23 июля 1969 г.
Барбара Феник (поклонница): «20 июля 1969 года первый человек высадился на луну. 21 июля мы с Риччи, наконец-то, высадились на британскую землю, и так же, как астронавты, развернули свой флаг (рядом с самолётом британской авиакомпании). Мы были в Англии, на пути к встрече с “Битлз”. Мы полагали, что будет логично, если первым местом поиска “Битлз” станет “Эппл” – их офис на Сэвил-Роу 3.
23 июля мы пришли в себя от смены часовых поясов. До этого мы ни разу не были в Англии, более того, вообще не покидали пределы своей страны, но нашей первой целью были не Биг Бен или Букингемский дворец. Нет, наш путь лежал на площадь Пикадилли, а затем за угол на Сэвил-Роу 3. Это адрес компании “Битлз” – “Эппл Корпс Лимитед”, адрес которой был известен всем поклонникам, читающим журналы для подростков.
Когда мы подошли к зданию, то увидели, как Ринго входит в него. Рядом слонялось около дюжины поклонников, пытающихся выглядеть круто. Английские поклонники в то время всегда старались выглядеть круто в отличие от американских. Мы с Риччи вошли в здание с видом, что у нас условлена какая-то встреча. Конечно, мы были наивны и самонадеянны, но даже не задумались об этом. Ринго был там, почему мы должны оставаться снаружи? Мы сели в зале ожидания – холле. Скучающая секретарша изучала журнала мод. Она была слишком “потрясающей”, чтобы заинтересоваться такими, как мы. Ну, ещё две не крутые американские поклонницы, вот и всё. Так что, мы удобно расположились на диване, я сделала несколько снимков: рисунок Джона на стене, яблоко, помещенное в рамку, а даже секретаршу.
Через некоторое время вошли Нил Аспинал и Мэл Эванс. Нил нас проигнорировал, а Мэл присел рядом и поболтал с нами в течение нескольких минут, рассказав о своём отдыхе в Португалии.
Потом в холле появилась целая толпа людей, которая начала петь “Дайте миру шанс” на голландском языке. Они устроили импровизированное выступление прямо в холле “Эппл”. Мы попытались присоединиться к этой группе, изображая пение на голландском языке в надежде, что нас пригласят на прослушивание, а может и на встречу с “Битлз”, или ещё что-нибудь такое. Но нас попросили выйти. Секретарша подняла одну бровь и выставила всех на улицу. После этого нам пришлось разместиться на ступеньках, как и положено поклонникам.
Мы оказались среди поклонников, приехавших со всего мира – как постоянных, так и приехавших на экскурсию. Нам объяснили, где нужно стоять, об иерархии в сообществе и о многом другом».
Фото Барбары Феник.
Барбара Феник (поклонница): «Наконец, появился Ринго, отрицательно качая головой всем, кто решил сфотографироваться с ним, и сел в ожидавшую его машину. Риччи крикнула ему: “Мы преодолели семь тысяч миль, чтобы увидеть вас!”. Ринго взглянул на неё взглядом, уставшего от жизни человека, с сонным выражением лица, и произнёс: “Семь тысяч миль, ух ты!”.
Когда он уехал, то же самое сделали и все поклонники. Казалось, они знали что-то, чего не знали мы. Мы поспешили за парой американских девушек и запрыгнули с ними в такси. Они назвали водителю адрес, который был нам незнаком, но который мы никогда не забудем: Эбби Роуд 3, Сент-Джонс-Вуд.
Проезжая через весь Лондон, мы получили кучу хороших новостей: все Битлы были в стране, работали в студии над новой пластинкой. Отлично!
Свой первый день мы провели на Эбби-Роуд возле студии, познакомившись с множеством новых друзей».
Несколько поклонников преподнесли Полу цветы. Он приветственно машет рукой, подписывает несколько автографов, и проходит в студию.
Следующим прибыл Джордж Харрисон вместе с Патти и Мэлом Эвансом.
Фото Линн Берр.
На заднем плане поклонники Йоахим Носке и Кэти Сарвер.
Фото Пэт Манкузо (прим. – Пэт Кинзер Манкузо была президентом официального фан-клуба Джорджа Харрисона с 1964 по 1972 год).
Фото Пэт Симмонс.
