Джордж Харрисон

22 марта 1958 г.

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Пит Шоттон группу уже покинул, но теперь пришёл Джордж, и возникла проблема. Четыре гитары на шестерых – это был, мягко говоря, перебор, и Джон предложил Эрику Гриффитсу сменить акустику на электрогитару и усилитель – те как раз появились в продаже в Ливерпуле. Не видя, что над ним завис дамоклов меч и что его дни в группе могла продлить лишь дорогая “басуха”, Эрик сказал: да на кой оно надо?

В тот момент ещё можно было объяснить: нет так нет, просто тогда Джордж тебя пересилит. Это было бы вежливо, пожалуй, даже по-доброму. Но Джон не стал ничего объяснять. Они просто устроили репетицию дома у Пола без Эрика, а потом отправили Найджела Уолли сообщить об увольнении. Естественно, Эрик расстроился. Они ведь с Джоном дружили и создавали группу вместе. И далеко не в последний раз Джон сообщал плохие новости через кого угодно, но только не сам».

Колин Хэнтон (участник группы “Куорримен”): «В следующую субботу [после 13 марта], ближе к вечеру, когда я собирался пойти на автобусную остановку, из-за угла на велосипеде выехал Найджел Уолли, в то время менеджер группы. Он сказал: “Я был с Джоном и Полом. Они хотят взять в группу Джорджа Харрисона, и хотят, чтобы Эрик Гриффитс её покинул”. В то время Эрик был третьим гитаристом. Я сказал, что по мне, так без разницы, но Джон с Полом вправе решать, потому что если они хотят кого-то ввести в группу, то могут ввести, если они хотят кого-то вывести, то могут вывести. Так и вышло. Джордж вошёл, Эрик вышел».

Джон: «Я взял Джорджа в группу, нас стало трое, а остальные постепенно разбежались. Мы пригласили Джорджа в нашу группу, потому что он играл на гитаре гораздо лучше всех нас. Мы многому у него научились. И каждый раз, узнавая новую гармонию, со­чиняли песню, построенную на ней».

Джон “Дафф” Лоу (участник группы “Куорримен” с 1958 года): «Джордж Харрисон присоединился к группе через неделю или две после меня. До нас в группу вхо­дили Род Дэвис (банджо), Пит Шоттон (стиральная доска), Эрик Гриффитс (гитара), Колин Хэнтон (удар­ные), Лен Гарри (ти-чест), Джон Леннон и – в конце эры скиффл – Пол Маккартни».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Джорджу не сразу предложили войти в “Куорримен”. Он затесался в группу постепенно, неотступно, словно верный пёс, следуя за Джоном, которого сделал своим кумиром – и участвовал в репетициях или концертах, если Род Дэвис или Эрик Гриффитс не могли на них присутствовать».

Питер Браун (персональный помощник Брайена Эпстайна, автор книги “Любовь, которую ты отдаешь”): «Несколько раз, когда кто-то из постоянных гитаристов не мог выступать, Джорджу разрешали присутствовать на сцене вместе с группой, а изредка он даже исполнял собственное, захватывающее дух соло. Прежде чем кто-либо успел заметить, как это произошло, Джордж стал членом группы. Кроме того, Луиза Харрисон давала им приют и еду».

Джон: «Мы часто прогуливали уроки и собирались днём дома у Джорджа».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Ещё одним плюсом для Джорджа была его добросердечная мама. Луиза Харрисон не имела ничего против того, что её младший сын тратит столько времени на усердные занятия гитарой и постепенно она стала нашей первой покровительницей и поклонницей. Не страдающая мелкобуржуазной претенциозностью Мими, Луиза, как и её муж Гарри, водитель автобуса, на удивление спокойно относилась к пёстрым рубашкам, желтым жилеткам и узким брюкам Джорджа».

