9 сентября 1955 г.

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Чтобы восстановить силы, Риччи предстояло некоторое вре­мя пробыть дома, поправить здоровье, не позволявшее ему пока всерьёз думать о работе. Мать очень беспокоилась, она не могла придумать, куда ему податься. Элси знала, что Риччи нельзя поднимать тяжести, и в то же время он был недостаточно обра­зован, чтобы заниматься умственным трудом. Отдел трудоустройства молодежи предложил ему работу посыльного на Британской железной дороге за 50 шиллингов в неделю».

Ринго: «Тем, кто бросил школу, в те времена было легко найти работу. Я начал работать курьером на железнодорожной станции, это продолжалось пять недель. Станцию я выбрал потому, что там давали форму, а иметь тёплую одежду было уже неплохо. Я пошёл получать форму, но они выдали мне только фуражку. “Ну и вшивая работенка, – подумал я. – Здесь надо проторчать лет двадцать, пока получишь полную форму”. Через шесть недель я оттуда ушёл. Не только из-за формы. Я не про­шёл медицинского освидетельствования. На пятую неделю меня отправили на медицинский осмотр, где врачи пришли в ужас, и меня уволили».

20 августа 1955 г.

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Чтобы восстановить силы, Риччи предстояло некоторое вре­мя пробыть дома, поправить здоровье, не позволявшее ему пока всерьёз думать о работе».

Ринго: «Иногда мы бывали на побережье в Сифорте, ездили в Нью-Брайтон».

Ринго на Форми-Бич (побережье Ливерпуля).

Форми-Бич.

16 августа 1955 г.

15 августа 1955 г.

Пол: «Иногда я ходил на футбол. Наша семья болела за команду “Эвертон”. Несколько раз я ходил в Гудисон-Парк вместе с моими дядями Гарри и Роном. Это приятные воспоминания, но в футболе я разбираюсь неважно (все “Битлз” далеки от спорта). На матчи я ходил в основном послушать шутки. Среди зрителей всегда находились остряки, зачастую они сами выдумывали остроты. Помню, на один матч какой-то парень прихватил с собой трубу и музыкой сопровождал игру. Кто-то попытался забить гол, но мяч пролетел очень высоко над воротами, так тот зритель сыграл “За горами, за морем”. Очень было остроумно. Однажды я написал в Крейвен-Коттидж, в футбольный клуб “Фулхэм”, и попросил автограф Джонни Хейнса. Помню, как я обрадовался, когда получил его по почте».

10 августа 1955 г.

Ринго: «Когда я был ребенком, мы никогда не ездили в отпуск. Иногда мы бывали на побережье в Сифорте, ездили в Нью-Брайтон. Когда мне было пятнадцать лет, мы с мамой и Гарри побывали в Лондоне. Вообще-то мы ехали в Ромфорд, потому что там жили род­ные Гарри. А в Лондон мы заехали на один день. У меня сохранилась фотография, на которой я стою рядом с солдатом Королевской конной гвардии и глажу лошадь. Мы осмотрели все: Букингемский дворец, Британский музей, лондонский Тауэр. Этот день запомнился мне навсегда. Вместе с бабушкой и дедушкой я пару раз смотрел “Остров человека” – это было всё равно, что побывать за границей, но в Европу мы ни разу не ездили.

Бабушка и дедушка сводили меня в кино после того, как я выписался из больницы. Этот фильм стал сенсацией, зрители чуть не разнесли кинотеатр, и это было потрясаю­щее зрелище. Но я во всём этом не участвовал, потому что был болезненным ребенком, – я просто восхищался тем, что видел».

Лондон, ярмарка “Митчем”, 1955 год.

Лондон, 1955 год.

6 августа 1955 г.

Джереми Паскаль (автор книги “История рок-музыки”): «Песня “Рок круглые сутки” (Rock Around The Clock) Билла Хейли, изданная 12 апреля 1954 года, заняла сначала скромное 23-е место в хит-параде. Лишь после того, как она прозвучала в фильме Брукса “Школьные джунгли”, пришёл настоящий триумф – 1-е место в США с 9 июля 1955 года».

Хит-парад “Биллборд”, 6 августа 1955 года (с 9 июля песня “Рок круглые сутки” восемь недель подряд возглавляла список самых продаваемых в мире синглов).

2 августа 1955 г.

Ринго: «Когда меня выписали из больницы, я часто заходил в музыкальные магазины, где смотрел только на барабаны. Бабушка с дедушкой подарили мне мандолину и банджо, но они мне были не нужны. Ещё у нас было пианино – я к нему не подходил. Мне были нужны толь­ко барабаны.

