30 ноября 1969 г.
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «В ноябре 1969 года Джон и Йоко поручили журналисту и режиссёру-документалисту Тони Палмеру написать их официальную биографию, но дали на это всего шесть дней. Он написал 75 000 слов и уложился в срок, но ему сказали, что они передумали и больше не хотят эту книгу».
Тони Палмер (британский кинорежиссёр и писатель): «Примерно с начала 1967 года до начала 1974-го я был музыкальным критиком номер два в “Обсервер” – одной из двух главных воскресных газет, печатавших качественный материал, по крайней мере, так было в то время. В результате я написал первую в истории рецензию на “Лед Зеппелин”, первую в истории рецензию на “Крим”, и первую в истории рецензию на Дэвида Боуи. Я познакомился с Эриком Клэптоном, когда он играл с “Ярбёрдз”. У меня был друг, который был связан с этой группой, один из техников, по-моему. Так что я познакомился с Эриком и довольно хорошо с ним поладил. Как-то раз мне позвонили и сказали, что он собирает новую группу и не хотел бы я прийти и послушать их? Что я и сделал. По-моему, я был на их первом концерте, который они давали в “Брайтонском Куполе”, насколько я помню. Я был поражён их выступлением и сразу же написал о них большую статью. Конечно, благодаря Эрику я познакомился с Джимми Пейджем, а затем и с “Лед Зеппелин”. На самом деле, одно привело к другому. Но, думаю, что это было скорее везение, а не моя проницательность. Я просто оказался в нужном месте в нужное время. Таков шоу-бизнес, как говорится.
До того, как я начал работать в “Обсервер”, я учился в Кембриджском университете. Я приехал в Лондон в 1966 году, что, конечно, было идеальным временем для приезда в Лондон. Так получилось, что у меня была с собой одна удивительная визитная карточка. Когда в ноябре 63-го я учился в университете, то пошёл на пресс-конференцию, которую давала группа, относительно новая группа, игравшая в тот вечер, и которая, как оказалось, называлась “Битлз” (прим. – 26 ноября 1963 г.). В то время, кажется, у них уже был номер один, но они не были такими межгалактическими звёздами, какими стали через некоторое время. Пресс-конференция проходила в кинотеатре под названием “Ригэл”. Там была только британская пресса.
Что меня поразило, когда я был там, так это то, что они были очень остроумными, по-настоящему остроумными. Пол занимался бесконечной пиар-работой от их имени. А ещё они были красноречивы, прекрасно справлялись с вопросами сотрудников университета. Там было несколько человек из университета, и они были довольно элегантно одеты. Битлы были полной противоположностью тому, что вы ожидали увидеть.
После пресс-конференции, которая, честно говоря, была довольно глупой, мы все как-то слонялись без дела, и Леннон подошёл ко мне и спросил, почему я не задавал никаких вопросов. Я ответил: “Потому что мне всё это кажется довольно глупым”. Он согласился: “Да, так оно и было. Чем ты занимаешься?” “Я студент”. “Ну и как там?” Я ответил ему, и он сказал: “Ну, это тоже звучит довольно глупо”. И мы оба рассмеялись. Затем он спросил, не покажу ли я ему университет. По-моему, он никогда раньше не был в Кембридже. Я согласился: “Не думаю, что тебя задавит толпа”. “Нет, нет, нет, – сказал он. – Я приду переодетым”.
Итак, когда я зашёл за ним, у него была довольно нелепая борода и какая-то глупая большая шляпа. И снова раздалось хихиканье. Но в тот день я на самом деле показал ему университет. Некоторые из главных зданий.
В тот день я познакомился с ними всеми, но самым интригующим был Леннон. Я не говорю, что другие не были такими, но это было очень в духе Леннона, воспользоваться случаем: “Вот я и в Кембридже, на родине одного из величайших университетов мира, я хочу всё увидеть”. Мне пришлось объяснить ему, что это немного сложнее, чем он думает, потому что это не один кампус. Здесь около тридцати кампусов, соединенных между собой. Поэтому мы выбрали один или два объекта, на которые стоит обратить внимание. Он был очень тихим. Никто его не беспокоил, а даже если бы и побеспокоил, я думаю, он бы отреагировал вежливо. Полагаю, даже если бы его узнали, то не стали бы приставать. Мы были на территории университета, так что визжащие девчонки не могли проникнуть внутрь.
В конце концов он предположил, что я совсем не против сходить на концерт, что на самом деле так и было. Затем он сказал: “Когда в следующий раз приедешь в Лондон, позвони мне”. Я ответил: “Ну, я не приеду в Лондон. Я учусь в университете и собираюсь пробыть здесь ещё, по крайней мере, два или три года”. И он сказал: “Что ж, звони по этому номеру”.