Джордж: «Моя мама просто обожала музыку. Ей нравилось, когда вокруг было много молодых ребят. А Джон всегда был рад вырваться из дома, потому что его тётя Мими была очень суровой, и всегда его тиранила».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Миссис Харрисон была на кухне, когда Джордж впервые привёл в дом Джона Леннона. “Это Джон!” – крикнул Джордж».

Луиза Харрисон (мать Джорджа): «“Здравствуйте, миссис Харрисон”, – сказал Джон и подошёл пожать мне руку. Не понимаю, что потом произошло, но Джон почему-то упал и, падая, свалился на меня, и мы оба оказались при этом на диване. В это время вошёл отец. Посмотрели бы вы на его лицо, когда он увидел верхом на мне Джона! “Что здесь происходит, черт подери?!”. «Всё нормально, папа! – сказал Джордж. – Всё в порядке. Это Джон”».

Джордж: «Джон всегда был немного сумасшедший. И никогда не унывал, точно так же, как и я».

Билл Харри (студент художественного колледжа, редактор газеты “Мерси Бит” с 1961 года): «С Джорджем не было никаких проблем. Мне кажется, он был чрезвы­чайно застенчив. В те дни он постоянно держался на заднем плане и был почти незаметен».

Джордж: «Джон произвел на меня сильное впечатление, более сильное, чем Пол. Я влюбился в его джинсы, фиолетовые рубашки и бакенбарды. Вообще все ребята из художественного колледжа мне понравились. Джон ехидничал, язвил, всё время подкалывал, но я не обращал на это внимания или платил ему тем же, и это срабатывало. У Джона уже было имя, он стал известным персонажем в школе и знал об этом. К тому времени Джон уже учился в художественном колледже. Не знаю, какие чувства к нему я испытывал, когда мы познакомились; я просто считал его неплохим парнем. В том возрасте мне хотелось заниматься только музыкой. Думаю, я сразу подружился бы с любым, кто умел петь или играть».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Поначалу Джон не слишком радовался этому вездесущему поклоннику и даже злился, если его видели вместе с Джорджем. Пол, несмотря на свою юность, был не по годам развит и самоуверен. Едва ли то же самое можно было сказать о Джордже, которого мы считали маленьким наивным мальчиком».

Джон: «На вид он был гораздо младше Пола, а Пол со своим детским личиком выглядел лет на десять. Поначалу я ничего не хотел замечать. Хотя он работал рассыльным, выглядел он совсем по-детски. Однажды он закончил работу и предложил мне сходить в кино, но я сделал вид, будто очень занят. Я не признавал его, пока не познакомился с ним поближе».

Билл Харри (студент художественного колледжа, редактор газеты “Мерси Бит” с 1961 года): «Из всех участников группы только у Джорджа ещё не было надлежащего образования, хотя он и учился в Ливерпульском институте. Он был родом из ливерпульской рабочей семьи».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Молчаливое неприятие, которое Мими выказывала этому маленькому тедди-бою с беззастенчивым простонародным выговором, лишь усиливало его стремление быть другом её племянника».

Мэри “Мими” Стэнли (тётя Джона Леннона): «Тогда Джон все уши мне прожужжал со своим Джорджем, ка­кой это славный мальчик, как он ему нравится. Чего только он не делал, чтобы Джордж произвёл на меня хорошее впечатление. “Он для тебя последнюю рубашку снимет”, – говорил Джон. Наконец я сказала, чтобы он привёл его к нам. Он явился с мальчишкой, подстриженным ежиком и одетым в розовую рубашку. Ну, знаете ли! Может быть, я несколько старомодна, но школьник не должен так одеваться! Пока Джону не испол­нилось шестнадцати, он ходил только в форме».

Джордж: «Помню, как первый раз пришёл к Джону домой. Мы как раз только познакомились. Я ещё в школе учился. Мы пытались выглядеть как тедди-бои, стиляги того времени. А я, как мне кажется, выглядел совсем радикально, и ей [Мими] не понравился. Она в ужасе говорила: “Ты кого это в дом привёл?! Что это ещё за пижон?”. А он ей: “Заткнись, Мэри, заткнись!”.

