2 июля 1969 г.
Стив Брэдли (автор публикации “Вы попали в аварию – Шотландия”, 2021 г.): «На обратном пути Джон остановился в деревне Тонг, чтобы заправиться бензином и купить открытки на почте, чтобы отправить их семье и друзьям».
Джон и Йоко Ленноны отдали местной жительнице открытку после того, как тот объяснил им, как добраться до заправочной станции во время их отпуска на северо-западе Шотландии.
Кевин Дунан: «Пара [Джон и Йоко Оно Ленноны] ехали из Дурнесса через Тонг, и примерно в миле от деревни у них закончился бензин. Первым человеком, на которого они наткнулись, была моя бабушка Джорджина. Она объяснила им, как добраться либо до почты, либо до “Кайл-оф-Тонг”, поскольку у обоих была мягкая обувь».
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «На севере Шотландии в Голспи Джон не справился с управлением, и автомобиль попал в аварию».
Стив Брэдли (автор публикации “Вы попали в аварию – Шотландия”, 2021 г.): «Джон был заведомо плохим водителем: у него было плохое зрение, недостаток концентрации, плохая координация движений и нелюбовь к физическим усилиям. Кроме того, ему не хватало водительского опыта.
На отдаленной однопутной дороге между Тонгом и Дурнессом, недалеко от озера Лох-Эрибор, к ним навстречу выехал встречный автомобиль, за рулём которого сидел немецкий турист. Оба водителя, по-видимому, не знали правил движения, Джон запаниковал и просто убрал руки с руля. “Макси” неуклюже вильнул в сторону и съехал в кювет. Взрослые, сидевшие на передних сиденьях, получили травмы и на короткое время потеряли сознание, как и Киоко. Джулиан сидел на полу, далеко позади сиденья Йоко, поэтому он не пострадал. Ему удалось выбраться из машины и выйти на дорогу. Так как столкновения машин не произошло, а по воспоминаниям Джулиана о том, что он стоял на дороге один, говорят о том, что другой водитель не остановился, чтобы помочь пострадавшим. Возможно, немец даже не заметил, что машина съехала с дороги».
Дорога между Дурнессом и Танг близ озера Лох-Эриболл, где Джон, Йоко, Джулиан и Киоко попали в аварию в 1969 году.
Стив Брэдли (автор публикации “Вы попали в аварию – Шотландия”, 2021 г.): «К счастью, вскоре появился прохожий, который бросился на ближайшую ферму и вызвал “скорую”. Сообщение было отправлено из Уика, и потребовался час, чтобы добраться до них. Всех четверых привезли в мемориальную больницу Лоусона в Голспи, где Джону и Йоко зашили раны: подбородок Джона и лоб Йоко».
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Они были доставлены в мемориальную больницу Лоусона, где Джону наложили семнадцать швов на рану на лице, Йоко – четырнадцать швов, а Киоко – четыре. Сын Джона Джулиан отделался испугом».
Кен Макнаб (автор публикации “‘Битлз’ в Шотландии: история Джона Леннона”, 2008 г.): «В больнице Леннонов осмотрел доктор Дэвид Милн, который сразу узнал их. Дополнительным осложнением стало то, что Йоко была на раннем сроке беременности. Им сказали, что им придётся остаться в больнице, и Джон в ответ настоял на том, чтобы ему и Йоко поставили кровати рядом, нарушив правило о раздельных палатах для мужчин и женщин».
Дэвид Милн (врач мемориальной больницы Лоусона): «Я часто беседовал с Джоном, и он показался мне обычным парнем. Он сказал мне, что прошёл через всё – от религии до наркотиков. Он был очень честным и приземленным человеком. Однажды вечером он зашёл в больничную кухню и спросил: “У вас осталось что-нибудь несъеденное?».
Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Вскоре я получил ещё более тревожный звонок – Джон съехал с дороги в кювет. Все получили травмы и находились в больнице в Шотландии. Джон пострадал сильнее всех».
Кен Макнаб (автор публикации “‘Битлз’ в Шотландии: история Джона Леннона”, 2008 г.): «Из больницы Джон позвонил Полу, Джорджу и Ринго и сообщил, что его не будет в студии на первых сессиях по записи их нового альбома. Другой его звонок был Синтии, которая пришла в ярость от того, что он мог быть таким неосторожным с детьми в машине».
Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Через час новость была на слуху, и мне позвонила Синтия».
Синтия: «Из новостей по телевизору я узнала, что где-то в Шотландии Джон и Йоко попали в аварию вместе с Киоко и Джулианом. Никто серьёзно не пострадал, все они находились в местной больнице. Я пришла в ужас. С какой стати Джон повёз Джулиана в Шотландию, ничего мне не сказав? То, что он разбил машину, меня нисколько не удивило – водил он всегда безобразно. Но ведь с ним был мой сын и ещё один ребенок. Я пришла в бешенство не только из-за того, что они не сказали мне ничего о поездке, но прежде всего потому, что узнала об этом, как и все, из новостей. Мог бы позвонить мне и сообщить о случившемся, Джон был просто обязан это сделать. Я позвонила Питеру [Брауну], и он заказал мне билет на самолет в Шотландию, чтобы я забрала Джулиана».
