Новый контракт с “И-Эм-Ай”/“Кэпитол”

20 сентября 1969 г.

Алан Смит (газета “Нью Мюзикл Экспресс”, 20 сентября 1969 года): «Джон Леннон на выходные решил слетать в Канаду – вы знаете, как это бывает, – и когда он вместе с Йоко Оно, Эриком Клэптоном, Клаусом Вурманом и барабанщиком Аланом Уайтом приехали в Торонто, они выступили на возрождении рок-н-ролла и фантастически провели время, распевая старые песни рок-рейверов.

– Шумиха была невероятной – сказал Джон, вернувшись в понедельник в Лондон. – Никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо.

Он был совершенно озадачен сообщением в “Дейли Миррор” о том, что Джона и Йоко освистали и прогнали со сцены.

– Всё, что я могу сказать, – сказал Джон, и слова просто бурлили у него от восторга, – это то, что там было около двадцати пяти тысяч человек, и, возможно, пятнадцати из них это не понравилось. Не знаю. Я ничего не такого слышал. Такое всегда пишут люди из ежедневных газет!

Мы начали играть такие вещи, как “Синие замшевые туфли” (Blue Suede Shoes), репетировали в самолёте. Это был настоящий сумасшедший дом! Все были по-настоящему вместе. Это было так здорово, как… В общем, мы исполнили все “Деньги” (Money) и “Потрясная мисс Лиззи” (Dizzy Miss Lizzie), и это было потрясающе.

Все были с нами и подпрыгивали, демонстрируя знак мира, потому что так или иначе знали большинство номеров, и мы исполнили номер под названием “Холодная индейка” (Cold Turkey), который никогда раньше не исполняли, и публика обезумела от восторга. Его ещё никто не записывал. Это было наше первое выступление, и то, как Эрик, Клаус и Алан, барабанщик, который раньше играл с Аланом Прайсом, то, как мы вместе сыграли эту песню, было похоже на то, что мы играли её годами.

Похоже, в будущем это будет группа “Пластик Оно Бэнд”! Хотя не уверен, потому что она очень поддаётся изменениям.

Всё это было забавно, потому что мне позвонили в девять часов вечера в пятницу, а в субботу я уехал в три часа дня и ещё до того, как они повесили трубку, собрал всю группу!

Это был фантастический концерт. Литтл Ричард, Чак Берри, Джин Винсент, Бо Диддли, Джерри Ли Льюис и “Дорз”. Йоко исполнила номер, который был наполовину рок-н-ролльным и наполовину безумным, и это их по-настоящему шокировало! После того, как Йоко отыграла примерно четверть часа, мы оставили наши усилители включёнными, как погремушки, и закурили на сцене. А когда они остановились, вся толпа скандировала “Дайте миру шанс”.

Я смог поздороваться с Ричардом только на ходу, а потом он как будто потерялся, но Джин Винсент наблюдал за нами на сцене и плакал, такие были эмоции.

Джон рассказал, что он хотел принять участие в бесплатном концерте в Гайд-парке 5 сентября, который был отменён, и что выступление на сцене дало ему отличный толчок, и он хотел бы сделать это снова».

Пол, Ринго и Ален Кляйн возле “Эппл” на Сэвил-Роу.

Газета “Дейли Экспресс”: «Компания “Эй-Ти-Ви” имеет почти 50 процентов акций фирмы “Нозерн Сонгз”. Пол имеет 751,000 долю на общую сумму в 1,5 миллиона фунтов стерлингов, Джон имеет 694,000 доли на общую сумму 1,4 миллиона фунтов стерлингов, Ринго имеет 40,000 долей на сумму 80 000 фунтов стерлингов. Джордж, к этому времени, продал все свои доли».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Аллен Кляйн заключил с “И-Эм-Ай”/“Кэпитол” кардинально новый контракт для “Битлз”, предусматривающий повышенную ставку авторского вознаграждения. Хотя срок действия их контракта истекал только в 1976 году, группа практически выполнила его минимальное условие – выпустила пять долгоиграющих пластинок и пять синглов, так что у Кляйна была сильная переговорная позиция.