Джон: «Мими часто говорила, что у Джорджа настоящий низкий гнусавый ливерпульский голос. Она повторяла: “Тебя всегда тянуло к низшему классу, Джон”».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «За пределами “Куорримен” Леннон и Харрисон почти не общались. Джон явно не был к этому готов. Свидетельства? Да пожалуйста. Однажды Джордж, считавший себя полноправным участником “банды”, приехал в Мендипс и предложил Джону: айда в кино! Леннон тут же отослал его под каким-то предлогом. Тусоваться с четырнадцатилетним пацаном? Нет, Джон этого не хотел – каким бы хорошим гитаристом ни был паренёк. Придёт время, он сам расскажет об этом мне – и, как обычно, преувеличит. “Джордж казался даже младше Пола. Младше Пола! Пол с этой своей мордашкой выглядел лет на десять! Джордж цеплялся ко мне, как чёртов ребёнок! Всё время болтался рядом!”

Мими, вероятно, аплодировала – если и не благим мотивам, то, по крайней мере, тому, как вёл себя в этом случае Джон. Остроносые туфли Джорджа, его джинсы-дудочки, выпендрёжная рубаха, копна набриолиненных волос и вдобавок его сочный ливерпульский акцент с первого взгляда выдавали в нем паренька из рабочего класса. “Настоящее ливерпульское быдло, да, Джон? О, тебе по душе типы из низшего класса”, – язвила Мими с нескрываемым намёком на его отца Фредди, пропадавшего неведомо где.

Тем не менее Пола она терпела. Пол думал, что он ей даже “в общем-то, нравился”, как оно, вероятно, и было, хотя она всякий раз покровительственным тоном возглашала, отворяя входную дверь, когда Леннон сидел наверху, в спальне: “Джон, пришёл твой маленький дружок!” Да, вспоминал Пол, она шутила, это было видно по глазам, но, тем не менее, пунктик обозначала. А он слегка прибалдевал от прибранного, уютного дома Джона, от собрания сочинений Уинстона Черчилля, выставленного на книжной полке в гостиной – чтобы сразу в глаза бросалось, – и от длинного мундштука Мими.

Что до Мими, она и правда считала, что Пол “годится”. Его акцент был не так заметен, а в умении себя подать и поддерживать беседу он на голову превосходил Джорджа, который, как ей было известно, работал по субботам на посылках у мясника. И она явно не считала, что мальчишка, который развозит на велосипеде колбасу, печенку и баранину, может стать подходящей компанией для её племянника – студента колледжа!

Нет, уболтать её, конечно, Пол не мог. Когда он появлялся со своей гитарой, она всегда гнала их с Джоном из дома на крыльцо. Впрочем, им и самим там нравилось. На крыльце, как и в ванной у Джулии, гитары звучали “сочнее”, а спальня Джона была слишком маленькой для репетиций – сидя на кровати, они всё время толкались руками, пока играли. Так что теперь, когда выпадало остаться наверху, двое подростков, разделивших одну страсть, просто слушали пластинки, – у Джона теперь был свой проигрыватель.

Иногда они ходили к Джулии и слушали её пластинки – так, обстановку сменить. Да и жила она совсем рядом с домом Пола. Отношения Джона с матерью произвели на младшего мальчика неизгладимое впечатление. “Я потерял маму, это одно. Но если мама живет не с тобой, а ты подросток – это очень грустно, – говорил Пол своему другу и биографу Бэрри Майлзу. – Джулия была очень милой, но, когда мы уходили, на лице Джона всегда мелькала грусть. Да, он бы в жизни не признался, он был не из таких, разве что в разговоре по душам или по пьяне. Он любил тётю Мими, я знаю. Но она никогда не заменила ему маму полностью”».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен” в 1957 году): «Если уж говорить начистоту, они [Пол и Джон], а Джон в особенности, никогда не относились к Джорджу со всей добротой и уважением. И это делает Джорджа более удивительным как музыканта. Я бы с удовольствием спросил у него: как ему удалось стать соло-гитаристом, если никого не было рядом, чтобы показать ему и убедить, что это возможно? Понимаете, кто-то первый должен был зажечь искру. Это было большим достижением Джорджа, что он смог стать соло-гитаристом во времена, когда их вообще не было. Понимаете? Вообще не было!».