Барбара Феник (поклонница): «Последним приехал Ринго. Вскоре мы были посвящены во все детали: они работали в будние дни; Пол приходил первым, иногда даже к полудню; Ринго уходил самым первым около восьми вечера; Пол, как правило, не уходил до полуночи. Пол, как правило, появлялся первым между полуднем и двумя часами дня, иногда приезжая на своей маленькой зеленой “Мини”, а иногда даже пешком от своего дома в паре кварталов отсюда. Поклонники должны оставаться за воротами и стараться не нарушать покой.
Так началась наше трёхнедельное “дежурство”. Вскоре мы стали называть забор “Сан-Квентин” (прим. – тюрьма в США), потому что нас за него не впускали. Нас – это около сотни поклонников со всего мира. Девяносто процентов – это девочки, в основном, подростки 15-19 лет. У Битлов был свой распорядок, так что мы быстро к этому приспособились.
Я сделала ошибку, рассказав нескольким английским девушкам о клубе поклонников “Битлз” в Америке. Я показала им значок “Битлы правят”, но эти “завсегдатаи”, как их все называли, превратились из “крутых” во враждебных. Три из них подошли ко мне и грозно сказали: “Мы тебя проучим!”, после чего бросили к моим ногам смятый значок. Полагаю, что меньше всего им нравились редакторы американских молодёжных журналов. Отличное установление англо-американских отношений. После этого мы расположились своим лагерем с другими американскими поклонниками, организовав свою кампанию: Крис из Нью-Йорка, Мэр и Ферн из Лос-Анджелеса, Пэт Раш (один из немногих представителей мужского рода) из Кеннесо, и даже парень из Миннесоты, а также Бекки из Миннеаполиса».
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Продолжение записи песен “О! Дорогая” (Oh! Darling) и “Объединяйтесь” (Come Together). Начало записи композиции “Конец” (The End)».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «14:30. Студия 3, “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд.
Продюсеры: Джордж Мартин; звукоинженеры: Джефф Эмерик и Фил Макдональд».
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Йоко, получившая во время аварии более серьёзную травму, чем Джон, как обычно, была с ним. В студию была доставлена двуспальная кровать».
Мартин Бенге (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «Мы установили над Йоко микрофон на случай, если она захочет что-то сказать, а потом всё продолжилось, как прежде! Мы говорили: “Теперь мы видели всё, ребята!”».
Джефф Эмерик (звукоинженер): «Это было не так, как если бы Йоко просто лежала в кровати и спокойно отдыхала, потому что у её постели почти всё время стояла длинная очередь посетителей. В одном конце студии записывались “Битлз”, а она лежала в другом конце, болтая с друзьями, что делало её присутствие ещё более нарочитым и раздражающим для остальных участников группы.
Джордж Мартин вернулся к работе с ними, полагая, что всё будет как в старые добрые времена, но раньше в студии никогда не было, чтобы в постели лежала жена Битла. Вероятно, это объясняло, почему в те недели он казался таким подавленным и разочарованным».
Рон Ричардс (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «Кровать перекатывали между студиями номер два и номер три, в зависимости от того, где работал Джон».
Патти Харрисон, Мэл Эванс, Линда Маккартни и Йоко Оно.
Кевин Харрингтон (дорожный менеджер “Битлз” с 1968 года): «Помню, мне казалось довольно странным занятием заправлять кровать после установки оборудования. Но не мне было задавать вопросы, зачем».
Во время репетиций Йоко сделала несколько фотоснимков (её ноги тоже попали в кадр).
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Сессия началась с того, что Пол Маккартни, наконец, записал вокал для песни “О! Дорогая” (Oh! Darling). Несколько раз он приходил в студию пораньше, пытаясь записать подходящую версию. Он записывал только по одному исполнению в день, и в этот раз была зафиксирована его последняя попытка».
Алан Парсонс (инженер записи “И-Эм-Ай”): «Пол в течение нескольких дней приезжал в студию, и работал над вокалом к песне “О! Дорогая”. Он приходил, пел и говорил: “Нет, не то. Завтра ещё раз попробую”. Он делал это только один раз в день».
Пол: «Хорошо помню, как старался добиться хорошего вокала, хотел, чтобы он звучал как надо, и это привело к тому, что каждое утро, приходя в студию, я пытался записать его заново. Я всё перепробовал: пел и с микрофоном в руке, и с микрофонной стойкой, и, в конце концов, добился такого звучания, которым я был вполне доволен. Для меня это было немного странно, потому что обычно я записывал все дубли с вокалом за один день».
