21 декабря 1970 г.
Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «В понедельник, 21 декабря, и во вторник, 22 декабря, на верхнем этаже заброшенного здания на Бауэри в Нью-Йорке прошли двухдневные съёмки фильма “Муха”».
Мэй Пэнг (будущая подруга Джона Леннона, в 1970 году сотрудница компании Аллена Кляйна “Эй-Би-Кей Компани”): «После выходных плёнка с фильмом “Ноги вверх навсегда” (Up Your Legs Forever) была проявлена и отправлена в монтаж. Между тем мы нашли место для съёмок фильма “Муха” – чердачное помещение верхнего этажа старого здания на Бауэри.
Когда в понедельник вечером я пришла туда, женщина ужа лежала на кровати. Были установлены две камеры, каждая со специальной линзой, дающей возможность поместить во весь экран увеличенную до огромных размеров часть её тела. Любая пора на лице могла быть увеличена так, что казалась гигантской расщелиной. Джон, Йоко, Дэн Рихтер и съёмочная группа собрались вокруг неё.
Йоко всё время повторяла, что собирается сама режиссировать “Муху”, без Джона, и требовала, чтобы каждая деталь была “в совершенстве”. Однако она не могла чётко сформулировать, что она понимала под совершенством, поэтому всё делалось методом проб и ошибок: нужно было угадать, что имела в виду Йоко, затем сделать это, а потом выяснить, правильно ли сделано. Ей было трудно объяснить, чего она хочет, поэтому создать обстановку, которая удовлетворила бы её понимание совершенства было поручено Дэну Рихтеру и Стиву Гебхардту. Они со Стивом покрасили угол чердака в белый цвет, купили восточный ковер и положили его на пол, поставили красивую кровать, в которой будет лежать актриса, по которой будет ползать муха».
Йоко: «Идея фильма пришла, когда я вспомнила анекдот, в котором кто-то спрашивает мужчину: “Ты заметил шляпку у этой женщины?”, а он вместо этого смотрит на её грудь. Мне было интересно, сколько людей стали бы смотреть на муху или на тело. Мы всегда как бы обманываем себя относительно того, что видим на самом деле».
Йоко: «Пусть муха прогуляется по телу женщины с ног до головы, а затем вылетит в окно».
Йоко: «Во время съёмок я старалась считать приемлемым всё то, что происходило, но в то же время старалась не сделать фильм слишком драматичным. Было бы очень легко превратить его в порнографический фильм, а я этого не хотела. Каждый кадр должен был демонстрировать нечто большее, чем красивое тело, поэтому оно было скорее как некая абстрактная линия».
Мэй Пэнг (будущая подруга Джона Леннона, в 1970 году сотрудница компании Аллена Кляйна “Эй-Би-Кей Компани”): «Рихтер достаточно хорошо знал Йоко, чтобы правильно угадывать, что ей нужно.
– Положите муху на сосок, – сказала Йоко. Муху положили на сосок женщины. Она улетела. Джон и Йоко посмотрели друг на друга. Йоко нахмурилась.
– Положите снова, – сказала она, и повторилось то же самое.
Были предприняты новые и новые попытки с тем же результатом. Мухи не слушались Джона. Они не слушались даже Йоко. Им было наплевать на концептуальное искусство, им было наплевать на желание экс-Битла помочь своей жене.
Женщину намазали мёдом. Не помогло. Не помогли также сахар, мука и вода. Женщину вытерли губкой и оставили лежать в то время, как все уселись обсуждать эту проблему с мухами».
Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «Как нетрудно догадаться, вскоре они столкнулись с проблемой, как удержать муху на обнаженной женщине и не дать ей улететь. Дэн Рихтер предложил решение, чтобы муху усыпить углекислым газом, а когда муха проснётся, то будет оставаться на теле достаточно долго, чтобы Джон и Йоко могли сделать необходимую съёмку».
Мэй Пэнг: «Дэн рассказал, что когда он работал в съёмочной группе фильма “2001”, у них был похожий случай. Решение заключалось в том, чтобы “газануть” мух двуокисью углерода. Тогда бесчувственную муху можно будет положить на тело женщины. Мы стояли в ожидании, когда муха очухается настолько, что сможет начать ползать.
