции “Северных песен”».

Кит Бэдман (автор книги “‘Битлз’ не под запись”): «Поскольку “Северные песни” была публичной компанией, сэр Лью Грэйд, глава “Эй-Ти-Ви” (“Ассошиэйтед Теливижн”), начал скупать некоторые акции у мелких акционеров, и ему удалось приобрести около 137 000 из них».

Лью Грэйд (британский импресарио, глава “Ассошиэйтед Теливижн”): «Я чувствовал, что мы должны заниматься музыкальным бизнесом, и поскольку “Северные песни”, которой принадлежали права на музыку “Битлз”, была публичной компанией, я решил, что моей компании “Эй-Ти-Ви” следует купить часть акций. Не так много, но мы увеличили прибыль примерно на шесть или семь процентов. Тогда я подумал: “Можно рискнуть”».

Газета “Нью-Йорк Пост”: «В марте 1969 года компания “Северные песни”, владевшая всеми правами на музыкальное наследие “Битлз”, обрела нового главного акционера. Сэр Лью Грейд из “Ассошиэйтед Теливижн” (“Эй-Ти-Ви”), владевший тремя процентами акций “Северных песен”, приобрёл у двух других учредителей компании – Дика Джеймса и Чарльза Сильвера – ещё 32 % акций предприятия. В результате доля “Эй-Ти-Ви” во владении песенным архивом “Битлз” достигла 35 % и превысила тридцатипроцентный пакет, находящийся в руках самих “Битлз”».

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «По мере процветания “Северных песен” Дик Джеймс получал немало предложений за свою долю в 23 процента. Самым на­стойчивым из всех был Лью Грэйд, самый великий (и самый толстый) из моголов шоу-бизнеса. Его компания “Эй-Ти-Ви” уже владела небольшим количеством акций “Северных песен”».

Росс Бенсон (автор книги “Пол Маккартни. Личность и миф”): «С некоторых пор Дик Джеймс почувствовал себя неуютно. Он был серьёзно обеспокоен поведением Леннона, становившимся всё более эксцен­тричным. Дик также не доверял Аллену Кляйну, который, как стало известно Джеймсу, заправлял теперь всеми делами Леннона. Дик решил продать свою долю в компании и нашел покупателя в лице Лью Грейда, бывшего театрального агента Джеймса ещё в те времена, когда он выступал на эстраде».

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «В старые добрые времена мюзик-холлов Грэйд работал театральным агентом у Джеймса».

Дик Джеймс (музыкальный издатель “Битлз”): «После смерти Брайена Лью Грейд начал уговаривать меня продать мою долю. Это стало у него постоянной шуткой. “О, боже, – говорил я. – Ну, до­вольно об этом, Лью!”».

Филипп Норман (автор книги “Кричите! Правдивая история ‘Битлз’”): «Но с появлением в “Эппл” Аллена Кляйна поведение Дика Джеймса резко изменилось. В марте 1969 года, без какого-либо объявления, он продал свои 23 процента компании “Эй-Ти-Ви” более чем за миллион фунтов стерлингов.

17 марта финансовый дирек­тор “Эй-Ти-Ви” Джек Гилл сел за стол переговоров с Диком Джейм­сом и Силвером по поводу покупки их акций компании “Северные песни”. Первые утрен­ние переговоры не увенчались успехом и в полдень на встречу был вынужден прибыть сам сэр Лью Грейд».

Лью Грэйд (британский импресарио): «Я приехал на десять минут раньше, Дик Джеймс и Чарлз Силвер тоже пришли пораньше, когда не было ещё ни наших, ни их юрисконсультов. По­том появились наши советники, но они пришли зря, потому что сделка была уже заключена. На это понадобилось ровно пять минут».

Кит Бэдман (автор книги “‘Битлз’ не под запись”): «Приход Аллена Кляйна в бизнес “Битлз” (и трудности, которые это, вероятно, создало бы, учитывая репутацию американского бизнесмена) заставили Дика Джеймса и Чарльза Сильвера наконец продать свои доли в “Северных песнях” компании “Эй-Ти-Ви” за 1 525 000 фунтов стерлингов, не предупредив Джона и Пола и не дав им возможности выкупить их. Таким образом, “Эй-Ти-Ви” приобрела 1 604 750 акций, что, в дополнение к 137 000, которые у них уже были, дало им почти 35% акций компании».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Дик Джеймс увидел приближение неминуемой катастрофы; она была написана рукой Аллена Кляйна, и Джеймс был полон решимости уйти. Ценность “Северных песен” зависела от желания и способности Леннона и Маккартни сочинять музыку вместе. Джон с Полом уже отказались продлевать контракт с “Северными песнями” на написание песен, и у Джеймса были все основания сомневаться в долговечности их отношений».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Пол, Линда и Хизер прилетели в Нью-Йорк».

Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Как это час­то бывало и раньше, оба [Джон и Пол] одновременно совершали одинако­вые поступки, потому что давно уже плыли в одной лодке. Линда Истман, как и Йоко Оно, происходила из среды крупной буржуазии. Она жила в Скарсдэйле и посещала тот же колледж Сары Лоуренс. Как и Йоко, она была разведена и имела шестилетнюю дочь от первого брака. Как и у Йоко, в её жизни было много известных молодых мужчин, в своё время она была рок-фотографом и даже просто групи. Ей, как и Йоко, пришлось немало попотеть, чтобы заполучить себе Битла. Ирония судьбы заключалась в том, что с самого начала Лин­де больше нравился Джон, тогда как Йоко позднее утверж­дала, что могла бы запросто отхватить себе Пола».

Джозеф Си (первый муж Линды): «Расставание с дочерью и усыновление её Полом было одним из самых неприятных событий в моей жизни. Это был очень нервный день. Я разговаривал по телефону с Полом. Я никогда не встречался с ним и только слышал его голос в трубке. Он повёл себя очень тактично, и я почувствовал большое облегчение. Пол сказал, что любит Хизер и будет растить её как своего собственного ребенка. Одним из самых счастливых моментов было увидеть Линду, Пола и Хизер на обложке журнала “Лайф”. Я был счастлив за неё».

16 марта 1969 г.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джон и Йоко прилетели в Париж, намереваясь пожениться. Они забронировали номер в отеле “Плаза Атене”, но не смогли пожениться во Франции, поскольку постоянно там не проживают».

Джон: «Когда мы приехали в Саутгемптон, на паром попасть не удалось – Йоко не английская подданная, и однодневную визу ей не дали. Кроме того, нам сказали, что всё равно с женитьбой ничего не выйдет, потому что у капитана больше нет права регистрировать брак пассажиров. Мы отправились в Париж. Мы попытались в посольствах, но для этого было необходимо прожить в Германии три недели, или две недели во Франции».

Джон и Йоко в Париже, фото, предположительно, 16 марта 1969 г.

Фото Генри Пессара.

Фото Рега Ланкастера.

Отель “Плаза Атене” в 1979 году.

Ринго на съёмках фильма “Чудотворец”, фото Брюса Макбрума.

Фото Генри Гроссмана.