Джон: «“О! Дорогая” – одна из великолепных песен Пола, которые он спел не лучшим образом. Всегда полагал, что я спел бы её намного лучше. Она больше в моём стиле, чем в его. Но он написал её, поэтому должен был спеть её сам».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «На этот раз Пол остался доволен результатом. Таким образом, это стало тем вокальным исполнением, которое звучит в финальной версии песни. Затем он записал с эффектом двойного наложения свой вокал во время мелодических вставок, завершив таким образом свой вокальный вклад в этот трек».
Джон, Пол и Джордж с гитарами. Возможно, что Мэл сделал несколько фотоснимков. На тот момент он был главным фотографом для ежемесячного журнала для поклонников «Битлз». Время от времени он пробовал делать в студии снимки для этого журнала.
Мерл Фримарк: «23 июля 1969 года я, взволнованная восемнадцатилетняя американка, направилась в студию “И-Эм-Ай” на Эбби-роуд, где “Битлз” дописывали последние штрихи к песне “Объединяйтесь” (Come Together).
Когда я вошла в студию, то услышала голоса и завывания гитар. Их помощник Мэл Эванс поприветствовал меня и постарался успокоить. Джон, Пол, Джордж и Ринго были в разных местах студии. В помещении царила суета, потому что техники готовили студию, передвигали оборудование и микрофоны, накрывали барабаны полотенцами. Затем последовало знакомство. Мальчики – так, кажется, все их называли – вспомнили, что я из нью-йоркского офиса. Они все заулыбались, и я почувствовала тёплый приём.
Затем они приступили к делу. Не желая быть навязчивой, я сделала несколько фотографий не привлекая внимания. Я не была профессиональным фотографом.
Как я сюда попала? Двумя годами ранее я была бесстрашным подростком, выросшим в Квинсе, штат Нью-Йорк, мечтавшая стать Грейс Слик (прим. – вокалистка группы) из “Джефферсон Эйрплейн”. Когда они зазвучали по радио, я с восторгом слушала каждую их песню, а когда в феврале 1964 года они появились на шоу Эда Салливана, ставшем историческим, то в этот момент моя жизнь и жизнь многих других людей изменились навсегда. Я была на обоих концертах “Битлз” на стадионе “Ши” в 1965 и 1966 годах.
Учась в старших классах, я услышала, что у “Битлз” есть офис на Манхэттене. Я доехала на метро до офисного здания в центре Таймс-сквер и поднялся на лифте на восемнадцатый этаж. На двери висела табличка “Битлз (США) Лимитед” и “Немперор Эртистс Лимитед”. Я постучала и вошла в кабинет. “Здравствуйте, вы пришли на собеседование?” – спросила женщина в приёмной, и я сразу же ответила утвердительно, хотя понятия не имела, по какому поводу со мной хотят провести собеседование.
Как выяснилось, они искали подростков, которые могли бы помогать сортировать почтовую корреспонденцию с письмами от поклонников, и сразу же приняли меня. Каждый день после школы я садилась в метро и ехала в офис, а после окончания средней школы в 1968 году мне предложили работу на полный рабочий день. Никогда не забуду волнение, охватившее нас в тот день, когда демо-версия сингла “Снова в СССР” (Back In The USSR) появилась в нашем офисе ещё до того, как она была выпущена – мы все были так взволнованы, что сразу же включили её, а потом слушали снова и снова, включив громкость на полную катушку.
В июле 1969 года я оплатила двухнедельную поездку в Лондон. Я провела время в штаб-квартире “Эппл Корпс” на Сэвил-Роу, где поклонники ждали снаружи, чтобы хоть мельком увидеть любого Битла, который мог бы туда заглянуть. Я смотрела высадку на Луну по маленькому чёрно-белому телевизору в офисе вместе с Донованом.
Затем Дерек Тейлор – пресс-секретарь “Битлз” и мой замечательный наставник, организовал для меня посещение студии “И-Эм-Ай”, и я отправился туда. Бородатый Джордж, одетый в синие джинсы и рубашку в тон, сидел за электроорганом; Джон, во всём белом, с бородой и бусами, сидел перед ударной установкой; Пол выглядел довольно небрежно в белой футболке и босиком, постоянно перемещался по студии, а Ринго в ярко-красных брюках сидел за барабанной установкой. Джордж Мартин тоже был там, контролируя практически всё.
Когда они начали репетировать фрагменты из песни “Объединяйтесь” (Come Together), Пол, казалось, взял инициативу в свои руки. В какой-то момент он остановился, подсказывая: “Это четыре такта, Ринго”, и подойдя ближе, подбодрил: “Все хорошо”. Пол и Джордж играли вместе унисон, пока Джордж работал над своими завывающими гитарными соло. Джон, настраивая инструмент, водил пальцами по грифу своей гитары.