– А когда она очнётся, она будет делать то, что я хочу? – спросила Йоко.
– Муха будет делать то, что она хочет, Йоко, – ответил Дэн. – Но, по крайней мере, она останется на теле достаточно долго, чтобы мы сделали съёмку.
Йоко промолчала, но все почувствовали её разочарование. Всё же это, похоже, было единственное практическое решение».
Кит Бэдман (автор книги “Календарь ‘Битлз’, Том 2: После распада”): «Как и следовало ожидать, запас мух для фильма закончился, поэтому шестерых студентов колледжа отправили с сачками на соседние кухни Гринвич-Виллидж. Из-за большого количества людей, вовлеченных в попытки поймать мух для фильма, Джон заметил: “Титры будут почти такими же длинными, как сам фильм!”. Кстати, первоначально продолжительность фильма “Муха” (фильм № 13) составляла 50 минут, но будет сокращена до 25 минут».
Мэй Пэнг: «Почти все мухи закончились, и нам была нужна новая партия, а также баллон двуокиси углерода. Пол Мозьян нашёл шестерых учеников колледжа, которые были не против подзаработать немного денег. За плату два доллара в час им вручили сачки для мух и дали указание идти в кухни ресторанов района Гринич-Виллидж и наловить как можно больше мух. “Если кто-нибудь спросит, говорите, что эти мухи для Джона и Йоко”, – наказали ребятам. Исполненные энтузиазма, они ушли по ресторанам.
Другая партия охотников за мухами была направлена на окраину города, где, как мы слышали, кафетерии кишели мухами; мы также сказали нашим друзьям, что Джон и Йоко платят двадцать пять центов за каждую живую муху, доставленную на наш чердак. Был заказан ящик мух, разведённых для медицинских исследований, но, распаковав его, мы обнаружили, что большая часть мух мертва.
К полудню наш чердак был переполнен людьми: целая армия сотрудников “Эй-Би-Кей Компани” (прим. – компания Аллена Кляйна) пришла убедиться, что у Джона и Йоко есть всё, что им нужно. Также поприветствовать Йоко пришли её старые нью-йоркские друзья, а также разнообразные приспешники. Всё это время обмытая влажной губкой главная актриса “Мухи” пролежала в кровати не шелохнувшись. Она не двигалась весь день, а фильм снимался полдня.
– Ну как она, в порядке? – спросила я Дэна.
– Она не чувствует боли, совершенно никакой боли, – ответил тот.
Я посмотрела на неё и поняла свою наивность: женщина, наверное, так застыла, что не могла пошевелить ни одним мускулом.
Чуть после полудня было собрано достаточно мух, чтобы мы могли вернуться к съёмкам. С чердака удалили всех посторонних. Очередную муху поместили в пластмассовый стаканчик и дали ей газ.
– Положите муху на её сосок, – сказала Йоко.
Муху осторожно вынули из стакана. При этом ей сломали крылья. Дали газ другой мухе.
– Положите её на сосок, – повторила Йоко.
Муху успешно перенесли из стакана на сосок, с которого она сразу же упала. Газанули третью муху.
– Положите муху на сосок, – снова сказала Йоко.
На этот раз муха осталась на месте, и съёмка началась.
Процесс с мухами продолжался как в кошмарном сне, и, казалось, что потребуется вечность, чтобы сделать хорошие кадры. Йоко и Джон следили за съёмкой. Через некоторое время Джону стало скучно и он начал бренчать на гитаре. Йоко направилась в угол комнаты. Она начала икать, шипеть и стонать – это была её интерпретация звуков мухи, ползающей по обнаженному телу женщины. Она хотела записать эти звуки и использовать их в качестве звуковой дорожки к фильму. Никто из нас ничего подобного раньше не слышал. Йоко полагала, что её вокал был “музыкой её сознания”.