Их предыдущая сделка с “Кэпитол” уже была очень выгодной: 17,5% с оптовых продаж в США, но Кляйну удалось добиться 25%. Пол оказал должное содействие и подписал контракт вместе с Ринго и Джоном».

Аллен Кляйн (музыкальный менеджер): «Даже Маккартни поздравил меня с новым контрактом. Я плотно контактировал с “И-Эм-Ай” и “Кэпитол”. Они понимали, что не могут помешать артисту записываться, поэтому ставки авторских вознаграждений выросли. На нас приходилось более пятидесяти процентов бизнеса “Кэпитол Рекордз”. Они были всего лишь нашими дистрибьюторами. Я оказал “Кэпитол” огромную услугу. Я поставлял им продукт. Эти ребята хотят работать, но их нужно мотивировать. Они не будут работать, пока звукозаписывающая компания их обманывает. Но если кто-нибудь избавит их от этого дерьма и заключит честную сделку, то они будут работать».

Пол: «Нас всех пригласили в “Эппл” подписать новый контракт с “Кэпитол Рекордз”. В группе было очень напряжённо и было ощущение, что она на грани распада. Мы встретились, и ситуация становилась очень серьёзной. На встрече участвовали только все из “Эппл” и Аллен Кляйн, и никто не был этому рад. По-моему, Джордж был в отъезде, навещал семью, но мы с Ринго были на собрании».

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Джордж был в Чешире, навещал свою больную мать, но через несколько дней вернулся и поставил свою подпись».

Дэвид Наттер (фотограф): «Я случайно оказался в здании, и они спросили, не мог бы я их сфотографировать? И я сфотографировал. Всё это было очень спонтанно. Я не знал, что там происходило. Честно говоря, мне показалось, что они подписывают какую-то салфетку или что-то в этом роде. Но у меня возникло ощущение, что в комнате царила очень гнетущая атмосфера. Я бы сказал, что это было не самое счастливое место».

С мая 1969 года Кляйн выступал за повышение ставки авторского вознаграждения. По его словам, финансовое положение “Битлз” было шатким, и в интересах “И-Эм-Ай” было заключить для них более выгодную сделку. Группа почти выполнила минимальные условия своего существующего контракта с января 1967 года, выпустив множество успешных синглов и альбомов.

Выход “Белого альбома” в ноябре 1968 года увеличил долю “И-Эм-Ай” на британском рынке звукозаписи с 28% примерно до 40%, а объём розничных продаж превысил 900 000 фунтов стерлингов. Кроме того, “Битлз” вскоре должны были выпустить альбом “Эбби-Роуд”, что давало Кляйну сильную позицию на переговорах.

Существующий контракт “Битлз” с “И-Эм-Ай” и “Кэпитол Рекордз” давал им 17,5% от оптовой цены в США – уже немалую сумму. Кляйн смог увеличить цену до 25%. Он смог доказать, что, если лейбл будет возражать, “Битлз” перестанут записываться для них.

В обмен на более высокую ставку “Битлз” должны были выпускать по два новых альбома в год, как группой, так и по отдельности, вплоть до 1976 года. По условиям сделки, стоимость новых альбомов до 1972 года составляла 58 центов, а после – 72 цента.

Кляйн также добился от “Эппл Корпс” права на производство и продажу пластинок “Битлз” в США. “И-Эм-Ай” сохраняла выпуск пластинок, но “Кэпитол Рекордз” будет выпускать их от имени “Эппл”. “Эппл” получала возможность получать прибыль от разницы между производственными и розничными затратами.

Новые условия впервые дали “Битлз” право самим определять способы производства и продажи их музыки.

Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «На встрече Джон и Йоко назначили Кляйна бизнес-менеджером своей компании “Бэг Продакшинз”».