В тот день Пол был самым энергичным. Джон был довольно тихим, так как только недавно вернулся в студию после автомобильной аварии в Шотландии. Я подарила ему несколько белых цветов, и он положил один из них на усилитель рядом с ним. Джордж был довольно задумчивым, в то время как Ринго был очень терпелив и спокоен.
Я продолжала ходить на цыпочках, пытаясь вникнуть во все это, прислушиваясь к тому, что они играют, но оставаясь невидимой. Несколько раз я встретилась взглядом с Джоном и Полом. Я держалась невозмутимой и улыбалась. Время остановилось. А потом пришло время уходить. Я помахала на прощание и спустилась по знаменитым ступеням студии. В то время я даже не предполагала, что не пройдет и года, как группа распадётся».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Затем в композиции “Объединяйтесь” (Come Together) был добавлен вокал, после чего началась работа над композицией “Конец” (The End), которая на данном этапе носила рабочее название “Окончание” (Ending)».
Джордж Мартин (музыкальный продюсер “Битлз”): «Никто не знал наверняка, будет ли этот альбом последним, но все чувствовали, что так может случиться».
Джордж: «В то время я ещё не знал, что эта пластинка станет последней для “Битлз”, но чувствовал, что мы приближаемся к какому-то финалу».
Пол: «В процессе работы в студии появилась идея закончить [песню “Золотые сны” (Golden Slumbers)] длинной импровизацией “Конец” (The End)».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «Композиция “Конец” (The End), которая в конечном итоге стала финальным треком на их последнем альбоме “Эбби Роуд” (несмотря на неожиданный дополнительный трек “Её Величество” (Her Majesty)), всеми воспринимается как прощальное послание группы миру. Но действительно ли так было задумано?
В мае 1969 года возникла идея объединить некоторое количество музыкальных произведений, многие из которых были незаконченными песнями Маккартни или Леннона, в одно продолжительное попурри, которое заняло бы целую часть альбома. По мере того, как во время записи альбома “Эбби Роуд” работа над этим материалом продвигалась, стало очевидно, что потребуется подходящее окончание для попурри. 23 июля 1969 года они приступили к записи этого заключительного фрагмента.
Но студийная документация показывает, что на самом деле они не собирались делать эту заключительную часть попурри каким-то особым прощальным посланием своим поклонникам. В последний раз вместе все четверо “Битлз” были в студии 20 августа 1969 года, и целью этой сессии было составление и сведение воедино текущего порядка записи альбома “Эбби Роуд”. Эта продолжительная сессия привела, по большей части, к тому порядку песен для альбома, который мы знаем.
Однако “первая сторона” и “вторая” поменялись местами! Они предполагали, что длинное попурри, которое заканчивается композицией “Конец” (The End), завершит первую сторону альбома, в то время как драматичная “Я хочу тебя (она такая неприступная)” (I Want You (She’s So Heavy)) Джона завершит вторую сторону и, таким образом, станет заключительным треком на последнем альбоме группы. Таким образом, вместо философской последней строчки Пола в композиции “Конец” (The End) о том, что “любовь, которую ты получаешь, равна любви, которую ты отдаёшь”, которая является последним прощальным посланием их поклонникам, становится очевидным, что замысел состоял в том, чтобы она просто стала подходящим завершением попурри. Конечно, гораздо романтичнее предполагать, что у “Битлз” были более глубокие намерения в отношении этой песни, поэтому многие поклонники по-прежнему предпочитают думать об этом именно так. Благослови их Бог за это!
Когда в начале июля 1969 года в студии появился фрагмент попурри “Золотые сны” (Golden Slumbers) / “Нести эту ношу” (Carry That Weight), то сразу стало понятно, что это будет заключительная часть проекта. Пол тщательно всё обдумал, и к концу июля у него появилось достаточно идей, чтобы принести попурри в студию для записи».
Oh yeah, alright, О, да, отлично,
Are you going to be in my dreams Ты будешь сниться мне
Tonight? Сегодня ночью?
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love you, love you Люблю тебя, люблю тебя
Love Люблю
And in the end, И в конечном счёте,
The love you take, Любовь, которую ты получаешь,
Is equal to the love you make. Равна той любви, которую ты отдаёшь.
