1 сентября 1949 г.
Ринго: «В детстве мы гуляли повсюду. Я всегда мечтал стать бродягой, который сам себе хозяин. Нам было не по карману ездить на автобусе. В восемь или девять лет мы пешком проходили по пять-восемь миль до Спика, до парка или до лесов в окрестностях города. Мы бежали за автобусами, пока не отставали. “Гляди-ка, он повернул налево!”. А потом дожидались следующего, чтобы посмотреть, куда он повернет дальше.
В детстве я мечтал стать не только бродягой. Мне всегда хотелось служить в торговом флоте. Это желание было само собой разумеющимся: “Я хочу плавать по морям, бывать всюду, покупать седла для верблюдов”. У каждого ливерпульца в углу висело верблюжье седло, потому что в каждом доме кто-нибудь служил на флоте и привозил домой подобный хлам.
Моряков мы узнавали с первого взгляда, потому что они были одеты лучше всех. Я серьёзно планировал уйти в море. И даже записался в отряд бойскаутов-моряков. Мы устраивали собрания и маршировали, мы разбирали винтовки – это было здорово. Меня выгнали из отряда за то, что как-то я сбежал вместе с винтовкой. Корабли я так и не увидел. Я нигде не задерживался подолгу, потому что всякий раз каким-нибудь поступком я вызывал у людей раздражение.
Позднее у меня родился отличный план. Это случилось, когда я немного повзрослел. Я собирался обратиться к миллионерам вроде Фрэнка Синатры. Каким-то образом я хотел связаться с ними и попросить в долг миллион долларов. К самой сумме я бы даже не притронулся, просто получал бы с неё проценты. А миллионеры об этом так ничего бы и не узнали, а год спустя я бы отдал им миллион обратно. Я наивно полагал, что никто никогда не проведает о моём мошенничестве. Разумеется, этот план так и не был осуществлен.
А ещё я перестал молиться и петь гимны. Я делал всё, что от меня требовала вера, но для меня вся эта ерунда, в общем, не имела большого значения».