Пол: «Я думаю, что Джон находился под сильным влиянием Аллена Кляйна, который, как я слышал, сказал Джону – в первый раз, когда кто-то это сказал: “Чего хочет Йоко?” Так вот, поскольку Йоко нравился Кляйн, потому что он был за то, чтобы давать ей всё, что она хотела, он был подходящим человеком для Джона. Такова моя теория о том, как это произошло. Мы забыли о музыке, это был просто бизнес».

Питер Браун (персональный помощник “Битлз”): «Приехал и Пол. Это был один из тех редких случаев в течение последних недель, когда Маккартни появился, и это был его почти последний визит. Он был как обычно воодушевленный, полный идей для нового альбома “Битлз”. Пол, постоянно искав­ший пути возврата к дружеской атмосфере прошлых лет, всё ещё полагал, что они смогут решить все проблемы мирно. Он обратился к остальным: “Послушайте, что-то у нас идёт не так, и мы должны это исправить. Я думаю, что мы снова должны стать группой – маленьким союзом, которым мы всегда были”. Он предложил организовать клуб “Оди­ноких сердец”, куда вошли бы ближайшие друзья каждого из “Битлз”, а затем всем вместе отправиться в какое-нибудь небольшое турне по маленьким клубам».

Из интервью Пола Маккартни журналу “Саундз” (1987 г.):

Де Кёртис: На этой встрече ты предложил провести турне “Битлз” по клубам?

Пол: Это предложение было моей реакцией на то огромное давление, которое на нас оказывалось. Ещё до того, как я начал записывать [сольный альбом] “Маккартни”, я думал, что тот же принцип можно применить и к “Битлз”. Я предложил отбросить всю суету, которая нас одолела, и играть в маленьких клубах, то есть вернуться к своим корням. Я думал, что это помогло бы нам снова обрести себя.

Пол: «Мы собрались, но все немного удивились: “Ну и зачем мы это делаем? Мы уверены, что группа продолжит работу?” “О, конечно, всё это будет продолжаться”. “Ну, и как это будет продолжаться? Что мы собираемся делать? Масштабные шоу?” Я предложил: “Полагаю, что нам следует вернуться к основам. Я думаю, что мы вышли из-под контроля, мы перегрузили себя, и я думаю, что всё, что нам нужно, – это восстановить нашу музыкальную идентичность и снова понять, кто мы такие, поэтому нам следует вернуться к небольшим концертам – я действительно считаю, что мы отличная маленькая группа. Мы должны вернуться к своим корням, и кто знает, к чему это приведёт? Возможно, после этого мы захотим всё свернуть, а может решим, что у нас всё ещё есть шансы”.

Джон сме­рил меня взглядом и сказал: “Ну, я думаю, ты спятил, – что немного сбило меня с толку. – Я не собирался говорить вам, пока мы не подпишем контракт с ‘Кэпитол’, но я ухожу из группы! Кляйн просил меня не говорить тебе, но, раз уж ты спросил, я ухожу из группы”. Мы побледнели, и наши челюсти немного отвисли».

Джон: «Я сказал Полу: “Я ухожу”. Я знал об этом во время перелета в Торонто или до того, как мы отправились в Торонто, потому что я сказал Аллену, что ухожу, я сказал Эрику Клэптону и Клаусу, что ухожу, но, вероятно, я хотел использовать их как группу. Я ещё не решил, как это сделать – создать новую постоянную группу или что-то в этом роде, – а потом подумал: чёрт возьми, я не собираюсь связывать себя с другими людьми, кем бы они ни были.

Я объявил об этом себе и окружающим меня людям по дороге в Торонто за несколько дней до этого. И в самолете – Кляйн летел с нами – я сказал Аллену: “Всё кончено”. Когда я вернулся, было несколько встреч, и Аллен сказал: “Ну, успокойся, успокойся, нужно ещё многое сделать с точки зрения бизнеса”, и это не было бы своевременным в то время».

Пол: «Должен признать, что мы понимали, что в какой-то момент это произойдёт, потому что он был сильно увлечён Йоко. Джону нужно было дать волю своим чувствам. Никто иной как Джон хотел закончить период “Битлз” и начать период “Йоко”, и ему не хотелось, чтобы они мешали друг другу. Но что было не слишком умно, так это идея: “Я не собирался говорить вам об этом, пока мы не подпишем новый контракт”. Старый добрый Джон – ему пришлось проговориться. И на этом всё закончилось. Что ещё может сказать ключевой участник группы, кроме как “Я ухожу”.

