4 октября 1970 г.
Синтия: «Два месяца спустя после свадьбы [31 июля] мы устроили дома несколько запоздалую вечеринку в честь новоселья. После долгих раздумий я согласилась на предложение Роберто позвать Джона с Йоко, чтобы таким образом уладить и закрепить наши взаимоотношения. Роберто всегда восхищался Джоном, хотя и осуждал его поведение по отношению ко мне; он всё ещё находился под впечатлением от того, что я была замужем за Битлом, и жаждал с ним познакомиться.
Меня удивило, что Джон и Йоко согласились приехать, и ещё больше – что они действительно приехали. В тот вечер я увиделась с ними впервые за последние два года с той ужасно неприятной встречи в адвокатской конторе и очень нервничала.
На вечеринке были Ринго с Морин, Твигги, Джастин, Лулу и её новый муж Морис Гибб, а также Роджер Мур с женой Луизой. Джон и Йоко пришли позже всех. После холодного “привет” в мой адрес Джон сел рядом с Ринго. К ним присоединился Роберто, и скоро между мужчинами завязался оживленный разговор, прерывавшийся взрывами хохота. Джулиан, крайне возбужденный тем, что его мама и папа вновь находятся в пределах одного помещения, вертелся под ногами, как заводной.
Йоко, оставшись одна, недолго думая, решительно двинулась в мою сторону. Я только успела присесть отдохнуть после двух часов фланирования между гостями, а она уже тут как тут, сидит прямо на полу, у моих ног. Я чуть было не лишилась дара речи, а она без умолку говорила о Джулиане, о том, как им нравится, когда он их навещает, и тому подобное. Мне трудно было совместить мило журчащий поток её слов с той непроницаемой стеной молчания, которой она отгораживалась от меня во время двух наших предыдущих встреч. Выглядело это просто отвратительно и больше походило на показательное выступление перед остальными гостями и Джоном в первую очередь. Я встала и вышла из комнаты. Через несколько минут, когда они собрались уходить, Джон сказал мне второе слово за весь вечер: “Пока”.
После их ухода меня охватила необъяснимая грусть, но вместе с тем я испытала чувство облегчения. Мне было странно и больно вновь увидеть Джона. Я так надеялась, что мы наконец сможем поговорить о Джулиане, но он весь вечер избегал общения со мной, а потуги Йоко продемонстрировать дружеское ко мне отношение и вовсе были невыносимы. В конечном счете, ничего мы не добились, пригласив их к нам в дом, разве что сбылась давняя мечта Роберто познакомиться с великим Джоном Ленноном. Он, как и многие из тех, кого я потом встречала в жизни, за славой Джона не мог разглядеть в нём человека. Для Роберто тот человек, который столь безжалостно со мной обошёлся, был как будто кем-то совсем другим, не имеющим ничего общего с суперзвездой. Ещё несколько месяцев спустя в одном документальном телефильме Джон был назван одним из трёх великих людей шестидесятых, наряду с президентом Кеннеди и председателем Мао. Это поднимало статус Джона на новую ступень, куда выше остальных звёзд, и делало его в глазах общественности чем-то вроде сверхчеловека. Роберто, конечно, продолжал осуждать их, особенно Йоко. Её он презирал и никогда не простил за ту боль, которую, как он считал, именно она причинила Джулиану».