20 декабря 1969 г.
Джон Брауэр (организатор фестиваля “Возрождение рок-н-ролла в Торонто” в 1969 году): «Лимузин остановился, и я проводил Джона Леннона по дорожке до офиса Маршалла. Он захотел встретиться именно с этим философом теории коммуникации, Маршаллом Маклюэном, “футурологом” из университета Торонто».
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Телеканал “Си-Би-Эс” снял беседу между Джоном и Маршаллом Маклюэном – автором книги “Медиа – это сообщение”».
прим. – Во время своей последней канадской кампании за мир в 1969 году Джон Леннон принял участие в ряде мероприятий для средств массовой информации. Два из них состоялись в этот день, первое – на факультете культуры и технологий Университета Торонто.
Американский телеканал “Си-Би-Эс” запланировал и снял беседу Леннона с канадским философом и учёным Маршаллом Маклюэном. Встреча состоялась в офисе Маклюэна на факультете университета и продолжалась 45 минут. Хотя видеозапись так и не была опубликована и, возможно, даже никогда не транслировалась, сохранился фрагмент интервью.
Маклюэн: Устная речь есть не что иное, как форма организованного заикания. Когда вы говорите, то буквально разрубаете произносимые звуки на части, а когда поёте, то заикание пропадает, так как пение достигается путем растягивания речи на продолжительные гармоничные схемы и циклы. Какое у вас мнение относительно роли речи в песнях?
Джон: Помимо того, что для меня и речь и песня – не больше, чем чистой воды вибрации, они являются ещё и средством описания идеи. А поскольку мы не обладаем телепатическими способностями, то стараемся описать друг другу свою мысль словами, чтобы подтвердить, что знаем о том, что находится в голове у собеседника. А мысль о заикании совершенно справедлива, так как мы не способны выразить то, что хотим. Что бы мы ни говорили, это никогда не соответствует тому, что мы хотим сказать.
Маклюэн: Не могли бы вы мне сказать? Мне просто интересна фраза “Война окончена”, весь ход мыслей. Что случилось?
Джон: Полагаю, что основная идея акции с плакатами принадлежит Йоко. Знаете, она часто делала подобное в авангардистском кругу. Плакат – это своего рода средство массовой информации, так или иначе.
Йоко: Способ.
Джон: А потом у нас появилась идея на Рождество, которая, знаете, была слишком масштабной.
Йоко: Мы хотели воплотить её в жизнь.
Джон: Мы хотели это сделать, но не смогли собраться вовремя.
Йоко: Может быть, в следующем году.
Джон: Сделать что-нибудь особенное на Рождество. А потом дошло до того, что, если мы не сможем организовать это мероприятие…
Йоко: Мы сделали это.
Джон: …то, что мы сделаем – это акция с плакатами. И потом, как разместить плакаты по всему миру. Легче сказать, чем сделать. Поэтому мы просто начали обзванивать и выяснять. И сначала мы собирались… у нас была другая формулировка, не так ли, например, “Объявляем мир”. Всё началось с того, что в Нью-Йорке есть место, где можно создать свой собственный заголовок в газете. Где-то на Таймс-сквер есть небольшой магазинчик. И мы задались вопросом, как бы сделать так, чтобы это попало в газеты, как будто это произошло на самом деле. И из этого все и развилось. Ну, мы же не могли поместить на первой полосе каждой газеты сообщение о том, что война закончилась, объявлен мир или что-то в этом роде.
Йоко: Мы подумали, что, может быть, достаточно одной газеты.
Джон: Ну, в конце концов, это сработало. Это сработало примерно так. Но мы хотели… помните историю с Орсоном Уэллсом (прим. – американский кинорежиссёр, актёр, сценарист), когда он сделал что-то подобное. Например, на телевидении или что-то в этом роде, но было слишком сложно собраться.
Йоко: “Телстар”, мы думаем (прим. – “Телстар” – американский искусственный спутник Земли, выведенный на орбиту 10 июля 1962 года).