В то время я уже слушал музыку. В четырнадцать лет я купил три пластинки: “Любовь – это прекрасно” (Love Is A Many Splendoured Thing) группы “Фо Эйсиз”, “О, мой папа” (Oh Mem Papa) Эдди Калверта и “Мама” (Мата) Дэвида Уитфилда. Пластинка “Фо Эйсиз” сохранилась, и её до сих пор можно слушать. Хотя слушаю я сейчас пластин­ки не часто».

Ринго: «Ударники меня никогда не привлекали. Мне нравились фильмы с Джином Крупой, но его записи я не покупал. Единственной записью, которую я купил ради ударника, была “Кавардак, часть вторая” (Topsy Part Two) Кози Коула. Мне всегда нравилась му­зыка в стиле кантри-энд-вестерн, множество таких записей привозили моряки. Я бывал на вечеринках, где слушали Хэнка Уильямса, Хэнка Сноу и других исполнителей в стиле кантри. Я до сих пор люблю кантри».

Алан Клейсон (автор книги “Ринго Старр”): «Ринго с раннего детства питал слабость к кине­матографу. Виктор Мэтьюр был любимым персонажем Риччи».

Ринго: «Суровый, но обаятельный [Виктор Мэтьюр] – иде­альный пример для подражания всем пятнадцатилет­ним мальчишкам моего поколения. Эли­забет Тейлор, Марлон Брандо, Берт Ланкастер и Фред Астер. Они всегда отлично справлялись со своими ро­лями».

1 августа 1955 г.

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Наша жизнь впервые столкнулась с музыкой и пластинками в 1955 году, в дни самого солнечного мерсисайдского лета на моей памяти. Постоянно ясная погода лишь усиливала и подогревала наше жизнерадостное настроение, когда для нас с Джоном начались семинедельные каникулы. С легким головокружением от сознания своей половой зрелости, мы с самоуверенным видом бродили по улочкам пригорода, словно были властелинами всего мира. К тому времени наша банда сорвиголов, ядро которой теперь включало Билла Тёрнера и Лена Гарри, а также Джона, Айвена [Вона], Найджела [Уолли] и меня».

Лен Гарри (одноклассник Пола Маккартни в Ливерпульском институте, будущий участник группы “Куорримен”): «Ещё никому и в голову не приходило мысли о группе “Куорримен”, но у нас уже была своя кампания. В неё входили Найджел Уолли, я и Айвен. В общем, Пит Шоттон и Джон, и мы все обычно встречались в парке “Кэлдерстонс” на берегу».

Пит Шоттон: «Мы избрали кэльдерстоунский парк основным местом своих операций. Удобно расположенный между Пенни-Лэйн, где жили Билл и Лен, и Вултоном, этот парк для нас был великоват, и мы застолбили себе его холмистую окраину, которую обозвали “Берег”».

Лен Гарри: «Это был покрытый густой травой берег. Мы сидели там целыми днями всё лето. Мы бросали наши велосипеды на траву в жаркий летний полдень. У всех у нас были школьные каникулы. Боже мой!».

Парк “Кэлдерстонс”, август 1973 г.

Пит Шоттон: «В любой день этих летних каникул каждый из нас мог не сомневаться, что встретит там большую часть (если не всех) нашей банды в компании одноклассников и приспешников, проводящую время за болтовней, курением и загоранием на “Береге”. Не последним из развлечений был и постоянный поток представительниц женского пола, обычно – с целью пофлиртовать с Джоном Ленноном. Джон, как всегда, был главным развлекателем, но теперь его возможности расширились. Он неизменно носил в своем заднем кармане губную гармошку и редкий день не горланил песни под её сопровождение».

Лен Гарри: «Джон подносил ко рту гармонь и наигрывал какие-то мелодии. Конечно, уже усиливалось влияние американской музыки. Уже был Джонни Рэй. Я мог… я подражал Джонни Рэю, мы пели песни Фэнки Лэйна и Джон играл на губной гармошке».

Пит Шоттон: «Свою первую гармошку он получил в подарок от дяди Джорджа ещё за несколько лет до этого, но талант подбирать мелодию на слух развился у него намного позже».

Лен Гарри: «Мы просто развлекались».

Джон: «Всерьёз я увлекся музыкой, когда в хит-па­радах начали лидировать песни Джонни Рэя и Франки Лэйна. Я за­пирался в ванной и пытался подражать им. Джонни Рэй буквально потряс меня. Сам я его пластинок не покупал. Кажется, их покупала мама. Но я не слиш­ком увлекался ими».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Да и никто не увлекался ими серьёзно, во всяком случае среди британских сверстников Джона Леннона. До середины 50-х годов поп-музыка была довольно далека от реальной жиз­ни. Она приходила из Америки и была результатом деятельности причастных к шоу-бизнесу профессионалов, одетых в ослепи­тельные костюмы, расточающих ослепительные улыбки и испол­няющих ослепительно прекрасные баллады, адресованные глав­ным образом продавщицам и молодым мамашам».