Я на самом деле не знал, что сказать. Мы должны были как-то отреагировать на его действия; он контролировал ситуацию. Помню, как он сказал: “Это странно – сообщить вам, что я ухожу из группы, но в некотором смысле это довольно волнующе. Я как будто вспоминаю, как сказал Синтии, что хочу с ней развестись”. Я думаю, что, судя по тому, как он говорил, это вызвало у него прилив адреналина. Это было в духе Джона, и я восхищался его таким противоречивым поведением с тех пор, как мы были подростками, когда я впервые встретил его. Он на самом деле был немного чокнутым, в самом хорошем смысле этого слова. Но хотя мы все понимали, что он имел в виду, для тех, кто находился по другую сторону баррикад, это было не так захватывающе. Вот и всё. Он был очень целеустремлён, так что мы ничего не могли поделать: “Ты имеешь в виду уход”? Значит, это группа, значит…” Только позже, когда этот факт стал очевиден, это стало по-настоящему огорчать».

Джон: «Потом мы с Полом что-то обсуждали в офисе, и Пол просил что-то сделать, а я продолжал твердить: “Нет, нет, нет” на всё, что он говорил».

Пол: «Джон отказывался от каждого предложения».

Джон: «И вот настал момент, когда я должен был что-то сказать. И я сказал: “Группы больше нет, я ухожу”. Там был Аллен, и он попросил не говорить об этом. Он не хотел, чтобы я сказал об этом даже Полу. Но я ничего не мог с собой поделать, я не мог остановитьcя, это вырывалось наружу.

И вот что произошло. И Пол и Аллен сказали, что они рады, что я не собираюсь объявлять об этом, как будто я собирался сделать из этого важное событие. Не помню, сказал ли Пол “Никому не говори”, но он был чертовски рад, что я этого не сделал. Он сказал: “Ну что ж, это значит, что на самом деле ничего не произошло, если ты не собираешься ничего говорить”. Как и у любого человека, когда он говорит о разводе, его лицо меняется. Похоже, он на самом деле всё понял, что это окончательное решение и через шесть месяцев он всё это высказал. Я был дураком, что не сделал этого, не сделал того, что сделал Пол, а именно не использовал это для продажи пластинки».

Ринго: «После дебюта группы “Пластик Оно Бэнд” в Торонто мы встретились на Сэвил-Роу, где Джон, наконец, довел дело до конца. Он сказал: “Ну, вот и всё, ребята. Давайте покончим с этим”. И мы все согласились. И хотя я сказал “да”, потому что это подходило к концу (всё равно это не удержать, если такое к этому отношение) Не знаю, сказал бы я сам: “Заканчиваем”. Я бы, наверное, задержался ещё на пару лет. Но когда мы собрались в офисе, то поняли, что всё нормально. Мы не сердились и по-настоящему не ссорились. Это было похоже на то, что в комнате прозвучало намерение, и каждый сказал то, что сказал. Джон не думал, что нам следует уходить, просто он считал, что мы должны расстаться. Это было не “я ухожу, ты уходишь”. Это было: “Ну, всё! С меня хватит. Я хочу сделать это…”

Если бы это случилось в 1965-м или даже в 1967-м, это было бы сильным потрясением. На самом деле, это было просто “давайте покончим с разводом”. Джон всегда был самым решительным, когда дело касалось чего-то важного».

Пол: «Мы не собирались ничего говорить об этом в течение нескольких месяцев по деловым соображениям. Но самое обидное для меня было то, что Джон на самом деле не собирался нам говорить об этом. Мы подписали новый контракт с “Кэпитол” в некотором замешательстве, не совсем понимая, зачем мы это делаем».