Питер Браун (персональный помощник “Битлз”, член правления “Эппл Корпс”): «Я согласился взять Синтию с собой в Эдинбург на следующий день, чтобы она могла забрать Джулиана».
Синтия: «Связавшись с больницей Питер выяснил, что дети целы и невредимы, а у Джона с Йоко незначительные ушибы и ссадины».
Телеграмма Дерека Тейлора Джону в больницу.
Фото Дугласа Киркленда, предположительно 2 июля 1969 года.
Ринго прощается с Морин, покидая Брукфилдс на машине с шофером, фото Дугласа Киркленда.
Бэрри Майлз (автор книги “Календарь ‘Битлз’”): «Продолжение записи песен “Её Величество” (Her Majesty), “Золотые сны” (Golden Slumbers) и “Нести эту ношу” (Carry That Weight)».
Ринго: «Было приятно вернуться на Эбби-Роуд вместе с Джорджем Мартином. Мы чувствовали себя как дома. Мы знали Джорджа, а он знал нас. “Вот мы и снова дома, ребята”. Студия была нам знакома».
Джордж: «Мы вернулись на Эбби-Роуд».
Джордж Мартин (музыкальный продюсер “Битлз”): «Хотя это было не совсем так, как в старые добрые времена, потому что, каждый из них работал и над своими собственными песнями. И они приводили в студию других музыкантов, чтобы они играли для них, даже не стараясь оставаться единой командой».
Джордж: «В медитации я чувствовал себя крошечным, и в то же время ощущал, что я нечто целое. Словно испытывал два разных чувства одновременно. И это маленькое чувство начинало вибрировать во мне и становилось всё больше и больше, всё быстрее и быстрее, и заходило так далеко и получалось так быстро, что дух захватывало и становилось очень страшно. Я много раз так делал во время записи [альбома] “Эбби Роуд”. Я приходил в большую пустую студию, заходил внутрь кабинки для записи и медитировал».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «15:00-20:30. Студия 2, “И-Эм-Ай”, Эбби-Роуд.
Продюсер: Джордж Мартин; звукоинженер: Фил Макдональд; помощник звукоинженера: Крис Блэр.
В этот день были записаны три песни, хотя две из них были записаны как одна.
Одним из главных преимуществ для Пола Маккартни, жившего близко к студии “И-Эм-Ай”, было то, что затрачивая на дорогу не более пяти минут, он всегда приходил на сессии первым и часто первым приступал к работе. В этот день, ещё до приезда Джорджа и Ринго (Джон находился в больнице после аварии), Пол использовал свободное время для записи ещё одного из своих очень быстрых, спонтанных треков – двадцатитрёхсекундной “Её Величество” (Her Majesty). Более простой записи и представить было невозможно, потому что ему потребовалось всего три дубля, только два из которых были закончены.
Песня была написана в октябре 1968 года, а её премьера состоялась 9 и 24 января. В этот день Маккартни исполнил вокал в сопровождении акустической гитары. Гитара была записана на первую дорожку восьмидорожечной ленты, а вокал – на восьмую дорожку.
После записи третьего дубля звукоинженер Фил Макдональд спросил: “Хочешь послушать?” Пол ответил: “Да”, поднялся наверх, послушал, ему понравилось то, что он услышал, и “Её Величество” (Her Majesty) была добавлена к списку песен для попурри».
Крис Блэр (звукоинженер “И-Эм-Ай”): «У них не было инженера записи, и Алан Стэдж, тогдашний менеджер студии, позвал меня в свой кабинет и спросил, не хочу ли я помочь. Он сказал, что не будет давить на меня, заставляя делать это. Дело в том, что несколько звукоинженеров “И-Эм-Ай” и инженеров записи больше не хотели работать с “Битлз”, потому что им не нравилась напряжённые отношения между участниками группы и персоналом в аппаратной, “ситуация ‘мы’ и ‘они’”, как назвал это один из инженеров. Во время сессии я очень нервничал, и в голове у меня было совершенно пусто. Пол сел и спел “Её величество”, а я, хоть убей, не мог вспомнить, как пишется слово “Majesty”, чтобы подписать коробку с плёнкой. Я звонил наверх, всех обзванивал и спрашивал, как пишется это слово!».
