Первый просмотр фильма “Выступление на стадионе Ши”

1 января 1966 г.

 

Бэрри Майлз (автор книги «Календарь Битлз»): «Альбом «Резиновая душа» (Rubber Soul) попадает в хит-парад Биллборд».

 

Джереми Паскаль (автор книги «История рок-музыки»): «К 1966 году музыка изменилась фундаментально. Это был уже не просто поп: лучшее в нём стало роком. Рок мощнее, корни его крепче, само это слово как камень подчеркивает идею устойчивости, постоянства, историчности. Поп, как игристое вино, с шипением вырвался наружу и быстро утих. Рок остался. Вернее – настала новая эра рока. Изменилась не только музыка, но и отношение к ней людей.

Угадайте, к примеру, о чем пишет этот человек? И где это он пишет? – «Мрачно-торжественная, необычная по своей выразительности музыка… Интригующая гармония, цепи пандиотонических групп…». Он имеет в виду скромную песню «Этот парень» (This Boy) Леннона и Маккартни, и пишет это не где-нибудь, а в лондонской «Таймс»!

Что это? Неужели это о рок-н-ролле? О «шуби-дуби-ва-ва-ду» и «дуби-дам-дуби-ду-дам-дау» и «Она-любит-тебя-да-да-да» и «тутти-фрутти-о-рутти»? Да, о том самом рок-н-ролле. Но теперь Леннона и Маккартни сравнивают с Бетховеном, и тот же человек из «Таймс» пишет дальше: «Интерес к гармонии характерен и для более бодрых их песен. Создается впечатление, что они думают одновременно и о гармонии, и о мелодии – настолько органично вплетены в их мелодии 7-е и 9-е ступени мажорно-тонического лада… настолько естественна эолийская каденция в финале песни «Не во второй раз» (Not A Second Time) (последовательность аккордов, которой завершалась «Песнь Земли» Малера)».

Боже мой! Неужели это о четырёх весёлых парнях-рокерах, чьи амбиции не простирались дальше того, чтобы «стать вроде как знаменитыми»? Да, это о них. И это из-за них. Как написал тот человек из «Таймс» в конце своей статьи, «они внесли явную освежающую струю в жанр музыки, который вообще грозил перестать быть музыкой».

Черт возьми! Это надо обмозговать. Оказывается, за какие-то несколько лет наша музыка стала… э-э… осмысленной, ценной, достойной изучения. И причиной этому, конечно же, «Битлз».

 

Джон: «Шестидесятые годы стали свидетелями молодежной революции – не социальной, а революции образа мышления. Начала её молодёжь, а затем поддержало и следующее поколение. «Битлз» были неотъемлемой частью этой революции, которая, в сущности, является эволюцией, и по-прежнему продолжается. В шестидесятые годы мы все плыли на корабле этой революции. Курс – новый мир. А «Битлз» были впередсмотрящими на этом корабле. Мы были частью этого процесса и внесли в него то, что внесли; я не могу определить, что мы сделали, а чего нет. Это зависит от того, какое впечатление произвели «Битлз» на каждого отдельно взятого человека, как ударная волна нашего успеха действовала на разных людей. Мы менялись, а вслух говорили только: «Надвигается дождь!», или «Прямо по курсу земля!», или «Солнце там!», или «Видим чайку!». Мы просто сообщали миру о том, что происходило с нами».

 

Джордж: «Шестидесятые были хорошим временем, и, по крайней мере, в Европе это имело непосредственное отношение к тому факту, что наше поколение не столкнулось с войной. Мы родились во время Второй мировой войны, и вскоре нам осточертело слушать о ней. До сих пор газеты и телевидение любят войну и войны в целом, они никак не могут наговориться на эту тему. До сих пор готовят и показывают программы о войнах. Сейчас в мире ведется более пятидесяти войн, а если они вдруг утихают, нам спешно начинают показывать хронику Второй мировой или Перл-Харбора.

