10 октября 1959 г.
Бруно Чериотти (итальянский журналист, историк рок-музыки): «В этот день группа “Эл Сторм энд Харрикенз” выступила в клубе “Джайв Хайв”, расположенном в зале церкви Святого Луки в Кросби в составе: Алан Эрнест “Эл Сторм” Колдуэлл – вокал, акустическая гитара; Джон “Джонни Гитар” Бирн – вокал, акустическая гитара; Чарльз “Тай Брайен” О’Брайен – вокал, соло-гитара; Уолтер “Лу Уолтерс” Эймонд – бас-гитара; какой-то парень по имени Барри заменил Ричи Старки на барабанах, потому что тот был где-то занят».
Руди Бенциен (автор книги “Джон Леннон навсегда”): «Вечер за вечером Джон, Пол, Джордж и Кен играли в клубе “Касба” за настоящее жалованье – три фунта за выступление. Бизнес Моны Бест расцветал. Группа Джона притягивала подростков из Вест-Дерби. По выходным наплыв посетителей бывал таким, что Мона Бест ставила у входа двоих распорядителей, которые регулировали входящих. Однако период “Касбы” закончился для группы быстро, причём не как-нибудь, а – крахом».
Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «В течение двух месяцев у группы всё шло как нельзя лучше, а потом с “Куорримен” случилась размолвка. Однажды Кен Браун не пришёл на выступление, и Пол, Джон и Джордж выступали без него».
Сальваторе Либертино (автор публикации “История группы ‘Куорримен’”, 1997): «10 октября 1959 года Кен Браун ушёл из “Куорримен”».
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «К этому времени выступления группы “Куорри мен” в “Касбе” закончились, потому что их новому гитаристу (хозяину усилителя) как-то раз поплохело, и вечером они играли втроём, но он всё равно получил свою плату. Так захотела Мона Бест. Джон, Пол и Джордж ощетинились – мол, не пойдёт, делите его долю между нами. Мона жила по принципу “мой клуб – мои правила” и не собиралась прогибаться под гневного Джона Леннона. Не нравится – валите. Ну, они и ушли».
Мона Бест: «Всё шло прекрасно до того вечера, когда Кен Браун пришел в клуб с сильной простудой».
Пит Бест: «Как-то в один из вечеров у Кена разболелась голова. Я думаю, он был болен гриппом и поэтому не играл».
Мона Бест: «Я сразу увидела, что он – не в форме. Я сказала ему: “Иди-ка наверх, к моей матери, – он часто так делал. Она не могла вставать с постели и он часто сидел и разговаривал с ней. – Я дам тебе выпить чего-нибудь горячего”. Но Кен сказал: “Нет”, остался внизу, в клубе, и смотрел, как играют другие».
Пит Бест: «Кен был одним из тех парней, которые, даже будучи больными или ослабленными, если сами они не играли, то всё равно были в клубе. Он был для них как второй дом. И Кен почти стал членом семьи Бестов – мы были настолько близки».
Мона Бест: «Джон, Пол и Джордж выступали без него, а в конце я выдала каждому из них по пятнадцать шиллингов».
Пит Бест: «Кен помогал нам и сделал много работы по клубу, и в тот вечер у него была серьёзная причина, чтобы не выступать. Мо решила заплатить ему, даже несмотря на то, что он не играл».
Мона Бест: «Они немного поворчали, а потом спросили: “А где ещё пятнадцать шиллингов?”. Я ответила им, что отдала их Кену. С этим они не согласились и потребовали остаток себе. Они хотели получить полные три фунта. Но было слишком поздно, Кен уже получил свои деньги».
Пит Бест: «И тогда Джон, Пол и Джордж повздорили с Мо, говоря, что они хотят получить пятнадцать шиллингов, которые она собиралась отдать Кену. Она сказала: “Нет, у меня их нет. Они уходят Кену, и на этом ставим точку”».
Мона Бест: «Они разругались и тогда Кен сказал, что сыт ими по горло».
Пит Бест: «После этого они сказали: “Мы не будем здесь больше играть”, и Кен Браун был вынужден покинуть группу».
Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Так, припоминают миссис Бест и Пит, возникла почва для разногласий. Остальные просто ничего не помнят. Как бы то ни было, после распри из-за денег Кен Браун ушёл из группы».
Кен Браун: «Однажды вечером, когда мы должны были начать субботнее выступление, я почувствовал невыносимую боль в ноге. Я едва мог стоять, но настаивал на том, чтобы что-то предпринять, но вместо этого миссис Бест попросила меня просто взять деньги и впервые Джон, Пол и Джордж играли без меня.
Когда все собрались расходиться по домам, я сидел в клубе, когда Пол спустился по лестнице.
– Эй, Кен, что всё это значит? – спросил он.
– Что? – Уточнил я.
– Миссис Бест говорит, что она тебе заплатила, хотя ты не играл с нами сегодня вечером.
– Это ей решать, – ответил я.
После этого Пол поднялся по лестнице, попытавшись разубедить миссис Бест, потом они все спустились ко мне.
– Мы считаем, что твои 15 шиллингов должны быть разделены между нами, потому что ты сегодня не играл, – сказал Пол.
