28 июня 1970 г.
Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В июне Ричард Лестер посетил лондонскую киностудию “Туикенхэм”, чтобы посмотреть фрагменты из фильмов “Вечер трудного дня” (A Hard Day’s Night) и “На помощь!” (Help!). К своему ужасу, он обнаружил, что весь отснятый материал, не включённый в оригинальные фильмы, был “выброшен на свалку” в соответствии с политикой студии, согласно которой “отснятые кадры хранятся в течение “пяти лет после завершения работы над оригинальным фильмом”».
Из интервью Ричи Йорка (прим. – редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде) с Джоном Ленноном, опубликовано 28 июня 1970 года:
Ричи Йорк: В последнее время ты говорил, что “Битлз” в музыкальном плане уже не та группа, какой она была два или три года назад, что сейчас вы все занимаетесь совершенно разными направлениями, например, Йоко и то, чем вы занимаетесь. На самом деле, вы практически все конкурируете друг с другом.
Джон: Да, но дело в том, что из-за того, что на альбоме нет достаточно места, нам нужны другие выходы, и я использую группу “Пластик Оно Бэнд”. Джордж использует всё, что угодно, у Ринго в запасе есть альбом, а Пол записывает “Мэри Хопкинс” или кого-то ещё, что он сам решает. Мы все ещё можем выпускать продукцию “Битлз” – прямо сейчас, я просто не знаю. Но нам нужно больше места, а “Битлз” слишком ограничены. Вот в чём проблема.
Ричи Йорк: Когда вы работаете над новым альбомом “Битлз”, сколько песен пишешь ты лично, и сколько из них вы бы использовали в итоге?
Джон: Вероятно, по семь или восемь треков в каждом, а в альбоме всего четырнадцать треков, так что можешь себе представить, каково это. Поэтому нужно выбрать те, которые больше всего нравятся, или те, которые легче всего донести до других. В этом-то и проблема.
Ричи Йорк: Тебе не нравится написать песню и не иметь возможности записать её сразу же?
Джон: Я этого не выношу. Я не выношу, когда песни годами валяются без дела. Это просто раздражает меня и, думаю, всех нас. Я записал с ними [композицию] “Революция 2” (Revolution 2) – ту, что на альбоме, – и “Революцию 9”, но они исчезли, а я хотел выпустить их синглом, потому что это была революция, и было много волнений, и я хотел выпустить их побыстрее. Но остальные вернулись из отпуска и сказали, что, по их мнению, это не коммерчески, или недостаточно хорошо, или что-то в этом роде. И мы ждали, ждали и получили “Эй, Джуд” (Hey Jude), но у нас было бы и то, и другое, если бы мы не ждали.
Это такие события, которых я не могу дождаться. Они разрешили мне выпустить “Балладу о Джоне и Йоко”, но я хотел, чтобы это была новость, а не что-то вроде фильма о событии. Я хотел, чтобы было снято видео о том, как это происходило, и это действительно так. Я не могу ждать. Я предложил “Битлз” выпустить [песню] “Холодная индейка” (Cold Turkey), но они не были готовы записать сингл, поэтому я записал его как группа “Пластик Оно Бэнд”. Мне всё равно, под каким названием она выйдет, главное, чтобы она вышла.
Ричи Йорк: Ты когда-нибудь думал о том, чтобы написать песни для других исполнителей в качестве другого возможного решения?
Джон: Нет, не специально для них, потому что, если я пишу особенно хорошую песню или ту, которая мне нравится, я хочу записать её сам. Но я часто думаю о том, чтобы подарить кому-нибудь песню, которая мне нравится, или что-то в этом роде, но обычно у меня не хватает на это времени. Но дело в том, что ремиксы на все наши песни так же важны, как и их написание.
Ричи Йорк: Когда вы собираетесь записывать новый альбом “Битлз”, испытываете ли вы сильное волнение по этому поводу? Это былое волнение всё ещё присутствует на сессиях?
