18 декабря 1959 г.
Алан Уильямс (первый импрессарио “Битлз”): «Джон и Стюарт переживали тяжёлые времена в Художественном колледже. Неприятности следовали за ними по пятам, если не забирались на плечи. Ничего серьёзного – дурного о них никто не говорил, но над ними постоянно висела опасность лишиться стипендии из-за чересчур шумного и своевольного характера. Их “хиппистский” образ жизни попал в воскресные газеты, вызвав скандал, не прошедший мимо ушей деканата. Ходили слухи и о том, что Битлы играют с крадеными усилителями. Это была явная чушь. Ворами они никогда не были.
Однажды вечером ко мне подошёл Джордж Харрисон: “Ты должен нами заняться”.
– О’кей, Джордж, я сделаю всё, что в моих силах. Но вам, балбесам, нужно работать и работать. Вы должны больше репетировать. Зарубите это себе на носу.
– Всё будет, – пообещал Джордж. – Ты только организуй для нас что-нибудь подходящее, ладно?
С конца 1959 года я начал организовывать их первые, по-настоящему профессиональные выступления. Днём они упорно репетировали в пустующем подвальчике “Джакаранда”. Время от времени они выбирались наверх на чашку чая.
– Ну, как, Эл?
– Ужасно, – говаривал я, от души посмеиваясь над их удручёнными лицами. – Хуже некуда.
Они играли много композиций из репертуара Чака Берри, в особенности, их любимую “Катись, Бетховин” (Roll Over Beethoven). Звук, взлетая вверх по ступеням, будоражил сонное царство безработных посетителей “Джака”.
– Что за долбаная какофония, – ворчали они. – Там внизу кого-то убивают?
С “долбаной какофонией” тем временем происходили перемены и вскоре дневная банда бездельников перестала делать свои непристойные замечания. Можно было проследить эти перемены день за днём. Пришло время, когда и я стал находить вкус в их игре. На моих глазах создавался могущественный звук “Битлз”, которому суждено было перевернуть мир.
В перерыве между репетициями они сидели кружком, выклянчивая у меня и обслуги поджаренные сэндвичи. “Эй, Эл, как насчёт кофе и бутеров до лучших времён, а?” Их лица блестели от пота и духоты подвала, в котором напрочь отсутствовала вентиляция и влага струилась прямо по стенам. Я не мог отказать им в их просьбах. Чёрт возьми, это были просто мальчишки, вечно голодные, дерзкие, тормошащие истерзанные окурки своих сигарет».