22 июня 1957 г.
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Да здравствует король Джон! Я не имею в виду Леннона! Я имею в виду Джона, короля Англии с 1199 по 1216 год. 750 лет назад король Джон даровал Ливерпулю грамоту, согласно которой он может быть городом. Поэтому, в этот день проходил целый ряд торжественных мероприятий».
Король Джон, 1199-1216.
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Полагаю, организаторы хотели, чтобы все заранее знали (или предупреждали их!), какого рода музыку мы играем. Держу пари, что Джон хотел бы, чтобы там было написано “рок-н-ролльная группа”, или что-нибудь такое».
Джон: «Наше первое выступление было на Роузбери-стрит, в праздник Дня Империи».
прим. – После смерти королевы Виктории в 1901 году, её день рождения, 24 мая, стал ежегодным празднованием Дня Империи. В связи с тем, что Джон сказал, что их первое выступление состоялось в “День Империи”, то есть, 24 мая, у некоторых биографов возникли сомнения о точной дате выступления группы “Куорримен” на Роузбери-стрит, тем не менее общепринята дата 22 июня.
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Чарли Робертс, приятель Колина Хэнтона, живший на Роузбери-стрит, имел какое-то отношение к организации этого праздника, и нас попросили сыграть (прим. – организацией праздника занималась Марджори Робертс – мать Чарльза)».
Чарльз Робертс (приятель участника группы “Куорримен” Колина Хэнтона): «Я родился в октябре 1939 года, и мало что могу сказать о Ливерпуле 40-х годов. Район Токстет, где я вырос, в 40-е, 50-е и 60-е годы был очень унылым и мрачным, хотя в то время это казалось вполне нормальным для нас, родившимся во время или сразу после Второй мировой войны. В тот период жизнь была простой, денег было мало, а еда распределялась по карточкам, тем не менее мы были счастливы.
Я посещал школу на Грэнби-стрит, затем перешёл в ливерпульскую школу искусств, которая находилась на Гамбир-Террас. Билл Харри, основатель известного журнала “Мерсибит”, был моим знакомым, который был на класс старше меня (если он чего-то не знает о мерсисайдской музыкальной сцене, то значит это не имеет какого-то значения). В последующие годы я работал в колледже в качестве руководителя по печати и графическому оформлению.
До открытия клуба “Пещера” в начале 57-го года единственной музыкальной сценой для меня была пара негритянских клубов в нашем районе, куда я обычно ходил с чернокожим другом. Там были танцевальные залы и тому подобное, но как только появилась “Пещера”, мы ходили туда с Колином и ребятами, иногда по пятницам, субботам (всю ночь напролет) – не так часто в воскресенье, так как некоторым из нас утром надо было идти на работу. Изначально “Пещера” был джазовым клубом. В 57-м году в окрестностях Ливерпуля было довольно много клубов, и группы обычно выступали в одном клубе, а затем переходили в другой, некоторые выступали по три-четыре раза за вечер. К середине 1957 года на смену джазу пришли блюз и скиффл, появился великий Лонни Донеган, а также замечательные Сонни Терри и Брауни Макги, с которыми мне посчастливилось познакомиться.
В начале 1957 года я зашёл к Колину Хэнтону, когда у “Куорримен” была репетиция, и именно тогда я познакомился с Джоном и остальными участниками группы. Джон, который отличался остроумием и сарказмом, часто подражал персонажам “Дуралеев”, популярного в то время комедийного радио-шоу. Мы с Джоном подружились, и я часто был на их выступлениях, репетициях, вечеринках и тому подобном.
Кстати, многие говорят, что название “Куорримен” произошло от названия школы, но я бы с этим поспорил. В то время мы все думали, что название произошло от Вултонской каменоломни. Колин Хэнтон тоже так считает.
Колин серьёзно относился к репетициям, и ему всегда приходилось прилагать усилия, чтобы добраться на репетицию со своей ударной установкой, которую он обычно привозил на автобусе. Колин постоянно репетировал дома, и его было очень хорошо слышно, когда вы приближались к его дому на Кингс-Драйв».
Чарльз Робертс: «Для этого мероприятия я нарисовал плакат. В то время я учился в ливерпульской художественной школе, практиковался рисованием плакатов, которые печатал методом шелкографии. На этом плакате написано: “Уличное празднество в субботу 22 июня, начало в 16:00. Гонки. Пластинки. Песни. Маскарадные костюмы. Лотерея. Танцы. Призы. Игры и так далее. Особый аттракцион в 17:00 – скиффл-группа “Куорримен”».
Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «По случаю праздника Роузбери-стрит была разукрашена гирляндами и фонарями, ярмарочные балаганы предлагали освежающие напитки и игры».
Роузбери-стрит во время подготовки к празднованию 750-летия основания Ливерпуля в 1207 году, июнь 1957 года.