Ринго: «Думаю, на этом альбоме видно, как мы были воодушевлены: это захватывающий трек, и всё сходится воедино. Не имеет значения, через что мы проходим как личности на бытовом уровне; когда дело касается музыки, вы видите, что это действительно круто, и мы все выложились на тысячу процентов».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Группа начала с нескольких репетиций песни, прежде чем записала семь дублей ритм-трека».
Кевин Хоулетт (автор книги “Дорожка за дорожкой”): «Группа по-видимому сделала 33 репетиционных дубля, прежде чем стала готова записать ритм-трек. Эти пронумерованные репетиции были записаны на плёнку, а затем, когда они почувствовали, что довели исполнение и аранжировку до совершенства, плёнку перемотали к началу, чтобы начать запись официального первого дубля».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Лучший седьмой дубль был продолжительностью 1 минута 20 секунд, но позже был увеличен за счёт редактирования и повтора части фрагмента, который содержал спарринговые гитарные соло».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «С появлением того, что в 70-е годы стало жанром “хард-рок”, Пол решил, что попурри должно завершаться тяжёлым гитарным звучанием. Следуя тенденции конца 60-х, которую возглавляли такие музыканты, как Джими Хендрикс, группы “Крим”, “Маунтин” и “Айрон Баттерфлай”, и это лишь несколько примеров, 23 июля 1969 года “Битлз” записали сложную и хорошо отрепетированную инструментальную гитарную партию с эффектом искажения (дисторшн).
Сначала заключительный фрагмент попурри, который на тот момент называется просто “Окончание” (Ending), длился всего одну минуту и двадцать секунд и завершался внезапной остановкой. Если вы представите, что вышедшая на альбоме запись драматично заканчивается как раз перед утончёнными фортепианными аккордами Пола, то это даст вам представление о том, что изначально задумывали “Битлз”, чтобы завершить попурри. Однако очень скоро Пол представил себе более зрелую и тематическую концовку этого произведения, которую они добавили к концу записи с тяжёлым звучанием.
Только в начале августа Полу пришла в голову последняя лирическая идея для тематического завершения композиции “Конец” (The End)».
Пол: «Шекспир заканчивал свои пьесы рифмованным двустишием, чтобы зрители понимали, что пьеса закончена. Я хотел, чтобы эта композиция закончилась небольшим куплетом, содержащим глубокий смысл, поэтому последовал примеру Великого Барда (прим. – поэтическое название Уильяма Шекспира) и написал двустишие».
Джон: «Хорошая строчка: “Любовь, которую ты получаешь, равна любви, которую ты отдаёшь”. Очень космическая, философская строчка. Это доказывает, что, когда Пол хочет, то может соображать!»
Пол: «Меня всегда восхищало двустишие как форма в поэзии. Если вдуматься, это была рабочая лошадка английской поэзии на протяжении всего её существования. Я был особенно очарован тем, как Шекспир использовал двустишие, чтобы завершить какую-нибудь сцену или даже целую пьесу. Например, прочитав “Макбет”, вы обнаружите несколько забавных фраз, таких как “Прими всё, что можешь; Ночь так длинна, что никогда не догонит день” или “Я ухожу, и это свершилось; сигнал мне колоколом подан. Дункан, не слушай: по тебе звонят, и в рай препровождают или в ад”. Так Шекспир хотел сказать: “Вот и всё, ребята”, и [композиция] “Конец” – это наш способ сказать то же самое. Это одно из таких двустиший, которые могут надолго заставить вас задуматься. Возможно, речь идет о хорошей карме. Что посеешь, то и пожнёшь, как говорят в Америке».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «Из этого объяснения становится очевидным, что, когда Пол говорит о куплете “любви, которую ты проявляешь” в композиции “Конец” (The End), то он имеет в виду не завершение карьеры “Битлз” (как можно предположить), а завершение длинного попурри, которым заканчивается альбом.
Пол принёс идею для завершения длинного попурри в студию 23 июля 1969 года. Прошло три недели с тех пор, как была записана композиция “Золотые сны” (Golden Slumbers) / “Нести эту ношу” (Carry That Weight), и в конце этого трека была открытая концовка, на которую можно было опереться позже».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «После седьмого дубля на плёнке содержатся отрывки под номерами 23-33, которые были репетициями.
Что интересно, стиль барабанного соло менялся в каждом дубле. Финальный седьмой дубль получился очень эффектным, соло длилось почти 16 секунд».