Джон: Да, попробуем провести прямой эфир с “Телстар”, а потом бац. Но, может быть, в следующем году.
Йоко: О, да.
Маклюэн: Можете сказать, каким будет следующий год.
Йоко: Нет, нет, мы не можем. Мы не можем вам этого сказать.
Джон: Нет, нет, мы даже не можем загадывать так далеко вперёд. Я имею в виду, что июль – это самое дальнее время, о котором я когда-либо думал. И это на шесть месяцев.
Маклюэн: Когда все это произошло? Что-то вроде идеи “Война окончена”. Осенью или…
Йоко: Нет, нет. Это было где-то летом, в конце лета.
Маклюэн: Итак, вы работали над этим довольно долго.
Джон: Да, да.
Маклюэн: Полагаю, вы в Торонто и выбрали Канаду, и я знаю, что вас снова и снова спрашивали, почему именно Канада. Но почему Канада, а не Лондон? Почему?
Джон: О, когда бы мы ни делали что-либо, мы делали это не в Лондоне, потому что в Англии к этому не относятся серьёзно. Вот и всё. Они относятся к нам как к своим детям, понимаете. Тот сумасшедший парень, знаете. И ему следовало бы отбивать чечетку в “Палладиуме”, а не рассуждать о войне и мире. Как сказал Квинтин Хоггс, философ. Я не знаю, какое слово он использовал. Какое-то слово, знаете ли, как будто у политиков есть…
Йоко: Почему ты шоумен?
Джон: Ты шоумен, парень, а теперь возвращайся на сцену. В Англии к нам относятся так же. Поэтому мы провели первую акцию в Амстердаме, а затем вторую в Монреале. А Канада – это просто место, где мы, кажется, находимся, и что бы мы ни пытались сделать, будь то антивоенный плакат, постельная акция, фильм или что-то ещё, мы, кажется, оказываемся в Канаде, даже не задумываясь об этом, понимаете. Потому что мы завели здесь много хороших контактов. Нам предлагают помощь. Мы не часто получаем существенную помощь в проведении кампаний. Обычно это люди, которые хотят помочь. Несколько канадцев… у нас были предложения, и они помогли нам. Так что мы просто пришли, как в магазин.
Йоко: И ещё многие люди начинают нам помогать.
Джон: Так что, я имею в виду, если я скажу, например, продать этот альбом, который мы только что выпустили на нашем концерте в Торонто, ребята… который мы записали несколько месяцев назад… ну, тогда я смогу позволить себе продолжать, понимаете. Мне всё равно, если я просто зарабатываю деньги, чтобы быть безубыточным и участвовать в кампании за мир. Пока что у меня неплохо получается зарабатывать деньги. И я буду зарабатывать, пока я безубыточен, я буду продолжать тратить всё своё время, понимаете. И, конечно, если мы добьёмся успеха, скажем, у нас будет достаточно денег на что-то, тогда мы могли бы делать то, что делают другие благотворительные организации или что делают и говорят другие люди… “Хотели бы вы соответствовать этому”, – знаете, какому-нибудь по-настоящему богатому человеку. И мы могли бы заняться этим. Я не против побираться. И мы будем делать что-то в этом роде. Но пока мы не сможем убедить людей или превратить мир во что-то экономическое, что ж, мы будем платить за это. Это как с нашими фильмами. Мы сняли около восьми фильмов. На данный момент мы можем показывать их только студентам и в очень ограниченном количестве. Поэтому мы потратили свои собственные деньги на создание фильмов, а не ждали, пока люди это поймут. Это как в “Битлз”. Если бы у нас сразу же были деньги, чтобы позволить себе записаться, потому что мы обошли все студии, пытаясь туда попасть, ну, вы понимаете, попасть туда. И если бы мы могли позволить себе сначала записать альбом, а потом показать его, мы бы сделали вот что… И это то, что мы делаем с миром, – это как если бы мы записали пластинку, а затем пустили её по кругу, пытаясь продать, чтобы позже заплатить за запись.