Марк Льюисон (автор книги “Сессии записи ‘Битлз’”): «Как только в студию прибыли Джордж Харрисон и Ринго Старр, они начали работу над композицией “Золотые сны” (Golden Slumbers) / “Нести эту ношу” (Carry That Weight), которая на данном этапе носила рабочее название “Золотые сны”. Было записано 15 дублей ритм-трека, большинство из которых были незаконченными. На восьмидорожечную ленту на первую дорожку были записаны барабаны Старра, на вторую – бас-гитара Харрисона, на третью – фортепиано Маккартни и на восьмую – вокал».
Джефф Эмерик (звукоинженер): «Позже в тот же день, после приезда Ринго Старра и Джорджа Харрисона, был записан ритм-трек композиции “Золотые сны” (Golden Slumbers) / “Нести эту ношу” (Carry That Weight). Эти две песни были объединены ещё на ранней стадии, потому что Полу уже пришла в голову идея объединить несколько коротких фрагментов в своего рода попурри. Никто не был уверен, как отреагирует Джон, но мы всё равно продолжили работу. Кажется, было предположение, что он с этим согласится, и что на этот раз, в отличие от “Белого альбома”, он не будет всеми командовать.
К тому времени я ушёл из “И-Эм-Ай”, но был нанят “Битлз”. Я не думал, что этот альбом будет последним. И никто ничего такого не говорил, что указывало бы на это, по крайней мере, мне. У группы дела пошли лучше. Настроение не всегда было игривым и весёлым, но оно было намного лучше, чем в предыдущем году».
Джордж Мартин (музыкальный продюсер “Битлз”): «Я стремился сделать из поп-музыки какую-то симфонию, стремился получить от Пола что-то, что можно было использовать как контрапункт, или что-то, что имело бы общее с предыдущими композициями. Это получилось. Так, например, мелодия “Золотые сны” знакома нам по “Ты никогда не даёшь мне свои деньги” (You Never Give Me Your Money)».
Пол: «При работе над [альбомом] “Эбби Роуд” во мне проявилась авторитарность. Мне опять казалось, что я пытаюсь командовать. Настоящим продюсером был Джордж Мартин, а я начинал вести себя слишком уверенно. Я старался придать своей песне такое звучание, как мне хотелось, и при этом никого не обидеть, а это было очень трудно. Джордж и Ринго поворачивались ко мне и говорили: “Слушай, уймись, а! Мы взрослые люди и без тебя прекрасно знаем, что и как нам делать”. Когда таким людям, как я, действительно не понимающим, что зашли слишком далеко в своей авторитарности, говорят подобное – это как гром среди ясного неба. Помню, мне приходилось отказываться от своих планов и просто соглашаться с остальными. Я сдался и затих: “Да, верно, они правы, а я кусок дерьма”. В какой-то момент я не выдержал и спросил: “Слушайте, вы что, решили указывать мне, что делать?”. И все как-то притихли. Так прошел день или два, запись начала тормозиться, и кончилось тем, что Ринго обратился ко мне и сказал: “Давай… занимайся! Это ты указываешь нам. Вот и будь нашим продюсером”. Меня просили руководить, но я всё-таки чувствовал, что делать этого не следует. Нельзя сидеть на двух стульях сразу. Или вы позволяете мне делать то, что я делаю, и, будем говорить начистоту, делаю не так уж плохо, или я отхожу в сторону и становлюсь параноиком, что, собственно говоря, и случилось. При этом работать становилось гораздо сложнее, работа теряла прежнюю притягательность».
Стивен Дэйвис (автор книги “Время собирать камни”): «За прошедшие годы предпринималось множество попыток разобраться в том, что произошло ночью 2 июля 1969 года, когда погиб Брайан Джонс. Официальная версия гласила, будто пьяный Брайан после бурно проведенного вечера плавал в бассейне, где у него, по всей вероятности, случился приступ астмы, после чего его тело было найдено на дне бассейна».
Фрэнсис Дэвид Торогуд (свидетельские показания, 3 июля 1969 года): «Я – строитель, и на протяжении приблизительно трёх лет выполнял различные работы по ремонту и перестройке помещений по заказу участников группы “Роллинг Стоунз”. С ноября 1968 года по настоящее время я выполняю такую работу на ферме Котчфорд по заказу Брайана Джонса.
Я живу в квартире над гаражом, расположенном на ферме. Я знаком с Брайаном Джонсом приблизительно восемнадцать месяцев и, поскольку я работал в его доме, мы с ним состояли в довольно дружеских отношениях.
С февраля 1969 года он проводил время на ферме и, насколько мне известно, постоянно выпивал, но не могу охарактеризовать его как алкоголика.
В среду, 2 июля 1969 года, я поехал на целый день в Лондон и вернулся в Хартфилд между шестью и шестью с половиной часов вечера. Вернувшись, я увидел Брайана, он был в обычном настроении, смотрел телевизор. Мы недолго поговорили, и он попросил меня сходить в паб и принести ему выпить. Я поехал на такси в Хартфилд, в паб “Дорсетские ружья”, купил бутылку водки, бутылку вина “Голубая монахиня”, полбутылки бренди и полбутылки виски.