Джордж: «Я не помню, как Джон сообщил, что он хочет уйти из “Битлз”. Не помню, от кого я это услышал. Все мы пытались уйти из группы, в этом не было ничего нового. У каждого этот уход затянулся на годы. Когда мы были ещё молоды, группа “Битлз” была чем-то вроде транспортного средства, позволяющего нам достигнуть цели, но теперь наступил момент, когда она начала нас ограничивать. Ограничений было слишком много. Это вело к саморазрушению, и я ничуть не огорчился, узнав, что кто-то хочет уйти из группы, потому что я и сам хотел этого же. Я понимал, что у меня есть перспективы после разрыва с группой. Она перестала нравиться нам, от неё следовало избавиться. Группа превратилась в смирительную рубашку».

Джон: «Я создал группу. Я же её и распустил. Всё именно так и произошло. Моя жизнь с “Битлз” превратилась в ловушку. Когда я в конце концов собрался с духом и сказал своим друзьям, что, цитирую, хочу развода, они понимали, что это всерьёз».

Пол: «Мы [с Джоном] вместе выросли, и долгое время были друзьями. Однако к концу существования “Битлз” в наши отношения стали встревать вопросы бизнеса. У “Битлз” появился американский менеджер, и мне он не нравился. Так что мы стали спорить – главным образом о делах. Что касается музыки, то мы прекрасно ладили, мы всегда были друзьями. В конце концов, именно деловые проблемы привели к распаду “Битлз”».

Нил Аспинал (управляющий директор “Эппл Корпс Лимитед”): «Было грустно слышать все эти разговоры о распаде. Мы пробыли вместе много лет, пережили самые разные события, удачи и всё остальное, и мысли о расставании вызывали печаль и тревогу. Это пугало всех. Разрыв был медленным. Поначалу то, что Пол отказался подписать контракт с Алленом Кляйном, ещё не означало, что группа “Битлз” распалась, потому что они записали “Эбби-Роуд”. Джон всё чаще работал с Йоко, а не с “Битлз”, но всё-таки записал “Эбби-Роуд” вместе с остальными. Всё случилось не вдруг, всё шло к этому, а после “Эбби-Роуд” они перестали собираться вместе – я уже не видел, чтобы они приходили в студию и работали».

Ринго: «Во время работы над “Белым альбомом” я собирался уйти, потому что считал, что они по-настоящему близки, а каждый из них думал, что близки остальные трое. Это было мнительностью. Когда ушёл Джордж, мы ещё не понимали, что происходит. Но, по-моему, всё закончилось после встречи в офисе на Сэвил-Роу, когда мы сказали: “Ну, вот и всё”. Мы держались вместе ради “Эбби-Роуд”. Но знаете, всё уже было решено. А потом оказалось, что, несмотря на разрыв, разум не в состоянии осознать его. Тело какое-то время продолжает вести прежнюю жизнь, и только потом начинаешь заниматься своими делами».

Джон: «Кроме того, что Йоко дала мне смелость вырваться из обы­вательских оков, она также да­ла мне внутренние силы более внимательно посмотреть на мое ещё одно супружество. МОЕ НАСТОЯЩЕЕ СУПРУЖЕСТВО. С “Битлз”, что душило меня го­раздо более сильно, чем семей­ная жизнь. Хотя я прежде думал об этом достаточно часто, мне не хватало мужества разорвать эти узы раньше.

Моя жизнь с “Битлз” стала ловушкой. Петлей из магнитофонной ленты. Я уже делал са­мостоятельные короткие вылаз­ки – писал книги, помогал пере­делать их в пьесу для Нацио­нального театра. Я даже снимал­ся в кино без других (парши­венький фильм, режиссёром ко­торого был чудак, стремя­щийся к известности, Дик Лестер).

Когда я, наконец, набрался му­жества сказать остальным троим, что я, кавычки открываются, тре­бую развода, кавычки закрывают­ся, они поняли, что это всерьёз, в отличие от предыдущих угроз Ринго и Джорджа покинуть группу. Должен сказать, я чувствую себя виноватым за то, что вывалил это на них, не предупредив заранее. В конце концов, у меня была Йоко, а у них – лишь они сами. Я чувствовал себя настолько виноватым, что подпи­сал имя Маккартни в качестве со­автора моего первого самостоятельного сингла, вместо того чтобы написать имя Йоко, которая на самом деле и была соавтором (“Дайте миру шанс”).

