15 августа 1969 г.
Дэвид Уинн (скульптор): «Несколько лет спустя [после января 1964] я проходил рядом со студией на Эбби-Роуд, возле которой стояла толпа девушек. Я сказал своей жене Джилли: “Держу пари, что это ‘Битлз’. Давай зайдем”. Там были Джон с Джорджем. Джордж работал над песней «Здесь восходит солнце» (Here Comes The Sun). «О, привет, Дейв», – сказал Джон. – «Хочу сделать признание. Ты был прав на счет Пикассо. Он великий человек» (прим. – в Париже в январе 1964 в разговоре с Дэвидом Уинном Джон сказал, что Пикассо – отстой)».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Студии 1 и 2 “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд.
Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженеры: Джефф Эмерик, Фил Макдональд.
В этот день к пяти песням альбома “Эбби-Роуд” были добавлены оркестровые наложения: “Золотые сны” (Golden Slumbers) / “Нести эту ношу” (Carry That Weight), “Конец” (The End), “Что-то” (Something) и “А вот и солнце” (Here Comes The Sun). Оркестр из тридцати человек находился в студии номер один, но за звукозаписью следили в аппаратной студии два, отслеживая происходящее в студии через внутреннее телевидение, которое в этот день впервые обеспечило визуальную связь между двумя студиями».
Джефф Эмерик (звукоинженер): «Джордж Мартин подготовил несколько партитур и пригласил лучших музыкантов Лондона на эту марафонскую сессию. К сожалению, “И-Эм-Ай” так и не установила восьмидорожечный магнитофон или многоканальную консоль в аппаратной студии 1, поэтому мы были вынуждены установить сложную систему аудиосвязи и внутреннего телевидения, которая позволяла музыкантам находиться в более просторном помещении первой студии, в то время как мы находились в аппаратной второй студии».
Алан Браун (инженер-техник “И-Эм-Ай”): «Это была грандиозная сессия. У нас было большое количество линий связи, соединявших студии, и мы все ходили по зданию с портативными рациями, связываясь друг с другом».
Фил Макдональд (инженер записи “И-Эм-Ай”): «Качество связи зависело от искажений голоса: “Всё в порядке, Берт? Ты готов?”».
Джефф Эмерик (звукоинженер): «До сих пор во время записи альбома “Эбби-Роуд” на каждом инструменте играл кто-то из четырех “Битлз” (прим. – на самом деле Билли Престон играл на некоторых более ранних треках, включая “Что-то” (Something)). Джона это устраивало, но не Пола или Джорджа Харрисона, которые оба хотели добавить оркестровые инструменты в некоторые из своих песен. Поскольку сроки завершения работы над альбомом подходили к концу, и в целях экономии денег был выделен один день на запись оркестровых аранжировок для всех четырех песен».
Алан Браун (инженер-техник “И-Эм-Ай”): «Всё это стоило больших денег, потому что музыкантам нужно было платить, а также кормить их и поить».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Первое наложение было сделано для композиций “Золотые сны” (Golden Slumbers) / “Нести эту ношу” (Carry That Weight), которое было записано на восьмую дорожку ленты. Запись была обработана эффектом искусственного двойного наложения во время последующего микширования».
Джефф Эмерик (звукоинженер): «Джордж Мартин дирижировал, в то время как Пол, по сути, продюсировал свою собственную сессию».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Следующей была композиция “Конец” (The End). В дополнение к грандиозному финалу песни оркестр также сыграл часть “Люблю тебя, люблю тебя” (Love you, love you), хотя она не была включена в финальный микс. Однако это не было последним добавлением к песни, так как тремя днями позже Пол Маккартни записал дополнительную фортепианную партию ближе к концу песни.
Во время записи композиции “Что-то” Джордж Харрисон курсировал между первой студией, где он некоторое время делил дирижерскую трибуну с Джорджем Мартином, и второй студией, где он руководил процессом фактически в качестве “продюсера”.
Пока Джордж Мартин дирижировал оркестром в студии номер один, в это время Джордж Харрисон решил записать в студии два новую гитарную партию для композиции “Что-то” (Something). Это не была перезапись его гитарного соло от 5 мая 1969 года, которое было включено в микс 37, подготовленный 11 июля 1969 года».