Ринго: «Соло меня никогда не интересовали. Там есть гитарная часть, в которой они трое солируют по очереди, а потом они подумали: “А теперь давайте сделаем и соло на барабанах”. Я был против: “Не хочу играть это чёртово соло!”, но Джордж Мартин меня убедил. Пока я играл, он считал, потому что нам нужно было выдержать время. Это было самое нелепое. Я играл: “Дам, дам – раз, два, три, четыре…” и мне пришлось прерваться в самом неподходящем месте, потому что композиция была длиной в тринадцать тактов. Как бы то ни было, я это сделал, и теперь всё в порядке. Теперь я рад, что у нас есть одно соло».
Джефф Эмерик (звукоинженер): «“Ты же знаешь, как я ненавижу соло”, – повторял Ринго, как и тогда, когда мы работали над композицией “День из жизни” (A Day In The Life). “Ну, тогда просто символически сыграй соло”, – полушутя предложил Пол. Ринго обратился за поддержкой к Леннону и Харрисону, но в кои-то веки они встали на сторону Пола. В конце концов Ринго сдался и исполнил своё единственное соло на ударных, которое когда-либо появлялось на пластинках “Битлз”, если не считать его небольших вставок в конце песни “Спасибо, девушка” (Thank You Girl) 1963 года».
Пол: «Мы, наконец, убедили Ринго сыграть соло на барабанах, чего он не хотел делать».
Из интервью Марка Льюисона с Полом Маккартни:
Льюисон: А что ты скажешь насчёт соло Ринго на ударных?
Пол: Ринго никогда не играл соло на ударных. Он ненавидел ударников, которые увлекались длинными соло. Мы все их ненавидели. Когда он присоединился к “Битлз”, мы спросили: “Ну а что ты скажешь насчет соло на ударных?”, ожидая услышать в ответ: “Да, как же, у меня есть одно на пять часов, которое я сыграю в середине выступления”. Он же ответил: “Я их терпеть не могу!”. Мы заорали: “Колоссально! Мы тебя обожаем”. И он никогда их не исполнял. Но вот из-за этого попурри я попросил: “Ну, сыграй, хотя бы символически, соло”, а он упёрся и не хотел ни за что.
Пол: «Никогда не встречал другого ударника, который бы так ненавидел барабанные соло. Мы его буквально упрашивали. В том месте, где “Нести эту ношу” (Carry That Weight) переходит в “Конец” (The End), происходит резкая смена настроения и темпа, поэтому нужно было заполнить эти несколько секунд. Он наконец согласился и сыграл превосходно».
Ринго: «Это соло на ударных до сих пор единственное, что я сыграл».
Из интервью Марка Льюисона с Полом Маккартни:
Пол: Но после того как мы оказали на него мягкое давление, я снова обратился к нему: “Слушай, сделай вот так (выстукивает ритм соло ударных), и никто не подумает, что это Бадди Рич (прим. – знаменитый американский джазовый барабанщик), выживший из ума”, потому что мне казалось, что именно этого он боялся больше всего.
Льюисон: В этом-то и вся проблема. Ведь когда играешь соло, тебя начинают сравнивать с другими.
Пол: Вот именно. И ему такая мысль была неприятна. Как бы то ни было, мы нашли компромисс, и он изобразил нечто вроде соло. С тех пор, как мне кажется, он не сыграл ни одного.
Льюисон: Ну, довольно трудно выкроить время для пятичасового соло в тридцатиминутном концерте, ведь именно этим вы занимались в середине 60-х годов!
Пол: (смеясь) Да, но ведь были люди, которые этим увлекались! Действительно, концерт длился только тридцать минут, но ударник играл прямо до бесконечности, и в это время сверкала иллюминация, а слушатели покидали зал, курили, пропускали по стаканчику, и музыканты тоже отдыхали. А к тому времени, когда они возвращались, все были уже как парализованные.
Джефф Эмерик (звукоинженер): «Даже после интенсивных репетиций под руководством Пола Ринго не был уверен в том, что он сыграет, и я видел, что он совершенно не был уверен в том, что у него это получится. Нам пришлось сделать много дублей, и каждый дубль был совершенно другим. Заключительное соло, которое он исполнил, на самом деле было значительно длиннее того, что в итоге вошло в альбом – при участии Пола и Джорджа Мартинов я значительно сократил его, использовав только лучшие фрагменты».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «После прослушивания доступных дублей с мастер-кассеты, а также зная, что Джордж Мартин присутствовал в студии специально для того, чтобы инструктировать Ринго о том, какие именно такты он должен был сыграть, становится ясно, что воспоминания Джеффа Эмерика, как он редактировал ненужные “фрагменты” соло на ударных, скорее всего не совсем верны».