Мы с Брайаном выпили. Я пил водку, он – бренди, и я оставил ему бутылки. С нами была его девушка Анна. Кажется, она пила вино.
Я оставил их и пошёл в свою квартиру, которая находится неподалеку. Остался дома и разговаривал с Дженет – она остановилась в этой квартире на несколько дней.
Примерно к десяти вечера в квартиру пришел Брайан и пригласил нас к себе выпить. Думаю, было около десяти вечера, потому что уже стемнело, и у Брайана был с собой фонарь. Мы с Дженет пошли с Брайаном в дом, где все выпили. Я пил водку, а он пил бренди.
Мы посмотрели передачу “Роуэн и Мартинс”, а когда она закончилась, Брайан предложил пойти купаться в бассейн. К тому моменту он нетвердо стоял на ногах, но я не очень волновался, потому что видел его и в худшем состоянии, и он был способен нормально держаться на воде. Он хорошо плавал, но был астматиком и пользовался ингалятором. Ему сложно было удержать равновесие на трамплине, и я помог ему, но в этом не было ничего необычного. Он плавал вполне нормально. Анна была с нами в бассейне какое-то время, но потом она ушла в дом, оставив нас в бассейне. Дженет тоже ушла в дом.
После того, как мы пробыли в бассейне минут двадцать, я пошёл в дом за сигаретой, оставив Брайана в бассейне.
Не помню, чтобы я просил у Дженет полотенце, но, если она говорит, что попросил, значит, так оно и было. Помню, что я взял сигарету, прикурил, а когда пошёл обратно к бассейну, из дома одновременно появилась Анна. Она сказала мне: “Он лежит на дне” или что-то в этом роже. Я увидел, что Брайан лежит вниз лицом на дне бассейна в его глубокой части. Мы с Анной залезли в воду и с трудом его вытащили. Тело было безжизненным, и когда мы подтащили его к стенке, к нам присоединилась Дженет и помогла его вытащить.
Дженет сказала, что у неё не получилось позвонить, я пошёл в дом и набрал “999”.
После этого я вернулся к бассейну, где девушки пытались вернуть его к жизни. Когда приехала скорая помощь, они уступили место санитарам. Врач сказал, что он умер.
Ночью во вторник, 1 июля 1969 года, Брайан проводил время в бассейне, а мы с Дженет и Анной за ним наблюдали. В какой-то момент Брайан подплыл к бортику, и я увидел, что у него начался приступ астмы. Он попросил нас передать ему ингалятор, воспользовавшись им, он продолжил плавать. За последние пару дней я заметил, что его астма прогрессировала и что он страдал от сенной лихорадки.
Я не думал об этом, когда пошёл купаться в бассейн вместе с ним в ночь его смерть. Если бы я думал, что он в опасности, я не оставил бы его одного».
Том Кейлок (дорожный менеджер “Роллинг Стоунз”, свидетельские показания, 3 июля 1969 года): «Я – дорожный менеджер группы “Роллинг Стоунз”, участником которой до недавнего времени являлся Брайан Джонс, но ушёл четыре недели назад, но по распоряжению “Роллинг Стоунз Лимитед” я продолжал действовать в его интересах. Он обсуждал предварительные договоренности об образовании собственной группы.
Я знал Брайана четыре с половиной года. Он всегда отличался беспокойным и нервным складом характера. Я часто общался с ним до момента его смерти, и в последний раз говорил с ним по телефону около полудня в среду, 2 июля 1969 года. Во время разговора он вёл себя как обычно, обсуждал со мной свои планы об отпуске и создании новой группы.
Какое-то время Брайан находился под наблюдением доктора Гримборо, который, насколько мне известно, регулярно выписывал ему транквилизаторы и снотворное. У него также имелся запас “чёрных бомбардировщиков”, но врач ограничил их употребление.
Брайан любил выпить, и пил не только пиво, но и крепкие напитки, например, водку или бренди. Бывали случаи, когда он находился под их влиянием, но я видел его, когда он бывал сильно пьян, но вполне в состоянии плавать. Брайан был подвержен приступам астмы, и ему предписали пользоваться ингалятором».
Альберт Иванс (офицер полиции, свидетельские показания, 3 июля 1969 года): «В четверг, 3 июля, в десять утра в результате полученной информации, я поехал на ферму Котчфорд Хилл в Хартфилд.
Меня провели к бассейну, расположенному в саду на расстоянии около тридцати пяти ярдов сзади от дома. На краю бассейна я увидел тело человека, лежащее на спине, голова была приподнята с помощью одеяла. На теле был купальный костюм.
Рядом с бассейном я увидел ингалятор “Хедихейлер”. Работники скорой помощи применяли искусственное дыхание. Я прошёл в дом и забрал полбутылки бренди, на четыре пятых пустую, бутылку водки, на две трети пустую, и полбутылки водки. Также я забрал несколько пузырьков с таблетками.