Я создал группу. Я её распустил. Всё очень просто. Оборачиваясь назад, могу сказать: “Битлз” были не более важной частью моей жизни, чем любая другая (и даже менее важной, чем некоторые). Для меня не имело значения, буду ли я вновь записывать пла­стинки. Я ни­когда не разделял мнения, де­скать, художник “в долгу перед публикой” – не более чем мнения, что молодёжь в долгу перед коро­лем и страной. Я сам сделал себя таким, каков я сегодня. Хорошим и плохим. Ответственность лежит только на мне.

Все дороги ведут в Рим. Я от­крыл магазин и публика покупала товар по ценам честного рынка. Не бог весть что. А что касается шоу-бизнеса, я никогда не считал его смыслом жизни. Я часто желал – зная, что это тщетно, – чтобы мы с Йоко не были знамениты, и чтобы у нас могла быть настоящая частная жизнь. Но это – как пролитое моло­ко, или даже скорее кровь, и я ста­раюсь ни о чём не сожалеть и не намерен тратить энергию и время, пытаясь стать безымянным. Это столь же глупо, как и снова становиться знаменитым.

Я находился под прессом всевозможных контрактов с двадцати двух лет. Это всё, что я знал в те годы. Я не был свободен. Я был посажен в клетку. Мои контракты будили во мне физическое ощущение пребывания в тюрьме. В какой-то момент жизни для меня стало важнее очутиться лицом к лицу с реальностью, с самим собой, чем со взлётами и падениями исполнительской деятельности и мнения публики. Рок-н-ролл перестал быть для меня радостью. Конечно, сойти со сцены труднее, чем продолжать шоу. Я знаю об этом по собственному опыту. Я испытал на себе и то и другое. Я выпекал пластинки с 1962 года. Решительный уход может показаться смертью, словно тебе пробило шестьдесят пять пенсионных лет и кто-то, постучав три раза по столу в твоем служебном офисе, провозгласил: “Жизнь окончена. Пора играть в гольф!”. Меня нарекли и обрекли на всю жизнь быть рок-идолом, и я ненавидел это. Я потерял творческую свободу, оказавшись пленником клишированного образа творца, художника, артиста, каким он якобы должен быть по представлению молвы, по мнению толпы. И многие художники приносят себя в жертву этому фальшивому образу, умирая от пьянства, как Дилан Томас, от безумия, как Ван Гог, от дурной болезни, как Гоген.

Мне было страшно оставить дворцовые чертоги, хотя я и сознавал, что пребывание в них грозит смертью. Ведь именно это убило Пресли. Короли, как правило, становятся жертвами своих придворных. Их обкармливают, спаивают, развращают, пытаясь приковать к трону. Многие из королей вообще не просыпаются от дурмана. Быть окруженным рабами и придворными равносильно смерти. Никто не смеет сказать королю, что он голый. Никто не смел сказать это Элвису Пресли. Никто не смеет сказать это Микку Джаггеру, Полу Маккартни, Бобу Дилану. Никто не смел сказать это и мне. А когда Йоко впервые осмелилась, я не захотел, отказался признать это. Не буду скрывать, что даже сейчас, когда я осознал истину, это причиняет мне боль. Рано или поздно народ начинает требовать музыку более реалистическую, более честную, музыку, идущую от сердца, а не от легких. Жизнь – это искусство. А если искусство хочет, в свою очередь, стать жизнью, оно должно быть естественным. Для меня всё неестественное и бессмысленное – антиискусство».

Из интервью Джона Леннона журналу “Пипл” (1980 г.):

Ковальский: Говоря о Джоне и Йоко, и о Поле и Линде, неизбежно возникает вопрос о распаде “Битлз”. Никто до сих пор не понимает, что же произошло на самом деле, каковы истинные причины распада?