Джон: Да, конечно, конечно. Каждый раз, когда приходишь в студию, внутри всё переворачивается с ног на голову… нервы, включается свет и всё такое. Каждый раз это всё та же борьба и та же радость.
Ричи Йорк: Складывается впечатление, что ты самый активный из “Битлз”, в то время как остальные вполне довольны тем, что всё происходит спокойно.
Джон: Это не всегда так, только в данный момент, потому что я активно участвую в борьбе за мир. В течение пары лет Пол был тем, кто подталкивал нас быть вместе. Говорил: “Давайте, будем записываться”, а мы отвечали: “Да ладно, нам что-то не хочется”, и всё такое. Теперь у меня есть ещё что-то, кроме записи, и это делает меня активным. Я стал терять интерес к тому, чтобы просто записывать музыку “Битлз”, и, думаю, мы все теряли к этому интерес, но Пол проделал хорошую работу, удерживая нас вместе в течение нескольких лет, пока мы были в некотором роде в нерешительности относительно того, что делать дальше. И я понял, что нужно делать, и на самом деле это не обязательно было делать с “Битлз”. Это могло бы быть с ними, если бы они захотели. Но оказалось, что я не мог дождаться, когда они решат, что такое мир или что-то в этом роде, возьмут на себя обязательства, точно так же, как в песнях, поэтому я пошёл дальше, и мне бы хотелось, чтобы они ко мне присоединились.
Ричи Йорк: Ты когда-нибудь пытался вовлечь их в борьбу за мир?
Джон: Сначала я немного попытался, но, думаю, это было слишком похоже на нас с Йоко, на то, что мы делаем, и на то, как мы пытаемся привлечь их к себе, и, думаю, они отреагировали. Я слишком часто доставал их, так что я действительно оставляю их в покое. Может быть, они придут, виляя хвостами, а если нет, то удачи им.
Ричи Йорк: Если говорить о шестидесятых, что приходят на ум?
Джон: Я не думаю об этом. Полагаю, что шестидесятые были для меня, ну, не знаю, двадцатилетием с небольшим, а пятидесятые были старыми добрыми временами, когда я был подростком. Вот чем они являются лично для меня. Я не слишком задумываюсь об этом; я не думаю о том или ином десятилетии, пока меня не начинают спрашивать.
Ричи Йорк: А как насчет новых проектов, группы “Пластик Оно Бэнд”, Джона и Йоко, “Битлз”?
Джон: Ну, следующее, что вроде как готово, – это следующий “чудаковатый” альбом Джона и Йоко, одна сторона его – смех, а другая – шепот, во всяком случае, пока. У нас были Джон, Йоко и несколько звукоинженеров – те, кто работал в “И-Эм-Ай” в то время – и парень, который записывал наши пластинки в “Эппл”, и лучший битловский суперинженер “И-Эм-Ай”, и мы нацепили забавные носы и всё такое, мы кайфовали и смеялись трек за треком. И, конечно, все ребята, даже те, что работали на нас, но были из “И-Эм-Ай”, мы как бы внедрились к ним и забрали всех, кто нам нравился, молодежь, все они выкрикивали свои шутки (прим. – сессия 4 декабря 1969 года). Я просто кричу, когда слышу эти шутки. Это похоже на то, как когда-то у “Битлз” были такие шутки. У всех бывает такое чувство юмора, если ты с ними долго общаешься, так что мы как бы рассылаем эту шутку, хотя это шутка каждого из нас. И это заставляет смеяться, понимаешь.
А потом мы начали нашептывать отрывок, который написала Йоко. Ты нашёптываешь что-то одному человеку, а он должен передать это другому, и к тому времени, как услышанное вернется, оно уже будет полной чушью. Йоко делала это в театре, и там было около двухсот или трехсот человек, и они шепотом передавали это по всему театру, и в конце к ней подошёл парень, чтобы пересказать это, после того это перешло на балкон и вернулось вниз, и она сказала: “Не говори мне”. Так что, это был крик. И мы говорили шепотом на сессии, и они снимали, как мы это делаем. Мы просто начали кричать, знаешь ли.