Доктор Эванс из Хартфилда в моём присутствии констатировал смерть, и я сопроводил тело покойного в больницу Королевы Виктории в Ист-Гринстед, где официально опознал тело в присутствии доктора Сакса, патологоанатома, который в моём присутствии произвёл вскрытие».
Дженет Уилсон (медсестра, свидетельские показания, 3 июля 1969 года): «Я – дипломированная медсестра и работаю через агентство. Впервые познакомилась с Брайаном Джонсом приблизительно год назад в Колчестере.
В следующий раз я встретилась с ним во вторник, 1 июля 1969 года, когда решила провести несколько дней за городом. Мой друг, Фрэнк Торогуд, работал строителем в доме Брайана Джонса на ферме Котчфорд в Хартфилде. Я позвонила Фрэнку на ферму в понедельник, 30 июня, в конце дня, и мы решили, что я сяду на поезд, следующий из Лондона в Ист-Гринстед, а Фрэнк встретит меня на станции.
Тот вечер я провела в квартире над гаражом.
В тот же вторник я виделась с Брайаном, когда мы обедали с ним и его друзьями. За обедом мы пили вино, и Брайан старался уговорить нас пойти в бассейн. Мы все отказались, но он пошёл купаться, а мы вынесли напитки и поставили их на край бассейна. Было около девяти часов вечера, и освещение уже включили.
Он хорошо плавал и делал в воде разные трюки. По-моему, мы смотрели на него около двух часов, а потом я вернулась в квартиру, где оставалась весь день и в течение дня не общалась с Брайаном Джонсом.
Я хотела бы подчеркнуть, что я практически не знала Брайана Джонса, поэтому в факте, что мы не встречались в течение дня, нет ничего примечательного.
Брайан Джонс зашёл в квартиру в среду вечером около половины одиннадцатого и пригласил нас с моим другом к себе в дом. Мы пошли, и он разговаривал вполне разумно, кажется, о системе дренажа. Тем не менее, было очевидно, что он выпил.
Мы с моим другом сели в столовой, там стояли напитки, но я их не пила. Брайан и мой друг пили спиртное.
Брайан завёл было разговор, но у него заплетался язык, и в своё оправдание он сказал что-то вроде “Я принял сонное зелье”. Из этих слов я сделала вывод, что он принял лекарство.
Складывалось впечатление, что он очень хочет чем-нибудь заняться, и он пригласил нас купаться. Приблизительно в этот момент к нам присоединилась Анна, подруга Брайана, и они с Фрэнком втроем решили пойти поплавать. Я отказалась, потому что считала, что Фрэнк и Брайан не в том состоянии, чтобы купаться. Я была настроена достаточно серьёзно, сказав об этом каждому из них в отдельности. Они не обратили внимания на мое замечание, но мне было ясно, что они пьяны.
Мужчины пошли наверх переодеваться, а Анна отвела собак к бассейну. Я проследовала за ней и посмотрела, как она спустилась в воду. Она пила, но казалась способной о себе позаботиться.
Через несколько минут к ней присоединились мужчины. Я не хотела связываться с этой эскападой и укрылась в стороне, чтобы присматривать за ними, но избегать просьб присоединиться к ним.
Я заметила, что Брайану было сложно удерживать равновесие на трамплине. Фрэнк старался помочь ему, как мог, но не слишком успешно.
В конце концов Брайан упал в воду. Несмотря на своё состояние, он казался способным справиться с ситуацией и начал плавать с в глубокой стороне бассейна. Его движения были вялыми, но я была уверена, что они сами способны вполне присмотреть друг за другом.
Я вернулась в музыкальную комнату и начала играть на гитаре. Слышала, как Анна вернулась в дом и заговорила с собаками, направляясь вверх по лестнице. Минут через десять вернулся Фрэнк и попросил полотенце. Я вышла к бассейну и на дне, в глубокой части, увидела Брайана. Он лежал лицом вниз и не двигался, и я немедленно бросилась в воду.
Я закричала снизу в открытое окно спальни Анны – она разговаривала по телефону. Я побежала в дом и позвала Фрэнка. Оба присоединились ко мне – к тому времени я была уже в воде, но, осознав, что не справлюсь с ним одна, закричала, чтобы Фрэнк зашёл в бассейн и вытащил Брайана.
Я вернулась в дом, чтобы позвонить, но не смогла, так как линия была занята, в доме было несколько телефонов, но я не знала, где они находятся.
Я вернулась к бассейну, чтобы попросить Фрэнка позвонить, а они с Анной пытались вытащить Брайана из воды. Я помогла ему, и в конце концов мы его вытащили. Он лежал на спине, и пока Фрэнк ушёл в дом, чтобы позвонить, перевернула тело и попыталась выкачать из него воду. Мне было понятно, что он мёртв, но я перевернула его ещё раз и показала Анне, как делать искусственное дыхание, пока сама делала ему наружный массаж сердца.