Маклюэн: А как же мир? Мир – довольно громкое слово.
Джон: Да.
Маклюэн: Ты имеешь в виду Вьетнам, ты имеешь в виду Биафру, ты имеешь в виду…
Джон: Да, мы имеем в виду все формы насилия, против которых мы выступаем. Это включает в себя моё собственное насилие, насилие Йоко, насилие на улице, любые формы насилия. Конечно, Вьетнам и Биафра – это как бы проявления всего нашего насилия, понимаете. Вот почему мы говорим, что это ответственность всех и каждого. Мы действительно верим, что эти войны являются проявлениями насилия во всём мире. Не только Америки или коммунистов.
Маклюэн: Да, в этом-то и проблема, потому что как только у тебя появляются длинные волосы и ты становишься популярным среди детей, все взрослые по ту сторону баррикад говорят, что ты с группой левых коммунистов и всё такое.
Джон: Ну, это страх перед коммунистами и, в основном, это американская паранойя, в Европе всё не так уж плохо, это шутка, знаете ли. Я имею в виду, что мы смеёмся над страхом Америки перед коммунистами. Это похоже на то, что американцы не будут захвачены коммунистами. Они падут изнутри, знаете ли. И в этом есть смысл. Люди спрашивают, почему у вас длинные волосы или почему, когда вы вернули орден, знаете, мы… Я… Я высказался против, я вернул этот орден из-за участия Великобритании, в знак протеста против участия Великобритании в деле Биафры в Нигерии, знаете, вот так я выражаюсь. Я просто написал так, как говорил. И политика Великобритании, поддерживающей США во Вьетнаме и то, что “Холодная индейка” стремительно падает. Многие говорят, что если бы вы всего лишь поступали честно, то это было бы намного эффективнее. И это то же самое, что если бы вы просто подстриглись и надели строгий костюм, вы были бы более эффектны. Во-первых, я был бы… Я бы не был самим собой. Во-вторых, я не верю, что люди верят политикам, особенно молодёжь. Им надоели короткие стрижки и костюмы, в которых говорят, что это, как будто, ну, вы понимаете… Это всё равно, что каждый священник святой только потому, что на нём “собачий ошейник” (прим. – жёсткий белый воротничок, элемент облачения клириков и священнослужителей), ну, вы понимаете. В это больше никто не верит. И мы делаем это интуитивно. Но после того, как мы проделали это несколько раз, у нас всегда возникали какие-то несоответствия в ходе кампании. И Йоко рассказала мне об одной древней китайской книге, в которой рассказывается, как вести сражение. И ещё там говорится, что за́мок всегда рушится изнутри. Никогда – снаружи, знаете ли, почти никогда, как в Америке. И ещё там говорится, что не стоит закрывать все двери, когда сражаешься. Не стоит закрывать все двери. Потому что враг окажет на тебя сильное давление, и ты можешь сдаться. Всегда оставляйте одну дверь открытой, и враг сосредоточит свой огонь именно там, и тогда вы будете знать, откуда он идет. Так что наши двери открыты для длинных волос, нудизма, обнажённости, как бы это ни называлось, упоминание “Холодной индейки” в таких серьёзных вещах, как Биафра и Вьетнам, и пусть люди показывают пальцем, понимаете. “О, он… они голые”, понимаете. “Они выглядят как уроды”. Но это, знаете ли, не мешает кампании. Никто не посягает на мир.
Маклюэн: Пять лет назад, когда вы впервые приехали в Торонто с “Битлз”, была пресс-конференция. Я помню, как задал вопрос, используя запись на радио. У каждого из вас ответы были из трёх слов. Один из репортёров сказал: “Ребята не отвечают ни на один вопрос дольше минуты”, и кто-то спросил: “Он что, умный парень или что-то в этом роде?” – про Ринго или кто-то ещё. Вы сильно изменились за пять лет?
