9 июля 1970 г.
Интервью Ринго Старра Дэвиду Уиггу в июле 1970 года:
Ринго: Мы по-прежнему хорошие друзья и хорошие музыканты, которым нравится играть вместе.
Уигг: Это прекрасно, что вы вновь – хорошие друзья…
Ринго: На самом деле мы всегда были хорошими друзьями. У нас просто были небольшие трения. Но мы не прекращали общаться друг с другом.
Уигг: … несмотря на “холодную войну”.
Ринго: Это никогда не было так серьёзно, как это было раздуто прессой. По крайней мере, мы никогда не прекращали считаться друг с другом.
Уигг: Вы общаетесь по телефону…
Ринго: И по телефону, и лично. Я встречался со всеми, потому что живу в Англии, то есть здесь я виделся с Джорджем и Полом, а в Америке – с Джоном. Джон и Пол не встречались между собой, но только потому, что находятся в разных концах света, но уверен, если бы Джон был здесь, то они виделись бы, и все мы виделись бы.
Уигг: Я вот сейчас подумал, что если кому-то и удастся вновь собрать “Битлз” вместе, то только тебе.
Ринго: Ну, и они все говорят то же самое, не знаю почему, может быть, потому, что я такой славный.
Уигг: Вероятно, в этом что-то есть. На твой взгляд, ты смог бы добиться воссоединения?
Ринго: Нет, это зависит только от всех четверых, никто из нас не сможет сделать этого в одиночку. Раньше Пол был тем, кто поддерживал нас как группу. Он звонил – а Джон в этот момент отдыхал где-нибудь в саду – звонил и говорил: “Давайте запишем альбом!”, и мы соглашались, потому что, собственно, ничем важным не были заняты. Шли и записывали альбом. То есть на самом деле это он был тем, кто добивался деятельности от группы.
Уигг: Ты хотел бы вернуться к работе в группе?
Ринго: Ну, гастролировать я бы не хотел. Но вот записываться всем вместе мы бы смогли.
Уигг: Почему ты против гастролей?
Ринго: В этом случае мы должны были бы выступать в гриме и ботинках на высоких каблуках! Но я не собираюсь сбривать свою бороду, в лучшем случае готов покрасить её в золотой цвет.
Уигг: Тогда ты станешь живой легендой.
Ринго: Да.
Уигг: Тем не менее было бы очень здорово, если бы вы воссоединились.
Ринго: Это похоже на бывших звёзд мюзик-холла, пытающихся возобновить карьеру. Но у них ничего не получится. То есть ответа на такие вопросы не существует.
Уигг: Ну, вопрос вообще не стоит о том, сможете ли вы это сделать. Публика готова принять вас. Вопрос в том, что все вы идёте сейчас в разных направлениях.
Ринго: Да, но ведь мы прекратили гастроли именно из-за альбомов, потому что не могли воспроизвести их звучание на сцене. Поэтому, если бы мы воссоединились, мы точно так же не смогли бы воспроизвести звучание нового альбома на сцене. За исключением только случая, если бы этот альбом был записан очень просто, четырьмя участниками группы без особых эффектов.
Уигг: На твой взгляд, есть перспективы вашего воссоединения?
Ринго: На этот вопрос нет ответа.
Уигг: Всё в руках божьих?
Ринго: Ну, боги – это мы. Все – в лучшем случае.
Уигг: Ты устал от вопросов о воссоединении “Битлз”?
Ринго: Нет.
Уигг: Я спросил, потому что меня самого об этом постоянно спрашивают.
Ринго: Я понимаю. Если тебя об этом постоянно спрашивают, представь, сколько людей спрашивает меня! Спрашивают абсолютно все. Но никто из нас четверых по отдельности не сможет ответить на этот вопрос, вот в чём дело, а вместе мы не собирались, чтобы обсудить запись, так как у нас были некоторые творческие разногласия. Однако нам удалось их преодолеть.
Уигг: Какие творческие разногласия?
Ринго: Ну, послушай все наши альбомы. Просто послушай, и увидишь, в каком направлении каждый из нас двигается. А теперь нам будет нужно снова сплавить всё это в одном тигле.
Уигг: По-твоему, твоя карьера в шоу-бизнесе будет удачной?
Ринго: Я сам и есть шоу-бизнес. Моя карьера в шоу-бизнесе вне группы уже является самой удачной. Мне нравится работать в различных областях. Просто это непривычно для меня – быть на переднем плане, ведь я столько лет был в группе позади солистов, а теперь сам солист, пою и танцую. Мне надо к этому ещё привыкнуть.
Уигг: Ты брал уроки танцев?
Ринго: Ну, один урок, когда мне было лет восемь. Это была чечётка. Мы с другом пошли в кружок танцев, ещё в Ливерпуле. Но там было столько девочек, что мы сбежали. С тех пор я пытаюсь к этому вернуться. В восемь лет, если тебя окружает много девочек, тебе это неинтересно. Лишь когда тебе исполняется девять, ты начинаешь понимать, что это вовсе не так уж плохо!
Уигг: Оглядываясь назад, какой момент в карьере “Битлз” тебе вспоминается прежде всего?
Ринго: Ну, начало всегда оставляет самые яркие воспоминания, это песня “Люби же меня” (Love Me Do), добравшаяся до 47-го места. Это для меня было невероятным событием. То, что вышла наша пластинка, что у нас теперь есть этот кусок пластика. Затем, наше выступление в “Палладиуме”, это осталось в памяти как следующий этап, совершенно особенный. Америка – это ещё один этап, тоже особенный. Было много этапов, но первый кажется мне самым важным, и это песня “Люби же меня”. Это было для меня важнее, чем когда песня “Пожалуйста, доставь мне удовольствие” (Please Please Me) заняла первое место. Тот факт, что мы записаны на этом куске пластика, был на самом деле невероятным событием. После того, как прошли уже годы с момента, когда мы начали играть.
Уигг: Когда ты оглядываешься на то время, что ты думаешь о нём? Было ли это время самым удивительным в твоей жизни?
Ринго: Это было и худшим, и лучшим временем моей жизни. Это было лучшим временем, потому что мы играли хорошую музыку и были счастливы, и это было худшим временем, потому что гастроли никогда не доставляют удовольствия. Играть на сцене всегда было удовольствием, но всё, что связано с турне, особенно для таких звёзд, какими были мы… Это было постоянной гонкой без перерывов: то журналисты, то люди, пытающиеся пробраться к нам в комнату… “задержаны двадцать пять человек, пытавшихся забраться по отвесной стене…”, всё это не было особенно приятно. Хотя сами концерты – это другое дело, мы выходили на сцену с удовольствием. Напрягала только суета вокруг всего этого. Если бы это продолжалось, я точно сошёл бы с ума. Я также считаю, что если ты слишком много времени проводишь в турне – а в те времена мы играли всего по двенадцать песен – ты выдыхаешься как музыкант. И это становится заметно, когда начинаешь чувствовать себя хуже, и выступления становятся хуже. Но никому не было до этого никакого дела. Никто даже не пытался понять, как прошёл концерт. Мы играли одну и ту же программу в двух городах: в одном городе – в хорошем настроении, в другом городе – в плохом настроении, но реакция публики в обоих случаях была совершенно одинаковой. Никто не видел разницы, кроме нас самих.
Уигг: То есть вы стали чувствовать себя как бы не в своей тарелке?
Ринго: Перестаёшь понимать, что делаешь. Играешь абсолютное дерьмо, а публика аплодирует стоя. А это нехорошо.
Уигг: Ненормально?
Ринго: Нет, ни в коем случае.