Я не останавливалась по меньше мере пятнадцать минут, но пульс так и не появился. Все три купальщика были в таком состоянии, что я испытывала желание вернуться в квартиру, но чувствовала моральное обязательство присматривать за ними, потому что считала, что они ведут себя очень глупо – наверное, будучи медсестрой, я чувствовала свою ответственность.
По моим оценкам, Брайан и Фрэнк пробыли в бассейне примерно полчаса, после чего Фрэнк ушёл в дом за полотенцем. Я познакомилась с Фрэнком в апреле 1968 года и иногда встречалась с ним – тогда он был другом одной моей приятельницы. Я знала, что Фрэнк работает у Брайана, и была уверена, что, если я попрошу, Фрэнк выделит мне комнату на несколько дней».
Анна Энн Катарина Волин (студентка, свидетельские показания, 3 июля 1969 года): «Я – подданная Швеции, в Соединенном Королевстве нахожусь на учебе. Познакомилась с Брайаном Джонсом около двух или трёх месяцев назад. Я случайно встречалась с ним два-три раза, и около шести недель назад он пригласил меня к себе, на ферму Котчфорд. Я согласилась, а когда я приехала, он не захотел, чтобы я уезжала, и я осталась с ним. В течение этих шести недель мы почти всё время были вместе.
Фрэнк Торогуд жил в квартире над гаражом на ферме Котчфорд, и он проводил там все рабочие дни. По выходным и по средам он ездил в Лондон. Каждый вечер, когда Фрэнк оставался на ферме, то обедал с нами. За обедом мы всегда пили вино, иногда выпивали и после обеда. Брайан всегда пил бренди, Фрэнк – водку, а я обычно пила вино.
Во вторник вечером, 1 июня 1969 года, на пару дней приехала погостить Дженет Лоусон. В тот вечер мы все вместе пообедали, а потом выпили. После этого Брайан пару часов купался в бассейне. Мы с Фрэнком и Дженет не пошли в бассейн. Мы выпивали и смотрели на Брайана. В какой-то момент он подплыл к краю бассейна и попросил свою “спринцовку” – так он называл ингалятор. Он часто им пользовался, и я не подумала ничего особенного. Он воспользовался ингалятором и продолжил плавать. У него была астма. Вечером во вторник я сказала Брайану, что не пойду купаться, потому что мне показалось слишком холодно. Температура воды была, кажется, около восьмидесяти градусов. На следующий вечер, 2 июля, Брайан установил температуру на девяносто градусов.
В среду 2 июля мы с Брайаном встали около одиннадцати утра и бо́льшую часть для смотрели теннис по телевизору. На обед мы съели салат, а позже ещё перекусили. Вечером того же дня мы смотрели телевизор. После десяти часов вечера мы собрались лечь спать, и Брайан сказал, что хочет пойти прогуляться. Я не выразила энтузиазма, он пошёл к Фрэнку и вернулся с ним и Дженет. Я спустилась, они сидели у обеденного стола с напитками. Брайан включил освещение в саду и поставил напитки на поднос, чтобы пойти на воздух. Потом они с Фрэнком переоделись для плавания. Они смеялись друг над другом. Я пошла купаться до того, как они вышли, и какое-то время была в бассейне вместе с ними. Они были слегка пьяны. Дженет купаться не пошла. Потом я пошла наверх к себе в комнату, чтобы одеться, оставив обоих мужчин в воде, а Дженет оставалась у бассейна. Пока я была в комнате, зазвонил телефон, я взяла трубку. Звонили мне. Я услышала, как вошел Фрэнк. Он тоже снял трубку, на кухне. Я сказала ему, что это звонят мне, и он положил трубку. Потом я услышала крик Дженет: “С Брайаном что-то случилось!”. Мы с Фрэнком сразу же выскочили наружу. Там была Дженет, и я увидела, что Брайан лежит на дне бассейна. Я нырнула, приподняла его, появился Фрэнк и помог мне его вытащить. Дженет пошла звонить по телефону. Потом она вернулась и сказала, что телефон не работает. Наверное, я не повесила трубку. Потом Фрэнк пошёл звонить, а мы с Дженет делали искусственное дыхание. Я почувствовала, как Брайан схватил меня за руку. Когда приехала скорая помощь, мы продолжали делать ему искусственное дыхание. Они заняли наше место. Потом приехал доктор и сказал, что Брайан умер.
Когда Брайан пытался похудеть, то иногда принимал черные капсулы, но ему не нравилось их принимать, потому что он боялся наркотиков. Черные таблетки называются “Дурофет”. Насколько мне известно, он принимал их по предписанию врача. В среду вечером, когда я вошла в воду, она была очень горячей. Помню, что перед тем, как пойти наверх одеться, Брайан подплыл к краю бассейна и попросил ингалятор. Я дала ему ингалятор, он воспользовался им и продолжил плавать».