Джефф Эмерик (звукоинженер): «Джордж заново записал своё гитарное соло вживую, но считается, что его соло было записано 5 мая 1969 года. Единственная заминка возникла, когда Джордж Харрисон сказал, что хочет переписать гитарное соло в композиции “Что-то” (Something). Мы были готовы пойти ему навстречу, но проблема заключалась в том, что была свободна только одна дорожка, и нам нужно было использовать её для оркестра. Единственным решением для него было сыграть партию вживую, вместе с оркестром, чтобы мы могли записать их одновременно на одну дорожку. Я был впечатлен, когда он с невозмутимым видом сказал: “Хорошо, давайте так и сделаем” – ему потребовалось немало мужества и уверенности в себе, чтобы решиться ответить на такой вызов. Джорджу нужно было сыграть соло без каких-либо ошибок на протяжении всей песни, без отчётливо слышимых щипков гитары, потому что звук, исходящий от его гитарного усилителя, просачивался бы на другие микрофоны, и он не мог допустить ляпов, потому что участие такого оркестра обходилось довольно дорого. Но Джордж действительно показал себя как первоклассный гитарист. Ему удалось с лёгкостью исполнить сложное соло, и к концу долгой сессии обе его песни были закончены и готовы к микшированию».
Алан Парсонс (инженер записи “И-Эм-Ай”): «Джордж был очень щепетильным, когда работал над такими песнями, как “Что-то” (Something). Он много работал над своими сольными номерами, доводя их до идеала. Он был перфекционистом. Я бы не назвал это одержимостью, но, как и все остальные Битлы, он знал, чего добивается в студии. И он делал одну запись за другой, ещё и ещё, и в самом конце он говорил: “Давайте ещё раз попробуем, в последний раз”. Если ему что-то не нравилось в своих импровизациях, он мог без конца менять их».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Последней песней стала “А вот и солнце” (Here Comes The Sun) Харрисона, для записи партитуры которой потребовалось 17 музыкантов. На четвёртую дорожку было записано восемь деревянных духовых инструментов, а на пятую – девять струнных, которые заменили партию фисгармонии Харрисона от 16 июля. Запись песни будет завершена 19 августа 1969 года с наложением синтезатора “Муг”».
Джефф Эмерик (звукоинженер): «День был разделён на две части: дневная сессия (с 14:30 до 17:30), во время которой мы записывали партии для “Золотые сны” (Golden Slumbers) / “Нести эту ношу” (Carry That Weight) и “Конец” (The End) из попурри, и вечерняя сессия (с 19:00 до 01:15), когда мы добавили оркестр к песням Джорджа Харрисона “А вот и солнце” (Here Comes The Sun) и “Что-то” (Something). Следуя традиции, сложившейся на протяжении большей части записи этого альбома, единственным Битлом на дневной сессии был Пол, а на вечерней – Джордж Харрисон.
На композицию “Что-то” было потрачено много времени и усилий, что было очень необычно для песни Харрисона, но, казалось, все понимали, насколько она хорошая, хотя никто не старался изо всех сил заявить об этом. Именно такими были “Битлз”: комплиментов было немного, и они раздавались очень редко – всегда можно было больше узнать их мнение по выражению их лиц.
Фил Макдональд был со мной весь день, потому что работа в двух студиях одновременно была очень сложной задачей, и нам понадобилась дополнительная пара рук. Джордж Мартин дирижировал, в то время как каждый из Битлов, по сути, продюсировал свои песни. К счастью, серьезных технических неполадок не произошло, и всё прошло гладко».
Джон: «Пол записал струнные после того, как мы закончили большинство основных треков. Лично я не заморачиваюсь со струнными и прочими инструментами. Мне нравится записываться с группой или с электроникой. Меня не волнуют проблемы музыкантов и всё такое. Это же такая тягомотина – собирать их вместе, но Полу это нравится. Так что, это было его дело, и только от него зависело, где он хотел, чтобы звучали скрипки и как они должны играть. Думаю, он просто хотел, чтобы у него был нормальный музыкальный фон, ничего необычного».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «В составе оркестра были следующие музыканты:
“Золотые сны” (Golden Slumbers) / “Нести эту ношу” (Carry That Weight) и “Конец” (The End): двенадцать скрипок, четыре альта, четыре виолончели, струнный бас, четыре валторны, три трубы, тромбон, бас-тромбон.
“Что-то” (Something): двенадцать скрипок, четыре альта, четыре виолончели, струнный бас.
“А вот и солнце” (Here Comes The Sun): четыре альта, четыре виолончели, струнный бас, два кларнета, две альт-флейты, две флейты-пикколо.
После того, как тщательно продуманное наложение было записано на дубль 39 “Что-то” (Something) было завершено, Маккартни, по-видимому, решил записать наложением несколько нисходящих фортепианных нот на тот же трек, что и гитарное соло Джорджа; они сделали то же самое для композиции “А вот и солнце” (Here Comes The Sun) и завершили сессию».