– Это зависит от миссис Бест, – возразил я.
Поскольку спор продолжался, к этому времени мы все уже перешли на крик, но миссис Бест настояла на том, чтобы заплатить мне эти 15 шиллингов.
– Хорошо. На этом всё! – выкрикнул Пол и они умчались в сторону Вест-Дерби-виллидж, крича, что больше никогда не будут играть в “Касбе”. Но это был не последний раз, когда я их видел, и не последний раз, когда они играли в “Касбе”, но мы больше не играли вместе. Я не уходил из “Битлз”. Это “Битлз” ушли от меня.
В последний раз я увидел их 16 марта 1963 года. Они были на мели и хотели занять 20 фунтов стерлингов. Я переехал в Лондон и женился на Марсии. Зазвонил телефон. Это был Нил Аспинал. Он сказал мне, что у ребят небольшие проблемы. У них закончились деньги. Следующим вечером они должны были выступить в Шеффилде; если им кто-нибудь не поможет, им придется ночевать в своём фургоне. Нил поинтересовался, не одолжу ли я им 20 фунтов стерлингов. В конце концов, я согласился, и они все приехали к моему дому. Нил подошел к двери, но парни даже не вышли из фургона, поэтому мы с Марсией спустились к ним. Я передал деньги, которые они вернули мне через шесть недель. Я сказал им, что мы переезжаем в трейлер. “Отлично, – сказал Пол, – мы все заглянем к вам как-нибудь вечером”. Но они так и не появились. После этого я видел “Битлз” только по телевизору».
Джордж: «Они [другие участники группы] появлялись и уходили, и вскоре в группе остались только Джон, Пол и я. Так продолжалось какое-то время».
Пол: «В сущности, в группе нас было только трое, и все – гитаристы: Джордж, Джон и я. Мы играли повсюду, по всему Ливерпулю, иногда разбегались, чтобы найти работу, побывать в колледже и всё такое. Бывало, мы приходили на концерт только с тремя гитарами, и организатор выступления спрашивал: “А где же барабаны?”. На всякий случай мы научились отвечать: “Ритм держат гитары”. Мы держались уверенно, улыбались, надо было выкручиваться. Но на самом деле отговориться было почти невозможно, и, чтобы доказать свою правоту, мы старались почетче держать ритм».
Джордж: «Выглядели наши выступления, надо сказать, странно: ни одного ударника и человек пятнадцать гитаристов».
Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Как вспоминает Джордж, «Куорримен» не сделали за это время заметных успехов, хотя сам Джордж справлялся с гитарой все лучше и лучше».
Джордж: «По-моему, в первый год нам даже не платили. В основном мы играли на вечеринках у наших приятелей. Куда бы нас ни позвали, мы брали гитары, шли и играли там за бутылку кока-колы, тарелку фасоли, и, пожалуй, всё. Деньгами запахло, когда мы начали участвовать в конкурсах скиффла. Мы проходили первые туры и старались продержаться как можно дольше, мечтали победить. Но ведь за участие не платят, платят только за победу, а эти туры казались нескончаемыми».
Пит Бест: «Первоначально “Куорримен” были единственной группой, играющей в “Касбе”, но когда они ушли, Мо сказала: “Прекрасно, если они не хотят играть здесь постоянно, мы откроем двери им [другим группам], и, уверена, что каждую неделю здесь будут играть разные группы”. Мо начала приглашать множество местных команд. Вскоре каждую субботу и воскресенье, а затем и в пятницу, субботу и воскресенье здесь выступала какая-нибудь группа. А потом Мо пришла в голову идея приглашать группы каждый вечер. Благодаря этому у нас появилась возможность видеть гораздо больше выступающих групп, таких как “Джерри энд Пейсмейкерс”, “Рори Сторм”, “Дерри энд Синиорс”, “Сёрчерс”. Большинство главных концертов в Ливерпуле происходило в “Касбе”. Это было классно, потому что у меня не было возможности ходить куда-либо, чтобы смотреть их. Я узнавал, кто будет выступать, знакомился и беседовал с ними. Мне нужно было только спуститься вниз по лестнице – туда, где они играли. Или они поднимались вверх, чтобы поболтать или сходить в туалет. Мо так же использовала клуб, как витрину для новых талантов.
У каждой команды была своя особенность, которая мне нравилась. “Джерри” [Марсден] был просто заводным попрыгунчиком – плюс в группе на саксофоне играл Хоу Кейси. Это был особый звук. Были ещё “Рори Сторм энд Харрикенз”, имевшие опять же оригинальное звучание вкупе с превосходным шоуменом Рори. Джерри был гораздо более рок-н-роллен тогда, в ранние годы своей сценической карьеры. А “Сёрчерс” просто стали нашими завсегдатаями. Мо любила музыку. Этим она напоминала подростка. Для своего времени она была очень авангардна. Иногда она говорила: “Вы думаете, что это нечто новое – этот рок-н-ролл?”. Она смеялась и шутила насчет этого, но ей нравилось и она спускалась вниз, стояла в толпе, если время позволяло, наблюдая за группами, наслаждаясь атмосферой и притопывая ногой. Иногда она отходила, чтобы немного потанцевать в стороне».