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Это была узкая улочка, вся украшенная флагами, и там было много людей».
Джон: «Праздник проходил прямо на улице».
Чарльз Робертс (приятель участника группы “Куорримен” Колина Хэнтона): «В тот день стояла прекрасная погода, и все отлично проводили время. Затем прибыли “Куорримен”, и люди пришли в восторг, потому что большинство из них никогда раньше не видели ничего подобного».
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «События развивались достаточно хорошо, хотя настоящей сцены не было».
Джон: «Мы играли, находясь в кузове грузовика».
Чарльз Робертс (приятель участника группы “Куорримен” Колина Хэнтона): «В то время они были готовы бесплатно играть где угодно, потому что они делали это ради своего удовольствия. Это были просто друзья, которые развлекались. Они разместились в кузове грузовика, который подогнал Фред Тайлер. Он также подключил им акустическую систему, чтобы у них был микрофон, так что звучали они довольно громко, и это было хорошо. Простенький микрофон был установлен на платформе автомобиля и подключён к динамику на подоконнике спальни дома номер 76».
Род Дэвис: «На улице стоял грузовик для перевозки угля, а кабель для микрофона тянулся из окна ближайшего дома. Динамик стоял в окне спальной комнаты. Всё довольно примитивно, но работало вполне хорошо. У Чарли Робертса, который был напарником Колина по работе, был фотоаппарат и во время нашего выступления он сделал несколько снимков».
Род Дэвис: «Полагаю, что это самые первые фотоснимки нас как группы. Джон в центре, я же почти скрыт за его спиной. Джулия, мать Джона, купила для нашей группы несколько рубашек в клетку. К сожалению, она купила их только три, для Джона, Эрика и Лена, поэтому я остался в белой рубашке, на Колине был какой-то пуловер, а Пит был в пиджаке, потому что было немного прохладно».
Джулия Бэрд (дочь Джулии, сводная сестра Джона Леннона): «На них были рубашки разных цветов. Ковбои “Куорримен”. Джону нравились эти рубашки».
Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «В Великобритании тогда были очень тяжелые времена, всё вокруг было серым, и мне кажется, все носили одежду серого цвета. А потом пришло время стиляг. Я помню, как обрадовался, когда где-то купил пару ярко-розовых носков. Мне казалось, что это просто великолепно, гулять в ярко-розовых носках».
На фото справа налево: Колин Хэнтон – ударные, Эрик Гриффитс – гитара, Джон Леннон – вокал, гитара, Лен Гарри – ти-чест, Пит Шоттон – стиральная доска, Род Дэвис – банджо.
Чарльз Робертс: «По моему мнению они были великолепны, играли хорошую музыку и развлекали публику. Если сравнивать их с другими группами, то, наверное, они были не настолько хороши, но мне нравилось их слушать, и публике тоже. Я не могу вспомнить, какие песни они исполняли, но было весело. Улица была украшена флажками, мы ели бутерброды, пили напитки и хорошо проводили время.
Джон вёл себя так, как будто был уверен, что он лучше всех, а потому может позволить себе подмигивать девчонкам и острить. Быть может, именно самоуверенность Джона стала причиной того, что их выступление закончилось раньше, чем предполагалось. Днём группа отыграла первую часть выступления, и это было прекрасно, но шумное вечернее выступление привлекло толпу людей с других улиц, включая местную банду, которой не понравилось, что Леннон флиртует с их подружками».
Род Дэвис: «Вокруг было довольно много привлекательных девушек, и во время пения Джон строил им глазки. Очевидно, что это не очень нравилось их дружкам тедди-боям».
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Бог его знает, чем он их разозлил. Парой песен? Впрочем, Джон всю жизнь гладил людей против шерсти. Может, там, у микрофона, он не улыбался, и оттого казался надменным? О, эта высокомерно вздернутая верхняя губа. А может, всё проще? Он ведь был жутко близорук! Он не хотел носить очки прилюдно и изо всех сил пытался рассмотреть публику, а потому любой, кто оказывался на линии его взгляда, мог бы подумать, что Леннон пристально, с вызовом смотрит именно на него. “В жизни не был крутым уличным парнем”, – скажет он в интервью для журнала “Роллинг Стоун” спустя годы. – “Я был просто мальчишкой с окраин, подражал рок-певцам. С такой-то мордой кирпичом, я как магнит притягивал к себе проблемы”. Видимо, так оно и было, потому что не всем нравилось его дерзкое высокомерие – даже когда он и понятия не имел, что проявляет его».
Колин Хэнтон: «Неожиданно я услышал разговор двух верзил, стоявших у платформы. “Давай, подловим этого Леннона”, – говорили они. Я сказал об этом Джону, мы спрыгнули с платформы и забежали в дом моего друга».