Анна Энн Катарина Волин: «В ту ночь в поместье находились четверо: Брайан, я, Торогуд и Джанет Лоусон. Брайан уволил Торогуда несколькими днями ранее, но не хотел с ним ссориться и пригласил его и Джанет провести вечер у освещенного огнями бассейна с подогревом. Стоял тёплый летний вечер. Брайан пил свое любимое вино “Блу Нан”, шутил, поддразнивал Торогуда и пытался мирно договориться с ним, но тот был в ярости и требовал с него деньги, которые он ему якобы задолжал. Брайан предложил искупаться. Джанет Лоусон была не в настроении и ушла в дом. Брайан, Фрэнк и я прыгнули в бассейн.
Там Брайан продолжал подразнивать Торогуда, и тот окончательно вышел из себя. Он схватил его и окунул с головой в воду. Брайан вынырнул на поверхность, кашляя и отплевываясь, и продолжая смеяться над Торогудом. Из дома раздался голос Джанет, которая позвала меня к телефону, и я оставила Брайана и Фрэнка вдвоем, приблизительно на пятнадцать минут.
Я разговаривала телефону, когда вдруг услышала крики Джанет, доносившиеся снаружи: “Анна! Анна! С Брайаном что-то случилось!”. Фрэнк сидел в кухне, пытаясь прикурить трясущимися руками. Выйдя из дома, я вначале не увидела Брайана и только спустя минуту заметила его на дне бассейна. Торогуд и Джанет вытащили Брайана из воды и положили спиной на траву. Он выглядел живым, без сознания, но не мёртвым».
Билл Уаймен (группа “Роллинг Стоунз”): «Она [Анна Волин] рассказала мне, что, взяв Брайана за запястье, почувствовала биение пульса. Джанет попыталась сделать ему искусственное дыхание, но это ничего не дало, и она сказала Анне, что Брайан мёртв, после чего побежала звонить в скорую помощь».
Анна Энн Катарина Волин: «Я не поверила Джанет и продолжала пытаться привести его в чувство, пока санитары не оттащили меня в сторону. Меня охватило отчаяние. Я была уверена, что Брайана убил Фрэнк Торогуд. Он угрожал убить меня, если я расскажу полиции о том, что видела в ту ночь. Лез Перрен увёз меня в Лондон, оградил от домогательств прессы и не пустил на погребальную церемонию».
Тони Санчес (друг “Роллинг Стоунз”): «Когда я приехал на Чейн-Уолк, то нашёл там, помимо Аниты и Кита Муна, ещё и Мика Джаггера. Они мрачно обсуждали происшедшее. Новость они узнали около полуночи – им позвонил на студию “Олимпик” водитель, который должен был, по идее, присматривать за Брайаном, и сообщил, что тот умер.
– Ничего не понимаю, – сказал Мик, – Брайан сам по себе не мог утонуть. Помните, когда мы были в Австралии, он заплывал на милю от берега, причем в самый прибой, и мы даже не могли разглядеть его так далеко в море. Нет, он был лучшим пловцом из всех, кого я знаю. Кто угодно мог утонуть – но только не Брайан.
Однако за этими горькими рассуждениями не было никаких эмоций. Никто из них не плакал. Никто не сказал с грустной иронией, что Брайан умер именно в тот момент, когда бросил наркотики, и только было зажил нормальной жизнью. “Вы просто холодные, бессердечные ублюдки”, – подумал я».
Джордж: «Не думаю, что у Брайана было достаточно любви или понимания».
Том Кейлок (дорожный менеджер “Роллинг Стоунз”, свидетельские показания, 21 февраля 1994 года): «По просьбе Фрэнка Торогуда, переданной его родственниками в субботу вечером, 6 ноября 1993 года, я навестил его в больнице Норт-Миддлсекс на Сильвер-стрит, Эдмонтон, северный Лондон в воскресенье, 7 ноября 1993 года. Мистер Торогуд был неизлечимо болен и находился при смерти.
Я провел с ним несколько часов, и в ходе нашего разговора мистер Торогуд заявил, что хочет наконец пролить свет на смерть Брайана Джонса, бывшего участника группы “Роллинг Стоунз”.
Мистер Торогуд подтвердил, что вечером 2 июля 1969 года он купался с Брайаном Джонсом в его бассейне на ферме Котчфорд. Он заявил, что силой удерживал Брайана Джонса под водой, что привело к его смерти. После этого он покинул бассейн и пошёл за сигаретой, а последующие события подробно описаны в различных свидетельских показаниях того времени.
Мистер Торогуд также заявил, что 2 июля 1969 года на ферме Котчфорд было намного больше людей, чем признавалось свидетелями. Среди этих людей находились нанятые им строители.