Во время их выступления зал был переполнен. Там было много студентов из университета. Возрастная группа состояла из подростков и людей лет двадцати с небольшим. Зрителей от пятисот до шестисот человек. Это было не так уж много.
В итоге я закончил обучение примерно через два с половиной года. У меня всё ещё был этот клочок бумаги. Я позвонил, и к тому времени, конечно, они уже были невероятно знамениты. Судя по безразличному голосу девушки в телефонной трубке, я был трёхсотым человеком, который позвонил в то утро и сказал: “Джон Леннон просил позвонить”.
Примерно через час мне перезвонил парень по имени Дерек Тейлор. Он был сотрудником пресс-службы “Битлз”. Я навсегда запомнил его слова: “Джон хочет знать, почему тебе потребовалось два с половиной года, чтобы позвонить ему?” В общем, мы встретились. Одно потянуло за собой другое, и к тому времени я уже начал работать на “Би-Би-Си”. Одной из тем, на которую Джон хотел поговорить, когда мы всё-таки встретились, был тот факт, что огромное количество музыкантов, которыми он восхищался, либо не могли попасть в трансляции “Би-Би-Си”, либо не хотели, чтобы их видели в отношениях с ней. Поэтому он сказал, что это мой долг, моя ответственность – что-то с этим сделать.
В конце концов я снял фильм, в котором снялись все те, кто был в его списке, и, как ни странно, когда я снимал фильм в конце 67-го, они ни разу не появлялись на британском телевидении. Неизвестные музыканты, такие как Джими Хендрикс, Фрэнк Заппа, Эрик Бёрдон и так далее. Так получилось, что я оказался в нужном месте в нужное время и снял фильм, в котором приняли участие все они. Леннон настоял, чтобы я назвал его “Вся моя любовь” (All My Loving), знакомое название. Это был мой первый фильм о поп-музыке. Одно из ключевых интервью в фильме “Вся моя любовь” было с Полом, который хотел выступить от имени всех них, как он всегда делал. Он так и сказал: “Говорить буду я”.
Брайен Эпстайн мне очень понравился. Его было очень трудно не полюбить. Он был по-настоящему милым, добропорядочным человеком, который оказался в ситуации, которая, как он сам бы признал, была немного странной. Он был выходцем из среднего класса, евреем Манчестера и Ливерпуля. Они очень шикарные люди, если вы понимаете, что я имею в виду, эта группа людей, очень вежливые, очень хорошо воспитанные, и с хорошими манерами. Внезапно у него появились эти четыре грубияна, которые, как он знал, играли в Гамбурге. Он был очень милым парнем с благими намерениями.
Я думаю, что у них [“Битлз”] у всех было общее в отношении ко мне, потому что я никогда не был нелояльным к ним в журналистском смысле. Всё, что я делал – это снимал их на видео, и снимал так, как они одобряли. Поэтому моя преданность им никогда не подвергалась сомнению. Полагаю, примером этого может служить то, что я написал знаменитую рецензию для “Обсервер” о “Белом альбоме”, где сравнил их с Шубертом, что в то время вызвало ужасные проблемы. Пол, через Дерека Тейлора, спросил, могут ли они поместить это на альбоме “Жёлтая подводная лодка”. Насколько я знаю, это единственная статья, помещённая на их альбомах. Было очень лестно, что меня об этом попросили. У них никогда не было причин сомневаться в моей профессиональной лояльности к ним. Я считал их отличными музыкантами и очень хорошими парнями.
Для фильма “Вся моя любовь” Джими Хендрикса я снимал в Вустере, штат Массачусетс. И опять же, мы неплохо с ним поладили, главным образом потому, что парень, который делал световое шоу, был моим очень хорошим другом по имени Марк Бойл. Когда в начале 1968 года это турне закончилось и Джими приехал в Лондон, он сразу же связался с Марком Бойлом. Марк Бойл также участвовал в световом шоу для группы “Софт Мэшин”. Я дружил с “Софт Мэшин”, и таким образом познакомился с Джими. Джими жил в районе Лондона под названием Ноттинг-Хилл-Гейт, а у меня в доме на Ноттингем-Гейт было что-то вроде подвального помещения. На самом деле Джими приходил туда довольно часто, с самыми разными странными людьми.
Также я снял фильм о Питере Селлерсе, когда он снимался в фильме “Чудотворец”, и Ринго был в нём, так что я очень хорошо узнал Ринго.
Россия в конце 19-го века была центром культурной вселенной. Париж в двадцатые годы был своего рода культурным центром вселенной. Лондон в 60-е годы был центром культурной вселенной. Такие моменты случаются, и их нельзя объяснить. Это нельзя увековечить и нельзя воспроизвести. Я не говорю, что это никогда не повторится, совсем наоборот. Кто знает? Но, я думаю, это не то, что можно предсказать заранее».