Джон: Ну, на самом деле в те дни вопросы были не из тех, на которые можно было дать пространные ответы. И было больше давления, и люди постоянно отпускали в наш адрес шуточки, знаете ли. Особенно журналисты и ведущие новостей. Я имею в виду, что все они сатирические, с приподнятой бровью и всё такое. Так что, мы отвечали им в том ключе, в котором нас спрашивали, понимаете.
Маклюэн: Но что я на самом деле имею в виду, так это перемены лично в вас, я знаю, это что-то значащее, я не имею в виду ничего из этого всерьёз, но изменения в вашем мышлении.
Джон: Да, я просто, в некотором роде, говорю, что повзрослел, знаете ли. В Британии постоянно пишут: “Повзрослей, наивный ребенок”, ну и всё такое. Даже моя тётя, которая меня вырастила. А семья продолжает писать, мол, хорошо, ты хочешь мира, но ты ещё не повзрослел. Ты должен это понять. Они не знают от Адама, что происходит. И это… Мне кажется, я только что повзрослел. Я имею в виду, я добился известности. У меня столько денег, сколько мне было нужно, и для чего всё это было нужно. Мне было нечего делать, понимаете. Я имею в виду, что наличие денег не решило проблему. У него заканчивается плёнка, не так ли?
Маклюэн: Хорошо, до того, как технологии двадцатого века сбили нас с толку, мы говорили о вас и о том, как вы изменились за последние пять лет. Как бы взрослеете.
Джон: Да, да. Всё было так, как задумали “Битлз”, у нас была вся слава и деньги, которые мы хотели, и это было четыре года назад, когда мы перестали гастролировать. И мы… мы успокоились и подумали: “Что ж, мы сделали это, теперь что делать?”. В 26 лет, чем ты собираешься заниматься всю оставшуюся жизнь? Просто, я имею в виду, моя тётушка всегда говорила: “Несчастным лучше быть в роскоши”, знаете ли. И в этом был определённый смысл. Но делать было нечего. Казалось, что для этого не было ни причины, ни надежды, ну, вы понимаете. А потом мы как бы спрятались на два года. Никакой прессы, никто не видел нас в течение двух лет. А потом мы начали выходить в свет. Мы только что вышли из двухлетней депрессии. Когда я встретил Йоко, и мы начали объединять наши усилия и говорить, что-то вроде: “Что у нас есть общего, кроме любви?” Потому что для меня она была из совершенно другого мира. И мы решили, что это любовь и мир, понимаете. Так что же мы будем с этим делать? А потом, как я уже говорил, мы получили письмо от одного парня, которое мы называем “газетой наоборот”, в котором говорилось: “Все вы, люди, имеющие доступ к средствам массовой информации, знаете, ваш долг – это что-то с этим сделать, попытаться изменить мир”. И я сказал, что, знаете, я спел в прямом эфире “Всё, что тебе нужно – это любовь” для двадцати миллионов человек. А “Битлз” всегда были за любовь. И Йоко говорила, ну, “я была на Трафальгарской площади в чёрном мешке” и всё такое. И мы пытаемся объяснить, ну, что с этим можно поделать. Я имею в виду, что мы – это только мы, независимо от того, какую известность мы можем получить и всё такое, и что вы можете сделать. В чём смысл, вы знаете. Это продолжается миллионы лет. И мы решили, что лучше что-то делать, чем ничего. Поэтому мы начали что-то делать. Вот мы и пришли, как видите. (комично) Та-да, та-да, ла-да, дам-та-да.
Маклюэн: Что за актриса у нас за спиной. А что насчёт Йоко? Просто последние пару дней наблюдаю за вами, за вами обоими. В некотором смысле, она молчаливый партнёр. Но я не думаю, что она молчит, и у меня такое чувство, что она оказывает на тебя реальное влияние.