Рон Буши (ударник группы “Айрон Баттерфлай”): «В 71-м мы играли в Лондоне, и Ринго с Полом пришли нас послушать. Ринго послал своего человека за кулисы и пригласил меня в частный клуб под названием “Трампс”. Мы поужинали, выпили и всю ночь трепались. Тогда он сказал мне, что в некотором роде спёр моё соло [из песни “В райском саду” (In-A-Gadda-Da-Vida)] для их композиции “Конец” (The End) в альбоме “Эбби Роуд”. Я решил, что это круто. Это был самый большой комплимент, который я когда-либо получал».
прим. – в музыкальном плане, песня “В райском саду” построена на одном минорном риффе, исполняемом гитарой и басом. На фоне этого риффа разворачиваются продолжительные сольные партии электрооргана и гитары, а в середине – знаменитое соло на барабанах, одно из первых и самых знаменитых барабанных соло в рок-музыке. Оно отличается уникальным звуком, которого Буши достиг, сняв нижние пластины том-томов, чтобы увеличить их резонанс. Во время записи звук барабанов был обработан эффектом фазировки, создающим медленный тягучий звук с довольно гипнотическим эффектом.
Рон Буши (ударник группы “Айрон Баттерфлай”): «Первоначально песня должна была называться “В райском саду” (In the Garden of Eden), но во время репетиций и записи Дуг Ингл (прим. – солист группы и автор песен) для вдохновения то и дело отхлёбывал красное вино из бутылки, пока не осушил её всю. Слушая песню в наушниках, я никак не мог разобрать слов и спросил его, как называется песня. Он произнёс фразу, которую я записал как “In-A-Gadda-Da-Vida”, а когда позже показал, ему понравилось и название закрепилось за песней».
Из интервью Стивена Родрика с Ринго Старом для журнала “Роллинг Стоун” (апрель 2015 г.):
Ринго: Помнишь соло в композиции “Конец” (The End)?
Стивен Родрик: (Начинает отстукивать ритм по столу – получается похоже на оригинал; Ринго улыбается).
Ринго: Понятия не имею, как это сыграть. Никогда не мог повторить. Не получается!
Джефф Эмерик (звукоинженер): «Одним из преимуществ работы в восьмидорожечном режиме было то, что мы смогли записать соло Ринго в стереофоническом формате, распределив звук на две дорожки, что позволило слушателю слышать том-томы и тарелки в каждом динамике. Это было очень необычно для песен “Битлз”, потому что барабаны почти всегда записывались в монофоническом формате, даже после того, как мы перешли на восьмидорожечную запись. Новый микшерный пульт также обеспечивал гораздо больше входных сигналов, чем старый, так что я смог подключить к ударной установке Ринго около дюжины микрофонов, в отличие от трёх или четырёх, которые использовал ранее.
Наличие большего количества микрофонов позволило мне лучше контролировать формирование звука, хотя это также привело к возникновению дополнительных технических проблем, таких, как подавление сигналов друг другом, поэтому мне пришлось быть предельно осторожным с позиционированием микрофонов и настройкой правильного баланса. Я часто заходил в студию и буквально прикладывал ухо к разным местам, прислушиваясь к разнице в звучании, если находился на расстоянии четверти дюйма от барабанной пластины или целого дюйма от неё, или к тому, как менялась тональность тарелки, если поставить микрофон с краю, а не сверху. Для меня это всегда было главным принципом выбора места для микрофона: как можно больше слушать в студии».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «Во время записи этого соло вокруг ударной установки Ринго было использовано в общей сложности двенадцать микрофонов».
Ринго: «Моё личное мнение такое: звучание барабанов на этой записи стало результатом использования новых “телячьих” мембран. В этой записи много поработали том-томы. Я установил новые пластины на барабан и, естественно, часто их использовал – они были великолепны. Волшебство настоящих записей в том, что они показали, насколько хороши том-томы. Я не верю, что сейчас существует такая магия, потому что стало гораздо больше операций по обработке звука».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «В третьем дубле вокальные партии или гитарные соло ещё отсутствуют; ритм-трек был записан как полноценное инструментальное исполнение. Барабанное соло содержит меньше ударов том-томов, но выдержано в нужном количестве тактов благодаря указаниям Джорджа Мартина, чей голос тихо звучит на записи. Следующая инструментальная часть длится двадцать два такта, и после резкого окончания композиции Джон увлекает группу к юмористическому завершению. После этого слышно, как все четверо переговариваются между собой, Джордж Мартин спрашивает барабанщика: “Как ты себя чувствуешь, Ринго? Тяжелая работа, не так ли?”