Мы были поколением, не участвовавшим в войне, мы не хотели, чтобы нам продолжали твердить о Гитлере. Мы были более жизнерадостными, мы с надеждой смотрели в будущее, освобождаясь от заплесневелых викторианских взглядов, от нищеты и невзгод. Здорово, что наше поколение первым испытало это. У нас появились Литтл Ричард, Элвис, Фэтс Домино и вся эта музыка, потому что до тех пор существовала только глупая музыка пятидесятых. Я был разочарован, увидев, что в семидесятые мир зашел в тупик и все стали только конфликтовать и плевать друг в друга.

Когда мы начали пресыщаться своей славой, мир столкнулся с такой проблемой, как Вьетнам, и мы сразу почувствовали, что повзрослели, и поняли, что в жизни, помимо «Битлз», есть ещё много чего».

 

Пол: «Это был продолжительный период свободы, который я всегда сравниваю с тем, как по воле Бога перед Моисеем расступилось море, а потом воды снова сошлись. СПИД положил конец тогдашней сексуальной свободе, как венерические болезни положили ей конец для предыдущего поколения. Помню, отец говорил, что он завидует мне, потому что мне незачем бояться венерических болезней. Когда он был молодым, такие болезни представляли серьезную угрозу. А нам было не о чем беспокоиться. Чтобы вылечиться, достаточно было сходить в клинику и сделать укол. Все девушки принимали таблетки, избавляя нас от обычных опасений, поэтому мы пользовались удивительной сексуальной свободой».

 

Джон: «Люди просто злятся, потому что молодёжь развлекается. Старшее поколение не располагало такой же свободой, потому что не отважилось, – оно просто следовало по пути их родителей. И если кто-то поступает иначе, им завидуют. Всё дело в сексуальной зависти. Не знаю, когда это было, в двадцатые или тридцатые годы, когда в большинстве популярных песен говорилось о некой иллюзорной романтической любви, которой на самом деле не существовало. В песнях всегда пели о любви и отношениях юношей и девушек, но упускали самое важное, а именно секс. Думаю, теперь молодёжь поет и хочет слушать о том, что есть в реальности, будь то любовь, секс или что-нибудь ещё.

По-моему, музыка отражает состояние, в котором находится общество. Она не влияет на это состояние. Думаю, поэты, музыканты и артисты живут в определенный отрезок времени и отражают его особенности. Именно этим и является поп-музыка – отражением. Также и с «Битлз». Мы выходцы из Ливерпуля, и мы отражали ту жизнь, в которой росли, выражали свои мысли точно так же, как это делают все люди, только мы делали это в своих песнях».

 

Пол: «Полагаю, что мода – это нечто сродни извержению вулкана. И мы, «Битлз», тоже были таким извержением. Отделить то, что сделали «Битлз», от переворота в моде, культуре или мышлении почти невозможно. Все это происходило одновременно и напоминало водоворот. Если нас куда-нибудь приглашали, то обычно потому, что мы были «Битлз», а вовсе не из-за нашей одежды, она оставалась на втором плане».

 

Ринго: «Думаю, «Битлз» делали то, что хотели, и в основном – что свойственно молодости – мы стремились изменить взгляды людей. Думаю, это позволило многим поступать так, как они не стали бы поступать, не будь на свете нас. Потому что нам многие твердили: «Ладно, вам позволительно так одеваться и так себя вести». Но на самом-то деле это было позволительно всем. Таким временем для меня стали шестидесятые годы, а для моего отца лучшим временем были сороковые. По его мнению, никто не превзошел Глена Миллера, в том числе и «Битлз». Если я вдруг начинаю слушать пластинки, то среди них почти не оказывается чего-то, что было бы выпущено после 1970 года. Я предпочитаю блюз, джаз, исполнителей, известных в шестидесятых годах. Из той эпохи Боб, Эрик и отчасти Элтон. Я редко слушаю Бики, Баки, Носи, Даки, Дики и Тича и прочую дребедень. Мои музыкальные пристрастия не простираются дальше 1970 года».