Кевин Хоулетт (автор книги “Дорожка за дорожкой”): «Заключительная запись “Что-то” (Something) из восьми дорожек содержала партии соло-гитары Джорджа и наложенные нисходящие фортепианные ноты Пола (первая дорожка), барабаны Ринго и наложенную перкуссию (вторая дорожка), оркестр (третья и четвёртая дорожки), бас-гитара Пола (пятая дорожка), гитара Джорджа, сыгранная через динамик “Лесли” (шестая дорожка), вокал Джорджа с двойным наложением и вокал второго плана Пола (седьмая дорожка) и орган Билли Престона (восьмая дорожка)».
Синтия: «Вскоре после их переезда [Джона и Йоко в “Титтенхёрст Парк”] мне позвонил Питер Браун и сказал, что Джон хочет повидаться с Джулианом: “Если тебя всё устраивает, Син, то Энтони приедет в пятницу, чтобы забрать его на выходные в ‘Титтенхёрст’”.
Меня не всё устраивало, но я согласилась. Джон имел право встречаться с Джулианом, кроме того, я понимала, насколько это важно, чтобы они общались. Узнав, что ему предстоит увидеться с отцом, Джулиан необычайно обрадовался, но был также немного напуган. Недавно ему исполнилось шесть лет, и время, прожитое без Джона, наверняка казалось ему значительным сроком.
В пятницу приехал Энтони. Он зашёл на чашку чая, и я поняла, насколько рада его видеть. Так же, как Дот, он был для нас настоящим другом. Он сказал, что, возможно, это хорошо, что Джулиан не приезжал к ним, пока Джон и Йоко жили в лондонской квартире на Монтегю-Сквер: “Там творился полный бардак, весь пол был в мусоре. Они сидели на героине, на каких-то ещё наркотиках и слабо себе представляли, день на улице или ночь. Малышу там делать было нечего”.
Наверное, поэтому Джон так долго не интересовался Джулианом. Это меня сильно встревожило. О том, что Джон перешёл на героин, я не знала. “Как они сейчас?” – спросила я Энтони. “Сейчас, на новом месте, у них все нормально, – заверил меня Энтони. – Они привели себя в порядок. Джулиану там понравится”.
Так до конца и не успокоившись, я проводила их до машины. Джулиан казался таким маленьким и хрупким рядом с Энтони, на пассажирском сиденье огромного автомобиля Джона, на детском личике застыло выражение неуверенности. Я бодро пожелала сыну хороших выходных с папой, улыбалась и махала вслед, пока лимузин не исчез за поворотом, и только потом расплакалась. Отпуская Джулиана в гости к Джону, я больше всего опасалась, что ему наверняка придётся находиться под присмотром Йоко, и я не знала, как сын воспримет её пугающе холодную манеру общения. Однако он, похоже, нашел способ с ней ладить: быть может, с такой отстраненной мачехой ему проще было примириться, чем с какой-нибудь хлопотливой наседкой. Джулиан никогда не жаловался на неё, и для меня это стало большим облегчением.
После тех выходных Питер звонил регулярно, чтобы договориться о визитах Джулиана к отцу. Меня очень забавляло, что Джулиан начал называть Йоко Хоки-Коки».
Джереми Паскаль (автор книги “История рок-музыки”): «1960-е годы завершились столкновением между светом и тьмой. Светом был Вудсток, где последним цветом цвело движение за мир и любовь. Племя хиппи собралось на ферме Макса Ясгура, в центре штата Нью-Йорк, на три августовских дня 1969 года. Фестиваль был задуман как коммерческое мероприятие, но полумиллионная толпа сломала все организационные препоны, и фестиваль распахнул двери для всех желающих – бесплатно».
Питер Таунсенд (группа “Ху”): «Ох уж эти хипари, которые там слонялись толпами. Они мечтали о том, как бы изменить мир, а я, как последний британский подонок, должен был протискиваться к сцене… Да я на них плевать хотел. Ничего они не могли изменить! И вообще – что они собирались противопоставить обществу – это гигантское поле, покрытое чавкающей грязью вперемешку с “кислотой”! И они намеревались жить в таком вот мире? Ну, в таком случае шли бы они к грёбаной матери!».
Джон Винер (автор книги “Вместе! Джон Леннон и его время”): «Организаторы Вудстокского фестиваля обратились с письмом к Джону Леннону и пообещали ему любые деньги, если он сможет привезти в Вудсток “Битлз”. Джон ответил, что не в состоянии доставить им “Битлз”, но взамен предлагал себя вместе с “Пластик Оно Бэнд”. Майкл Лэнг, главный продюсер фестиваля, решил, что этого будет недостаточно. И Джон остался дома».