Через несколько часов после моей встречи с мистером Торогудом он скончался».
Кит Ричардс (группа “Роллинг Стоунз”): «Я знал Фрэнка Торогуда – человека, который сделал “предсмертное признание”, что это он убил Брайана, утопил в бассейне, где его тело нашли через какие-то минуты после того, как другие люди видели его живым. Но я никогда не поверю этому предсмертному признанию, потому что в этот момент обычно присутствует единственный человек – тот, кому он якобы это сказал, какой-нибудь родной дядя, или дочка, или кто там: “Перед смертью он признался, что убил Брайана”. Правда или неправда, я не знаю. У Брайана была тяжелая астма плюс он принимал куалюды и туинал – не самая лучшая заправка перед нырянием в воду. С ними очень спокойно может перехватить дыхание. И он был здорово накачан седативами. У Брайана была приличная переносимость к препаратам, этого не отнимешь. Но сопоставьте это с отчётом коронера, в котором сказано, что у него были плеврит, увеличение сердца и больная печень. Хотя я вполне могу представить сценарий, в котором Брайан настолько мерзко обращается с Торогудом и его бригадой строителей, которые работали над его домом, что доводит их до бешенства. Так что он нырнул и уже не всплыл. Но когда кто-то говорит: “Я прикончил Брайана”, я максимум соглашусь признать непреднамеренное убийство. Ну ладно, может, ты его и толкнул под воду, но ты ничего не планировал. Вывел из себя даже строителей, ноющий сукин сын. Было неважно, присутствовали там строители, или нет, он находился в той точке своей жизни, когда вокруг была пустыня. Смерть Брайана навсегда останется загадкой».
Стивен Дэйвис (автор книги “Время собирать камни”): «С годами Стоунзы пришли к единодушному заключению, что Брайан погиб случайно. Кит Ричардс заявил, что лично он имел больше причин убить Брайана, чем кто-либо другой. Мик отрицает вероятность заговора, как и Чарли Уоттс».
Чарли Уоттс: «Скорее всего, он принял слишком большую дозу наркотиков, да ещё к тому же и выпил, а потом нырнул в бассейн с очень горячей водой. Говоря откровенно, я не думаю, что он заслуживал того, чтобы его убили».
Мик Джаггер: «Брайан утонул в своём бассейне. Все остальные версии выдвигаются людьми, пытающимися сделать на этом деньги».
Джереми Паскаль (автор книги “История рок-музыки”): «К этому времени музыкальная пресса окончательно признала в Роллингах голос поколения, выдерживающего конкуренцию с “Битлз”, Джими Хендриксом, набирающими силу “Дорз”, “Пинк Флойд”, “Кинг Кримсон”, “Йес”, “Дженезис”. Психоделия наступала, и наркотики были далеко не последним источником вдохновения музыкантов. Не минула чаша сия и Роллингов. Мик с Китом несколько раз задерживались полицией за хранение наркотиков, но им всё сходило с рук. Однако не Брайану Джонсу, для которого настали трудные времена. Лидер по характеру (поначалу менеджер “Ролинг Стоунз” Эндрю Луг Олдхэм платил ему на пять фунтов больше остальных, да и название группы придумал Брайан), он тяжело переживал успех композиторского дуэта Джаггер-Ричардс. Трудный характер делал невозможным его искренний контакт между музыкантами. К тому же тогдашняя подружка Брайана актриса Анита Палленберг переметнулась к Киту. Всё это привело к тому, что Джонс постепенно уходил в собственный наркотический мир грёз, экспериментируя с ЛСД до бессознательного состояния с Кеном Кизи – автором книги “Пролетая над гнездом кукушки”, и практически скатился до роли аккомпанирующего гитариста.
Справедливости ради надо сказать, что Брайан в нескольких песнях удачно экспериментировал с экзотическими инструментами – ситар в “Нарисуй это черным” (Paint It Black), который Джонс использовал как часть ритм-секции, тогда как первопроходец Джордж Харрисон в песне “Норвежское дерево” (Norwegian Wood) ограничил ситар чисто декоративными функциями. Но конец Брайана неотвратимо надвигался, и в 69 году Мик и Кит сообщили, что намерены заменить его. Он спокойно перенёс эту весть, так как понимал неизбежность такого поворота событий.
Не стало одного Роллинга. Правда, Брайан Джонс уже не был им, потому что в июне ушёл из группы, заявив о музыкальных разногласиях с другими участниками группы. Через четыре дня его место занял воспитанник Джона Мейолла Мик Тейлор.
Брайан Джонс был жертвой рок-н-ролла. Когда он умер, ему было всего 27 лет, но он был уже истощён до предела. Он был первым в той волне жертв рокового образа жизни, что унесла некоторых выдающихся рок-музыкантов».