Дерек Тейлор (пресс-агент “Битлз” в 1964 году): «Джордж пришёл к старшему брату и спросил совета, ему предлагали играть в группе. “Валяй, – сказал старший брат Гарри, – у тебя ещё есть время делать что хочешь, даже если потратишь на это год-два, всё равно будет ещё не поздно”».

Джордж: «В группе “Куорримен” были и другие участники, которые ни на что не годились, и я сказал: “Сначала отделайся от них, а потом я присоединюсь к вам”».

Билл Харри (студент художественного колледжа, редактор газеты “Мерси Бит” с 1961 года): «Я всегда считал, да и не только я, что из всех Битлов Джордж Харрисон был самым чутким, фантастически чутким к людям и к тому, что происходило».

Джордж: «Найджел Уолли пробыл в группе неделю, у него был самодельный бас; кроме Айвена, в группе была ещё пара ребят. Одного гитариста, помню, звали Гриффом (прим. – Эрик Гриффитс)».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Окончательное принятие Джорджа лидер-гитаристом в “Куорримен” произошло главным образом из-за его упорства и настойчивости».

Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «В основном ребята занимались у Джорджа на Аптон-Грин. Однажды Харрисоны пришли домой, и обнаружили на Джордже такие узкие джинсы, каких ещё не видывали».

Луиза Харрисон (мать Джорджа): «Гарольд онемел. Когда он увидел эти джинсы, он просто полез на стену. Джордж сказал, что джинсы ему подарил Джон. Потом он вскочил и стал выки­дывать разные коленца. “Как же я буду танцевать без узких джинсов?” – спросил он, продолжая выделывать балетные па. В конце концов мы расхохотались. Джордж никогда не грубил нам, но всегда мог обвести нас вокруг пальца».

Пол: «С тех пор Джордж стал нашим штатным гитаристом. Позднее Джон начал играть соло в стиле Чака Берри, но чаще всё-таки уступал сольные партии Джорджу, а сам стал известен как ритм-гитарист».

Джон: «Репетировать, готовясь к редким выступлениям, было незачем. Но мы продолжали играть вместе ради развлечения. Обычно мы собирались у кого-нибудь дома. Мы часто слушали проигрыватель, ставили новые американские хиты. А потом сами пытались добиться такого же звучания».

Род Дэвис (участник группы “Куорримен” в 1957 году): «Думаю, произошло вот что: люди довольно быстро поняли, что те же самые три аккорда [скиффл] годятся для рок-н-ролла, а потом, со временем, постепенно стали появляться электрогитары, а потом появились усилители, и уже можно было… мы уже могли сыграть что-то своё. На электрогитаре это звучало просто фантастически! Но это было бы полной дребеденью на акустической гитаре. Это была мощь! Гитарист мог так себя выразить на электрогитаре, как это было невозможно сделать с акустической гитарой в руках. А скиффл, в целом… исчерпал себя за год или за два».

Джордж: «Сначала у меня не было усилителя. Первое, к чему я подключался, была радиола отчима Джона. Она лишь слегка усиливала звук, но это было здорово, если не считать того, что мы портили усилитель и динамики. Джон знал, как пробраться в дом Дергунчика (прим. – Джон “Бобби” Дайкинс – отчим Джона Леннона), когда тот отсутствовал. Мы подключались, играли, а потом, когда усилитель сгорал, покидали дом и несколько недель ждали, пока его починят».