Лучшим был признан последний седьмой дубль, в котором также было двадцать два такта инструментального исполнения после соло Ринго на ударных».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Барабаны Ринго Старра были записаны на первую и вторую дорожки восьмидорожечной ленты, что позже позволило смикшировать их в стереофоническом режиме; ритм-гитара Джона Леннона была на третьей дорожке, гитара Джорджа Харрисона – на четвёртой, а бас-гитара Пола Маккартни – на пятой».
Пол: «В композиции “Конец” (The End) три гитарных соло, в которых Джон, Джордж и я исполняем по строчке – ничего такого мы прежде не делали».
Стивен Нолтон (автор книги “Незаменимый Ринго”): «Один из десяти лучших моментов в песнях “Битлз” – последний гитарный проигрыш в композиции “Конец” (The End)».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Запись композицией “Конец” (The End) закончилась на том месте, где позже появилось фортепиано; заключительные слова и оркестровый финал были записаны позже».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Сессия закончилась часовым прослушиванием песен, записанных на данный момент, которое проходило в аппаратной студии 2».
Дэйв Рыбачевски (автор книги “История музыки ‘Битлз’”): «Сессия закончилась в 23:30 вечера, после чего группа и технический персонал собрались в аппаратной студии 2, где в течение часа прослушивала записанный материал».
Джефф Эмерик (звукоинженер): «Когда четверо “Битлз” поднялись наверх, чтобы послушать записи, Йоко осталась в студии, томно растянувшись на кровати, одетая, как обычно, в тонкую ночную сорочку и диадему. (Джон распорядился, чтобы в студию доставили кровать, чтобы Йоко могла восстанавливаться после недавней автомобильной аварии в Шотландии.) Пока мы слушали, я заметил, что что-то в студии привлекло внимание Джорджа Харрисона. Через минуту-другую он просто вытаращил глаза, вглядываясь в окно аппаратной. Я с любопытством заглянул ему через плечо. Йоко встала с кровати и медленно прошлась по студии, потом, остановилась у колонки “Лесли”, на котором лежала упаковка диетического печенья “Маквити”, оставленная Харрисоном. Она не спеша открыла упаковку и осторожно вынула одно печенье. Как только кусочек достиг её рта, Харрисон больше не смог себя сдерживать.
“Вот сука! – Все выразили недоумение, но прекрасно понимали, о ком он говорит. – Она только что взяла одно из моих печений!” – объяснил Харрисон. В нём не было и намёка на мягкость характера. По его мнению, это печенье было его собственностью, и никому не разрешалось к ним приближаться. Леннон начал кричать на него в ответ, но он мало что мог сказать в защиту своей жены (которая, ничего не замечая, с удовольствием жевала в студии), потому что у него было точно такое же отношение к еде.
На самом деле, я думаю, что эта свара возникла не столько из-за печенья, сколько из-за кровати, которая их всех глубоко возмущала. На самом деле Харрисон имел в виду следующее: “Если Йоко достаточно здорова, чтобы встать с постели и взять одно из его печений, то ей вовсе не обязательно лежать в этой чёртовой кровати”. На самом деле почти не имело значения, из-за чего начался этот сыр-бор. На этом этапе, когда они вчетвером собирались вместе, обстановка напоминала пороховую бочку, и всё, что угодно, могло вывести их из себя, даже такая ерунда, как диетическое печенье».
Джон (1971): «С Ринго всё было в порядке, как и с Морин, но двое других действительно нас доставали. Никогда их не прощу, мне плевать, что там за хрень про Харе Кришна, Бога и Пола с его “Я изменил своё мнение”. Я не могу простить им этого, правда. Хотя не могу не любить их по-прежнему».
Брюс Спайзер (автор книги «’Битлз’ на ‘Эппл Рекордз’»): «После прослушивания в аппаратной было принято решение добавить продолжение к седьмому дублю. Это было тут же сделано, предположительно, в третьей студии, где всё ещё оставались их настроенные инструменты. С Полом на фортепиано, Джоном и Джорджем на электрогитарах и Ринго на барабанах, новая версия продлила песню чуть менее чем до двух минут. На этом сессия записи завершилась в неустановленное время поздно ночью или ранним утром».
Водитель Ринго, Алан, готов отвезти его домой.
Патти покидает студию записи на Эбби Роуд. Фото поклонника Дж. Бетмена.