Люди просто не могли собраться с мыслями. Они не могли даже перешептываться, так много смеялись. Так что это действительно заставляет хихикать. Первый год начнется со смеха.
Материал “Битлз” уже в продаже. Он выйдет в феврале. “Вернись” (Get Back). И у меня есть пара песен, которые я попробую записать синглами для “Пластик Оно Бэнд”. Я продолжаю пытаться закончить те, что у меня есть, когда у меня появляется возможность, потому что я продолжаю писать одну строчку, которая всегда захватывает меня, потому что я не могу забыть её и постоянно возвращаюсь к ней. В общем, у меня есть шесть или семь песен, которые я мог бы назвать песнями, и ещё шесть или семь, в которых есть одна-две строчки или идея. Но сейчас, когда всё это происходит, время подходит к концу. Но я сделаю это, всё нормально, потому что мне нравится записываться. Это то, что мне нужно.
Ричи Йорк: После недели, проведенной в Канаде, и встреч с Трюдо и Манро, что ты думаешь о результатах?
Джон: Ну, встречи, конечно, стали действительно стоящим делом. В любом случае, это было стоящее дело, но там было около трёх человек, которые были большим событием: одним был Дик Грегори, другим – Трюдо, третьим – Манро, и ещё люди из комиссии по борьбе с наркотиками. На самом деле это около четырёх. Мы почувствовали, что установили контакт с Истеблишментом, и было удивительно обнаружить, что они были откровенными людьми. Конечно, считать, что весь истеблишмент – это одно большое существо, – это снобизм, как будто это то же самое, что считать, что все евреи такие, а все чернокожие такие. Мы все виноваты в этом. Эти люди стараются, и они управляют очень большой машиной, и у них много вторых пилотов, и они должны быть очень осторожны в том, как они это делают. Но это, безусловно, даёт нам надежду на то, что есть откровенные люди, которые пытаются общаться с нами и с молодежью. Они на самом деле хотят знать, но не уверены, как к нам подступиться, поэтому мы должны протянуть руку помощи, когда они начнут пытаться протянуть свою. Никаких компромиссов, но, знаешь, это общение.
Ричи Йорк: Вы говорили министру здравоохранения Манро, что вас немного беспокоит то, что общение с представителями так называемого истеблишмента может показаться некоторым молодым людям унизительным, и что вас беспокоит опасность этого.
Джон: Дело было не столько в том, что мы волновались, сколько в том, что мы это осознавали. Это похоже на то, как когда “Битлз” покинули Ливерпуль. Некоторые думали, что мы продались, покинув Ливерпуль или хотя бы один конкретный клуб – “Пещеру”. Это сработало даже на уровне танцевальных залов. Если мы уходили из одного танцевального зала, чтобы играть в другом, то теряли нескольких человек. И поэтому, когда мы покинули Ливерпуль, мы потеряли нескольких, но приобрели гораздо больше. А когда мы покинули Лондон и Англию – мы потеряли нескольких в Англии, потому что они решили, что мы продались Америке. Так что я знаю, что это произойдет. Но мы как раз на подъеме – Джон, Йоко и всё, что связано с движением за мир, – мы собираемся покинуть Англию и только что снялись в “Шоу Эда Салливана”, и это только начало первого учебного года.
Ричи Йорк: Уверены ли вы в том, что новый год, Первый год, станет позитивным годом для мира?
Джон: Да, ну, как будто мы думаем, что это десятилетие было позитивным, а не депрессивным. Это десятилетие музыки, поколения, свободы и осознанности, джаза, мораториев, Вудстока, острова Уайтс и всего остального. Это только начало. Всё, что мы должны делать, – это сохранять надежду. Потому что без этого мы погрузимся на дно.
Джон в июне 1970 года.