Пит Шоттон: «Основное влияние на интерес Джона к музыке оказала его мать. Летом 1955 года популярная музыка ещё не провозгласила себя молодежным феноменом и даже ведущие американские певцы очень редко попадали в эфир. В соответствии с музыкальными регламентами, субсидируемая правительством “Би-Би-Си”, три радиостанции которой монополизировали британский эфир, уделяла очень мало времени записанной музыке. Напротив, и старые, и современные хиты чаще всего передавали “живьем”, в исполнении малоизвестных певцов. Аналогично этому, продажа нотной музыки (а не пластинок) определяла место в списке еженедельной “Топ Твенти”, передаваемой “Би-Би-Си”. Однако формирование музыкальных вкусов Джона имело большое по тем временам преимущество, а именно – проигрыватель его матери. Более того, Джулия потакала его растущему интересу тем, что пополняла свою немалую коллекцию пластинками, выбранными самим Джоном. Но это не означает, что у него был какой-то любимый записывающийся артист, будь то даже “теннессийский” Эрни Форд или Джонни Рэй, которые внесли в свои сахарные мелодии и аранжировки, по крайней мере, видимость настоящих эмоций. Помимо отсутствия чего-то более возбуждающего, они ещё и адресовали свои песни, как и все певцы тех времен очень широкой аудитории, и поэтому не могли возмутить даже тётушку Мими».

Джон: «Примерно во времена рок-н-ролла в Великобритании – кажется, мне тогда было лет пятнадцать, значит, шёл 1955 год – был популярен скиффл, одна из разновидностей фолк-музыки, американский фолк, который играли на стиральных досках, и многие подростки старше пятнадцати лет создавали свои скиффл-группы.

Я часто слушаю музыку в стиле кантри. Я даже подражал Хэнку Уильямсу, когда мне было пятнадцать, ещё до того, как я научился играть на гитаре, а у моего друга она уже была. Я часто бывал у него в гостях, потому что у него был проигрыватель, и мы пели песни Лонни Донегана и Хэнка Уильяма. Все эти пластинки были у моего друга. Я часто пел “Хонки-тонк-блюз” (Honky Tonk Blues). Пресли пел её в стиле кантри-рок. А Карл Перкинс – как чисто кантри, с ярко выраженной ритмической основой».

30 июля 1955 г.

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Из больницы Риччи выписался в пятнадцать лет. Формально он должен был к этому времени окончить школу, а на самом деле ему почти не пришлось её посещать. Риччи следовало вернуться в школу второй ступени “Дингл Вейл” и получить свидетельство, дающее право работать. Он так долго отсутствовал, что в школе все за­были о нём».

Ринго: «Мне пришлось собирать бумаги, чтобы получать пособие, пока мне не подыщут работу. Я пришел в школу и сказал: “Простите, не могли бы вы дать мне справку, что мне действительно пятнадцать лет и что я учился в этой школе?” Там перерыли все папки и сказали: “Ты здесь никогда не учился”. Я возразил: “Честное слово, учился”. В конце концов мои бу­маги нашли, но никто так и не смог вспомнить меня. А через семь или восемь лет, когда появились “Битлз”, в школьном саду поставили “мою” парту и за плату разрешали же­лающим посидеть за ней. Не думаю, что моя парта хоть чем-то отличалась от любой другой».

Джордж: «В любом случае, всё это так нелепо, всё, что произошло. Знаете, у Ринго есть занимательная история. Однажды мы разговаривали о школе, и он сказал, что так долго был в больнице, что когда он вернулся в школу, ему пришлось взять расписку, официальную расписку, в которой говорилось, что он попал в больницу и выписался из неё. И в школе ему заявили: “Ты никогда не ходил в эту школу”, а он возразил: “Нет, я ходил. Просто я долго был в больнице”. Затем, как рассказал он, через пару лет они с гордостью провозгласили: “Это была парта Ринго. Здесь сидел великий человек”. Безумие».

Ринго со своим другом Дэви Паттерсоном в Нью-Брайтоне.

29 июля 1955 г.

Хантер Дэвис (автор книги “Письма / Джон Леннон”): «Сохранилась записка Джона пример­но 1955 года; соответственно, Джону 14 или 15 лет. Он часто захаживал к тёте Харриет, проживавшей по сосед­ству в доме, именуемом “Коттедж”, поиграть со своими кузиной и кузеном – Лейлой [Берч] и Дэвидом. Как видим, в данном случае он укатил на велосипеде Дэвида, видимо, решив сэкономить на проезде в автобусе. Записка Джона к Хэрри (тете Хэрриет), 1955: “Хэрри я взял у Дэвида велик. Верну его завтра (чтобы не нарваться на 1 фунт) Джон”».

Ливерпуль, Лайм-Стрит, июль 1955 г.