Джон: Мне кажется, что однозначно на такой вопрос ответить невозможно – слишком много субъективных факторов наложилось одновременно. По-моему, все началось с “Белого альбома” и перекинулось в 1970 год. Непонимание, нежелание, неестественность. Очень много слов, начинающихся с “не”, и любое можно поставить перед “Битлз”. Нам стало трудно вместе, и наиболее остро это начало ощущаться во время работы над альбомом “Пусть будет так”. Первым не выдержал Джордж, потом Ринго; они ушли, но нам казалось, что ещё не всё потеряно, и мы сумеем повернуть стрелки вспять. Какое легкомыслие! Сейчас всё в каком-то тумане, я не могу вспомнить точную хронику событий. Помню, что мы встретились в “Эппл”. Мы собрались для того, чтобы откровенно поговорить, и нам было что сказать друг другу. Но честно, мне было на всё насрать. Наверное, у меня был жалкий вид, потому что никогда не стоит играть шута при королевском дворе, если его играть не хочешь. Это противоречие я обильно заливал виски и джином.

Ковальский: Ты принимал наркотики?

Джон: Да, было дело. Но на иглу я никогда не садился. Я принимал “колёса”, “кислоту”, курил, но всё это проходило спокойно, без пристрастия и истерик. Сам удивляюсь, как это не прибило меня. Ведь риск был огромный. Я видел людей, музыкантов, сторчавшихся в жопу. Ужасное зрелище.

Ковальский: А Йоко повлияла на тебя в этом смысле?

Джон: В смысле принимать или нет?

Ковальский: Да.

Джон: Едва ли. Скорее мы были соучастниками.

Ринго: «Мы не стали сразу объявлять во всеуслышание о нашем разрыве. Аллен Кляйн предложил: “Разбегайтесь, если хотите, ребята, но никому ничего не говорите”».

Пол: «Поначалу мы решили не объявлять о распаде. Но я уже не мог смотреть в глаза знакомым, которые приставали с вопросами: “Как дела в группе?”. Я-то прекрасно знал, как наши дела».

Ринго: «Люди не хотели, чтобы группа распалась, но давление было не слишком сильным. Мы думали: “Если мы продержались так долго, продержимся и ещё немного”. Вот почему мы продолжали молчать, несмотря на то, что это было нелепо, – это помогало. Не каждый день, а, скажем, два дня в месяц. У нас ещё бывали удачные дни, потому что мы оставались друзьями, а потом всё опять менялось к худшему».

Джон: «Пол и Аллен заявили, что они рады тому, что я не собираюсь объявлять о разрыве, – как будто я собирался делать из этого сенсацию».

Ринго: «Как только стало известно, что группа распалась, мы испытали облегчение. Думаю, таким же было облегчение, когда мы узнали, что сингл “Земляничные поляны навсегда” (Strawberry Fields Forever)/ “Пенни-Лейн” (Penny Lane) не занял первое место в хит-параде. Кажется, я просто уехал домой, что было потом – не знаю. Некоторое время я сидел в саду, гадая, что мне теперь делать. Узнав, что всё кончено, обычно возвращаешься домой и думаешь: “О? господи, вот и всё. Как же мне теперь быть?”. Для меня этот период стал драматичным – точнее, травматичным».

Джордж: «Когда наши пути разошлись, я почувствовал радость от того, что у меня появилась свобода, возможность мыслить своей скоростью, приглашать в студию музыкантов, которые будут аккомпанировать моим песням. Это звучит странно, потому что многие мечтали войти в группу “Битлз” – в то время это считалось бы неслыханной удачей. Так оно и было. Но неплохо было и выйти из группы. Это чем-то похоже на взросление, когда ты покидаешь дом и расправляешь крылья.

Мы всегда считали, что было бы неплохо заняться сольными записями и посмотреть, что из этого выйдет. Но вместе с тем моя жизнь переходила в совсем другое измерение. Быть маленькой поп-группой, такой, как “Битлз”, означало мириться с тесными рамками. Мне хотелось уехать в Гималаи, общаться и играть с разными людьми. У меня было много друзей вне группы, как и у всех нас».