Часто Йоко прерывала свои трели, чтобы отдать распоряжения. Хотя она никогда не повышала тон, в её голосе была какая-то резкость, выводившая всех нас из равновесия. Каждый, кто был вовлечён в эту работу, старался делать всё, что мог. Мы готовы были сделать всё что угодно для Джона и Йоко – и сделать как можно лучше – так что настороженный вид Йоко нервировал людей. Так же действовало на них то, что она постоянно меняла свои решения. Мух надо было класть то на одну грудь, то на другую, то под каждую грудь, то над ними, в то время как она пыталась решить, чего же она хочет.
Джон, похоже, проявлял беспокойство – ему было как будто скучно, но он был исполнен решимости поддерживать Йоко. Они часто перешептывались между собой. Йоко слушала, обдумывала слова Джона, а затем выходила вперед и издавала новое распоряжение. Но она не позволяла Джону командовать. Один раз он встал и посмотрел, как оператор сфокусировал объектив. Понаблюдав за съёмкой, Джон вслух высказал своё мнение. “Джон, это не твоё дело”, – сказала Йоко. Когда он предложил направить камеру под другим углом, она ответила: “Ты ничего в этом не смыслишь, Джон. Оставь тем, кто в этом разбирается”. После этого Джон тихо наблюдал, что происходит. Время от времени он прохаживался взад-вперед или уходил в заднюю часть чердака поболтать с кем-нибудь.
В два часа ночи, после двенадцати часов съёмок, конца “Мухи” не было видно. Джону принесли пакетик героина. Его глаза остекленели, и он стал покачиваться при ходьбе. Мне было невыносимо видеть, как он губит себя. Я не принимала наркотики. Меня воспитали так, что я всегда должна контролировать свои действия, и мне было противно видеть, как Джон потерял над собой контроль. Мне хотелось ринуться к нему и сказать: “Брось это!”, но я не сделала этого. Никто не сделал этого. Никто. Меня начинало всё больше и больше удивлять, что никто не осмеливался критиковать Джона, даже во имя его блага.
Через два часа, в четыре утра, я увидела Гебхардта, маячившего за камерой.
– Положите муху ей на промежность, – приказала Йоко.
Оператор уставился на неё и не пошевелился.
– Я не могу, – наконец признался он.
– Я хочу, чтобы муха заползла внутрь, а потом выползла.
– Сделай это сама, – сказал Гебхардт.
Йоко взяла муху и склонилась над распростёртым телом. Она прищурилась и выпрямилась. Явно с неудовольствием посмотрела снова вниз. Затем наклонилась вновь и взяла рукой ниточку “тампакса”, торчавшую из женщины. Йоко выдернула “тампакс” и положила муху.
В ту ночь, после более сорока часов работы, фильм был почти закончен.
– Я хочу, чтобы муха вылетела в окно, – сказала Йоко, однако не было никакого способа заставить муху сделать это.
– Муха должна вылететь в окно, – настаивала Йоко.
Оставалось совсем немного мух, и никому не хотелось тратить их впустую, но всё же, чтобы угодить Йоко, мы попытались заставить мух делать, как она хочет. Почти все они закончились, и не одна не стала сотрудничать с нами. В конце концов осталась одна муха. Как только она очнулась, то ринулась на свободу.
– Ловите её, – сказала Йоко.
Мы все погнались за мухой. Джон взобрался на стул и стал махать руками, пытаясь её схватить.
– Джон, – сказала Йоко, – ты ведь боишься мух. Что ты делаешь?
Поймать муху было невозможно, и Гебхардт решил направить камеру на окно так, чтобы у зрителей создалось впечатление, как будто муха вылетела в окно.
Рано утром все начали собирать вещи, чтобы пойти домой. Я была в числе последних, кто уходил. Обвела взглядом чердак. От пяти до десяти человек в течение двух дней бродили по нему, и это был какой-то кошмар. Повсюду валялся мусор: пачки от сигарет, пустые пивные банки, тарелки с недоеденной пищей. Взглянув наверх, я увидела, что потолок покрыт тучей мух. Пойманные, принесенные на чердак и обработанные газом, они очнулись и неистово жужжали, тычась в стекло. Я устремилась вниз по лестнице и вышла на ночную улицу. После двух жутких дней я была рада вернуться в уютный дом к маме».