Джон: Она такая. Она такая и есть.
Маклюэн: Как ты вписываешься в эту картину?
Йоко: Ну, хочу сказать, знаете, мы делаем это вместе, и это очень… Я имею в виду, что в этом больше смысла, когда мы делаем это вместе. До этого я ни с кем не работала. Всегда всё делала сама. И почему-то сейчас мне стало легче, потому что, ну, я уже подходила к тому моменту, когда стало так много напряжения и всё такое. Надежды было очень мало, поэтому я сказала: “Знаете, если я встану перед Белым домом, и если меня застрелят, тогда наша планета, возможно, начнет задумываться о мире”. Вот как трудно общаться, знаете ли. И, конечно, у Джона гораздо больше возможностей для общения, знаете, и всё такое. Поэтому мы используем это. А затем, идеализируясь, мы оба придумываем идеи, знаете, вместе. Так проще.
Джон: Она, конечно, не просто женщина, стоящая за мужчиной. В этих интервью и тому подобном, в прессе, очевидно, что больше внимания уделяется мне, потому что я знаменитый Битл. Но на любых шоу, где мы углубляемся в детали, мне, знаете, труднее справляться. Я полагаюсь на неё, потому что она очень умная и сильная женщина, понимаете.
Йоко: Спасибо.
Джон: И я, знаете, несколько раз думал, что я больший пессимист, чем она.
Йоко: Но, я имею в виду, что мы оба думаем, что слишком.
Джон: Да.
Йоко: Это первый этап, после…
Джон: Она всегда говорит, что “мы” думаем так. Мы, как мы сказали на пресс-конференции, намерены предотвращать рак, а не лечить его. Мы понимаем проблему рака или приёма лекарств. Но проблема не в том, что подростки набирают скорость и тому подобное. Проблема в обществе, в котором они живут под таким давлением, которое заставляет всех, всех взрослых принимать алкоголь, снотворные и барбитураты, всех подростков – курить травку, принимать метадрин или что-то ещё. И проблема не в том, что они принимают, и не в проблеме наркотиков. Проблема в обществе, которое вынуждает всех нас курить, пить, принимать наркотики или что-то ещё. Вот в чём проблема. И мы за профилактику, а не за лечение. Нам нравится иметь возможность делать и то, и другое. Но мы выступаем за лечение… Профилактика, извините. Не лечение.
Йоко: И ещё, знаете, это только начало. Вот почему циники думают, что мы ещё ничего не сделали. Конечно, нет, потому что это только начало.
Ричи Йорк (редактор журнала “Роллинг Стоун” в Канаде): «В состоявшейся в Торонто беседе с гуру всех интервьюеров Маршаллом Маклюэном не было недостатка в откровениях. “С ‘Битлз’ необходимо покончить, – заявил Джон Маклюэну, ставя, таким образом, всех, кому это было интересно, в известность о необратимости распада своей прежней группы, – они не меняются, превратились в музей или памятник, а ведь группа задумывалась отчасти как альтернатива всякого рода музеям. ‘Битлз’ превратились в музей, значит, с ними необходимо покончить – снести или перестроить”.
Кроме того, Джон разъяснил Маклюэну британское понимание звёздности: “Мы не американцы, которых превозносит Голливуд. Мы ведём себя тихо, ходим на балы в Лондонский “Палладиум” и не рассуждаем о мире и войне. Вот что нас ожидает в Лондоне”.
По мнению Маклюэна, всё дело было в адреналине. “Причина внезапного исчезновения динозавров заключается в том, что окружающая среда становилась всё более враждебна; всё больше адреналина выбрасывалось в их жилы, они становились всё больше и больше и, наконец, погибли. Это может случиться и с Америкой, – продолжал Маклюэн, – как это уже произошло с Британской империей. Адреналин перестал действовать. Можно сказать, что ваши [“Битлз”] песни ознаменовали конец бурной выработки адреналина. Для Соединенного Королевства музыка ‘Битлз’ стала концом гормонального всплеска и началом эпохи мира и сотрудничества”».