Рэй Конноли (журналист газеты “Ивнинг Стэндарт”): «В сентябре 1969 года я бродил по офису компании “Битлз” – “Эппл”, пока участники группы обсуждали что-то в кабинете руководства. Вдруг что-то произошло – встреча прервалась, и на лестнице началась какая-то суета. Тогда мне не удалось узнать, что случилось. Но из дальнейшего общения с Ленноном, который держался независимо от других участников группы, я сделал вывод, что группа “Битлз” распалась».

В этот день американская радиостанция “Даблю-Кей-Би-Даблю” транслировала в эфире ранний вариант неизданного альбома “Вернись” (Get Back), подготовленный Гленом Джонсом с марта по май 1969 года и завершённый 9 мая. Эта трансляция стала основой пиратской копией альбома под названием “Оу-Пи-Ди” (O.P.D.).

Этот альбом особенно интересен тем, что он представляет собой единственный полноформатный выпуск недокументированной версии неизданного альбома, содержащий несколько секунд после песни “Вернись” (Get Back) и различные небольшие правки, сделанные в начале мая 1969 гоlf. Он включает в себя более расширенную версию композиции “Врубись в это” (Dig It) по сравнению с другими выпусками того времени и полную, неотредактированную версию песни “Блюз для тебя” (For You Blue). Альбом был сведен в студии “И-Эм-Ай” 28 мая 1969 года.

Сторона “А”:

1. (разговоры), “Поезд, следующий за отправляющимся в 9:09” (One After 909) с неудачным началом – 3:07, запись 30 января 1969 г.
2. “Рокер” (Rocker) / “Оставь последний танец для меня” (Save The Last Dance For Me) / “Не обмани моих ожиданий” (Don’t Let Me Down) / (разговоры) – 2:17.

В январе 1969 года “Битлз” записали две версии песни “Я готов” (I’m Ready) Фэтса Домино 1959 года. Песня была написана Домино, Элом Льюисом и Сильвестром Брэдфордом. Впервые они исполнили эту песню 21 января и вернулись к ней на следующий день, сыграв вместе с песней “Оставь последний танец для меня” (Save The Last Dance For Me) группы “Дрифтерс”. Глин Джонс выбрал попурри из этих двух песен для второй, третьей и четвертой версий альбома, но все они были отвергнуты группой. В трек-листе песня “Я готов” (I’m Ready) была неправильно названа как “Рокер” (Rocker). Песня “Не обмани моих ожиданий” (Don’t Let Me Down) ­– запись от 22 января 1969 г.

3. “Не обмани моих ожиданий” (Don’t Let Me Down) с неудачным началом, (разговоры) – 3:52.
4. (разговоры), “Выискивать мелочь” (Dig A Pony) с неудачным началом, (разговоры) – 4:09, запись от 23 января 1969 г.
5. “У меня такое чувство” (I’ve Got A Feeling), (разговоры) – 2:50, запись от 22 января 1969 г.
6. (разговоры и отсчёт), “Вернись” (Get Back), (разговоры) – 3:01.

Оригинальная неотредактированная версия с более длинной кодой. Официально выпущенная версия микса от 28 мая представляет собой ту же версию, но с кодой из другого дубля, отредактированной в конце.

Сторона “Б”:

7. (разговоры), “Блюз для тебя” (For You Blue) с неудачным началом, (разговоры) – 2:52.
8. “Тедди-Бой” (Teddy Boy), (разговоры) – 3:43, запись от 24 января 1969 г.
9. “Мы вдвоём” (Two of Us), (разговоры), “Мэгги Мэй” (Maggie Mae) – 4:11, запись от 24 января 1969 г.
10. “Врубись в это” (Dig It), (разговоры) – 5:20, запись от 24 января 1969 г.
11. (разговоры), “Пусть будет так” (Let It Be) – 4:10.
12. “Долгая извилистая дорога” (The Long And Winding Road) – 3:44.

13. “Вернись” (Get Back) реприза – 0:42.