Чарльз Робертс: «Когда стало ясно, что возможны неприятности, ребята спрыгнули с платформы и побежали в дом моей мамы на Роузбери-стрит, 84».
Род Дэвис: «Когда мы заканчивали выступление, к нам подошел Чарли и сказал, чтобы мы быстро покинули сцену и укрылись в доме позади нас, так как компания парней с соседней улицы решила устроить Леннону хорошую взбучку за то, что он положил глаз на их девушек. Они бросали на нас злобные взгляды. Мы похватали свои инструменты, спрыгнули с грузовика, и дверь дома захлопнулась за нами. Вот так мы и сбежали».
Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Испугавшись этой, как он сам выразился, “банды черномазых”, Джон соскочил с платформы и укрылся со своими партнёрами в доме у Чарльза Робертса».
Род Дэвис: «Однако, банда тедди точно знала, где мы находились, и продолжала пастись возле входной двери».
Колин Хэнтон: «Эти верзилы поджидали нас снаружи, они кричали и стучали в окна».
Род Дэвис: «А мы в это время наслаждались тёмным элем, парой бутербродов и пакетом чипсов».
Колин Хэнтон: «Его мамаша усадила нас за стол и накормила нас салатом».
Чарльз Робертс: «Все они пили чай. Тем временем грузовик с ти-честом и всем остальным объехал вокруг квартала, после чего припарковался возле заднего двора дома моей мамы».
Род Дэвис: «Но после того, как мы пробыли там в течение часа или около того, а эта банда всё не уходила, мама Чарли решила позвонить в полицию. Примерно через полчаса раздался стук в дверь, и полицейский сказал, что проводит нас до автобусной остановки».
Чарльз Робертс: «В некоторых сообщениях говорилось, что приехала полиция и проводила их до автобусной остановки, но они просто пробыли в нашем доме около часа, а затем, когда все разошлись, отправились домой».
Колин Хэнтон: «Во время праздника я познакомился с девушкой, поэтому забрал свои барабаны и остался на ночь у неё, а остальные ребята попросили полисмена проводить их до автобусной остановки».
Род Дэвис: «Мы вышли из дома и прошли по улице мимо этих гопников, проводивших нас злобными взглядами, но они не посмели ничего сделать, пока с нами был полицейский. Наш автобус в Вултон, № 73, отъезжал от конца улицы Роузбери-стрит, и полицейский оставался с нами до тех пор, пока не приехал автобус. Он удостоверился, что мы благополучно сели в него. Это было довольно круто! Я слышал, что Джонни Рэя и Фрэнка Синатру сопровождала полиция, но не предполагал, что это случится с “Куорримен”! Дома я не стал рассказывать маме все детали событий дня, иначе это стало бы окончанием моих отношений с “Куорримен”».
Джон: «Конечно, нам ничего не заплатили. После этого нас приглашали играть на разных вечеринках, свадьбах, иногда перепадала кое-какая мелочь, но в основном мы играли для своего удовольствия».
Чарльз Робертс: «Городской совет Ливерпуля наградил нас за лучшее оформление улицы ещё одним праздником, который должен был пройти в следующую субботу. Понятно, что “Куорримен” не улыбалась перспектива ещё одного выступления, поэтому мы пригласили джаз-бэнд “Мерсисипи”.
В тот день у меня был фотоаппарат “Кодак Брауни”, который кто-то одолжил моей маме. Я сделал много фотографий “Куорримен”, но только три из них пережили десятилетия, и сохранился только один подлинник, который теперь потемнел от времени.
Фотографии были утеряны много лет назад, когда я отнёс негативы в фотоателье для проявки. Я понятия не имею, что произошло, но они так и не нашлись. Из оставшихся пяти фотографий ещё две были утеряны, когда местная выставка “Битлз”, которой я предоставил свои фотографии, решила отправить экспозицию в Даллас, США, включая множество других предметов, взятых напрокат, и всё это было сделано без разрешения владельцев. Наш местный музыкант Майк Бирн (который организовал музей “Битлз” в Альберт-Доке) отправился в Даллас к организаторам выставки, но выяснилось, что инвентаризация там не проводилась, поэтому он не знал, что именно из наших экспонатов там должно было быть. Когда выставка закончилась, Майк собрал несколько мелких предметов для сохранности и вернулся с ними домой. Мне повезло, что я вернул три фотографии из пяти, так как другие потеряли взятые у них напрокат предметы.
Конечно следует учитывать, что когда в тот день я фотографировал, то это была всего лишь группа друзей, выступающих вживую, и в то время это не казалось мне чем-то значительным. Поэтому я никогда не проявлял к этим фотоснимкам должной осторожности. Кто бы мог подумать, какую историческую ценность они приобретут в последующие годы как самые ранние фотографии Джона и “Куорримен”, выступающих вживую?»
Тедди-бойз.
Роузбери-стрит в 2013 году.