Джон Брауэр (организатор фестиваля “Возрождение рок-н-ролла в Торонто” в 1969 году): «После этого мы договорились, что поездом отправимся в Оттаву, чтобы встретиться с тогдашним премьер-министром Канады Пьером Эллиотом Трюдо».
Затем пара дала интервью репортёру “Си-Би-Эс Ньюс” Дэвиду Калхейну.
прим. – После встречи с Маршаллом Маклюэном в Университете Торонто Джон Леннон и Йоко Оно дали интервью новостному шоу “Си-Би-Си Уикенд” на телеканале “Си-Би-Си”, посвященному текущим событиям. Шоу вёл Ллойд Робертсон. Другим гостем был раввин Авраам Файнберг, который ранее пел вместе со всеми песню “Дайте миру шанс” (Give Peace A Chance) во время акции “в постели”.
Шоу транслировалось в прямом эфире с 22:15 до 23:15. Интервью проходило в студии “Си-Би-Си” в Торонто.
Интервью с Ленноном началось с того, что законодатель Рассел Доэрн по каналу связи из Виннипега зачитал письмо от премьер-министра Манитобы, в котором последний спрашивает, приедут ли к ним в новом году Леннон и Оно, чтобы способствовать установлению мира.
Леннон назвал это приглашение “прекрасным” и сказал, что обязательно посетит эту провинцию в год празднования 100-летия, хотя так этого и не сделал.
Леннон ещё раз объяснил, почему он выбрал Канаду для своей кампании за мир: “Я не хочу быть мистером и миссис Мёртвые святые 1970 года”, – сказал он.
Раввина Файнберга спросили, не была ли кампания за мир, по его мнению, пустой тратой сил, но он ответил, что она того стоила, поскольку “направлена на то, чтобы перешагнуть через политиков и достучаться до людей”.
Мэй Пэнг (будущая подруга Джона Леннона): «Каждый раз, когда Джон с Йоко что-то делали, у нас [в “Эй-Би-Кей Компани” – компании Аллена Кляйна] трещал телефон. Часто эти звонки – просьбы об интервью, отзывы об их политических акциях, предложения о новых эффектных выступлениях – были столь же сумасбродными, как и они сами».
Реклама журнала “Кэшбокс”, 20 декабря 1969 г.
Алан Смит (газета “Нью Мюзикл Экспресс”, 20 декабря 1969 года): «“У вас с Эриком сложилось общество взаимного восхищения. Вы не находите, что стимулируете друг друга в музыкальном плане?”
Джордж: “Ну, он меня стимулирует. Вам придется спросить его, есть ли у него то же самое. Но он мне нравится, я его люблю, он как будто один из тех людей, с которыми я в очень хороших отношениях. Это как смотреть на себя со стороны. В какой-то мере он моё отражение. Есть люди, с которыми нравится общаться, но не обязательно видеться с ними постоянно, потому что каждый раз, когда встречаешься, не обязательно будет желание их видеть. С Эриком я всегда хорошо провожу время, когда вижу его. Если я когда-нибудь прошу его сыграть для меня на какой-нибудь пластинке, то меня всегда устраивает всё, что бы он ни играл, и кажется, что у нас хорошие отношения. Если посчитать, сколько раз я его видел и сколько раз мне доставляло удовольствие видеть его, то это довольно высокий показатель. Эрик из тех людей, которым нужен пинок под зад, потому что он в основном замкнутый человек. Он очень талантлив, но не похож на лидера. Со мной то же самое, мне нужен кто-то, кто заставлял бы меня что-то делать”».