 

Нил Аспинал (персональный помощник «Битлз»): «В начале 1966 года, отказавшись от прежнего сумасшедшего графика работы, они получили пару месяцев передышки, а это значило, что у всех у нас появилось больше свободного времени. Для ребят это означало возможность встречаться с друзьями, заниматься другими делами, личной жизнью, даже съездить в отпуск».

 

Тони Бремуэлл (гастрольный администратор группы): «Концерт на стадионе «Ши» планировалось транслировать по телевидению. Брайен позвонил мне, и я приехал к себе в офис. «От людей Эда Салливана пришла мастер-лента с записью концерта на стадионе Ши, – сказал он. – Можешь заказать просмотровый зал, чтобы мы смогли посмотреть?». Я забронировал театр на Уэрдоур-стрит на послеобеденное время, и мы с Брайеном отправились туда, крепко сжимая в руках фильм, чтобы никто не смог его украсть.

Когда он был заправлен в проектор, мы расположились на широком, плюшевом диване, и выключили свет. Пятьдесят четыре минуты спустя, когда свет снова включился, несколько минут мы сидели в молчании, затем оба потянулись за сигаретами и одновременно затянулись.

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил Брайен.

– Не очень, Брайен, – ответил я.

Он затянулся ещё раз. «Согласен. Нельзя выпускать его в таком виде. Скажи, Тони, ты сможешь это исправить?».

– Попробую, – произнес я.

Потом в студии «Си-Ти-Эс» на Кенсингтон-Гарден-Сквер запись со стадиона «Ши» я просмотрел с Джорджем Мартином. Картинка была хорошей, но звук просто ужасен. Усилители «Битлз» были «на вершине линейки», но не достаточные по мощности. Усугубляло проблему ещё и то, что из-за шума толпы они не слышали себя, и выпадали из мелодии и темпа. Когда мы закончили просмотр, Джордж вздохнул: «Ой-ой-ой!».

Я сказал: «Ты прав. Картинка хорошая, но звук отстой, но мы можем сделать заново музыку и синхронизировать её с изображением». Это был стандартный в киносъемке прием «отдельного выделения» диалогов актеров, когда, к примеру, дует сильный ветер или звук самолета заглушает голос.

Я знал, о чем думал Джордж. Разрешит ли это «И-Эм-Ай»? Снять концерт – это одно, и совсем другое, отправить «Битлз» в студию записать новую звуковую дорожку. Проще говоря, это поднимало непростой вопрос, затрагивающий эксклюзивный контракт между «Битлз» и «И-Эм-Ай». Мы перешли на полушепот. Я сказал: «Если мы озадачим этой проблемой «И-Эм-Ай», они будут мучительно раздумывать над этим несколько месяцев, а «Би-Би-Си» хочет поставить его в эфир на первое марта. Но можно сделать иначе, даже если мы перезапишем музыку, никто не должен об этом узнать. Мы подадим это как «оригинальная звуковая дорожка».

Джордж Мартин всегда был прагматичным. Если что-то было нужно сделать, это делалось. «Хорошо, – сказал он. – Но здесь может быть слишком много проблем. Им придется хорошо поработать с фонограммой и синхронизировать всё с живым выступлением». Должен признаться, я был немного удивлен, что он так быстро уловил суть проблемы, и не отказался рискнуть, потому что я всегда знал его, как очень законопослушного и щепетильного. У него была аристократическая внешность, вежливый, образованный, эрудированный, не сноб, несмотря на занимаемый важный пост в звукозаписывающей фирме. И у него было прекрасное чувство юмора.

Мы наметили для «Битлз» дату, и распланировали работу. Я подчеркнул, что никто не должен знать, и всё должно быть сделано очень тихо. Все это заинтриговало их [«Битлз»]».

 

 

 

Нашли ошибку в тексте или у Вас есть дополнительный материал по этому событию?



    Ваше имя (обязательно)

    Ваш e-mail (обязательно)

    Тема

    Сообщение

    Прикрепить файл (максимальный размер 1.5 Мб)