Алан Смит (газета “Нью Мюзикл Экспресс”, 20 декабря 1969 года): «Рассказывая о том, какой фурор вызвал его отказ от Ордена Британской Империи, и о причинах, которые он изложил в своем письме, Джон сказал: “Всё это так досадно из-за того, что не имеет значения, вернул я орден или нет, потому что технически я всегда буду им награждён. Это похоже на то, что я всегда буду Битлом!”
Мы затронули тему страха. Джон сказал: “Страх приходит и уходит. У меня те же страхи и паранойя, что и у любого другого человека, и я по-настоящему боюсь умереть, или того, что Йоко умрёт раньше меня, когда нам будет по 60 лет, и все другие безумные страхи. Любой страх, который есть у тебя, есть и у меня. Люди думают, что мы с Йоко, должно быть, наслаждаемся роскошью. Они думают, что деньги защищают, но мы очень неуверенны в себе. Расскажи мне о своем страхе, и я смогу вывести тебя из равновесия”.
Мы затронули тему сожаления. “Я сожалею, что Йоко не была моим ребенком. Мне не нравится мысль о том, что она что она родилась в чьём-то чреве. Это одна из самых больших причин моей зависти. Ужасно, что она была в чужой утробе, но я ничего не могу с этим поделать.
Я каждый день испытываю сожаления, но они не влияют на моё отношение к будущему. Мне нравится играть вслепую. Мне нравится играть в концептуальные шахматы, а не просто расставлять шахматы на доске”.
Мы ещё немного поговорили о “Битлз”: “То, как мы все чувствуем в ‘Битлз’ сегодня – это своего рода отголосок всех тех встреч, которые у нас были во время событий с ‘Эй-Ти-Ви’-‘Нозерн Сонгз’. Мы каждый день были все на этих ужасных собраниях, которые заставляли нас нервничать. Всё это до сих пор витает в воздухе между нами. Ничего серьёзного. Просто нам было очень тяжело. Нам пришлось выслушивать весь этот бред о бизнесе, о банковских делах и попытаться разобраться в технических деталях. Мы говорили о деньгах. Мы услышали, как много мы потратили впустую, и это было настоящим потрясением. Это поставило всех нас в ‘Битлз’ в плохое положение”».
Газета “Нью Мюзикл Экспресс”, 20 декабря 1969 года: «Фортуна от них отвернулась. За последнюю неделю два американских промоутера попытались убедить “Битлз” вернуться на сцену. В качестве приманки предлагался гарантированный доход в размере не менее двух миллионов фунтов стерлингов – в общей сложности за 13 концертов! Но оба предложения были отклонены компанией “Эппл”, принадлежащей группе, на том основании, что, если “Битлз” решат ещё раз выступить с концертами, то это будет организовано самой “Эппл”. Первое предложение поступило от Сида Бернстайна – промоутера первых трёх турне группы по США, который предложил миллион долларов за выступление “Битлз” на поп-фестивале в Голландии в августе следующего года. В дополнение к этому промоутер Майк Белкин предложил 1 700 000 фунтов стерлингов за турне по двенадцати городам с выступлением на крупнейших стадионах Америки. Теперь очевидно, что никакие деньги не заставят Джона, Пола, Джорджа и Ринго продолжать выступать в составе “Битлз” из-за несовпадения их индивидуальных интересов, поэтому группа почти наверняка никогда больше не появится на сцене в своём нынешнем виде. Последнее предприятие Джона Леннона, в сотрудничестве с его женой Йоко – это план снять документальный фильм об убийстве Джеймса Хэнратти в 1962 году».
прим. – В марте 1969 года американский промоутер Сид Бернстайн, который был первым концертным промоутером, организовавшим выступление “Битлз” в Соединенных Штатах, предложил им дать четыре концерта в США, но “Битлз” отклонили его предложение. В декабре 1969 года он снова попытался уговорить их на другой проект – выступить на поп-фестивале в Голландии в августе 1970 года. “Битлз” снова отклонили его предложение, а также ещё одно предложение, поступившее от двух американских промоутеров, выступить с концертами в США.