18 апреля 1957 г.
Эрик Гриффитс (участник группы “Куорримен”): «Наше лучшее выступление было в танцевальном зале “Локарно”, во время конкурса. Мы сыграли хорошо, но аудитория хотела скиффл, и мы были освистаны, потому что играли Элвиса Пресли».
Танцевальный (бальный) зал “Локарно”, Уэст-Дерби-роуд, Уэст-Дерби, Ливерпуль, 1980 г.
Марк Льюисон (автор книги “Все эти годы: Настройся”): «Промоутеры и менеджеры танцевальных залов поняли, что проведение конкурсов по скиффлу или прослушиваний гарантирует, что будет предостаточно подростков, готовых выступать бесплатно. В лучшем случае единственными расходами промоутера были 10 фунтов стерлингов или приз, который вручался в конце мероприятия; бо́льшую часть времени им вообще ничего не нужно было делать, кроме как поддерживать порядок на танцполе. Когда Эрика Гриффитса попросили назвать его любимый момент за время его пребывания в группе “Куорримен”, он ответил: “Лучшее выступление, которое мы отыграли, было на конкурсе в танцевальном зале ‘Локарно’. Мы играли хорошо, но публика хотела скиффл, и нас освистали, потому что мы играли Элвиса Пресли”. Джон Леннон снова решил всех позлить. Вероятно, это было 18 апреля 1957 года; хотя нет никаких записей о том, кто победил в конкурсе, вполне возможно, что это Ричи Старки и его приятели ушли с призом. “Скиффл-группа Эдди Клейтона” выиграла несколько таких конкурсов, и Рой Траффорд (прим. – друг Ричи Старки) помнит, как однажды они стали победителями в Локарно».
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Вот один характерный эпизод, он мне запомнился. Мой отец как-то отвёз нас на машине на выступление. Нам нужно было попасть в танцевальный зал в Локарно, а он был на другом конце Ливерпуля. Если бы мы поехали туда на автобусе, то добирались бы туда целую вечность, да ещё с пересадками. В общем, там, на полу лежал большой красный ковёр. Я это как сейчас помню. Танцевальный зал “Локарно” считался тогда шикарным заведением, и пол там был застелен очень красивым красным ковром. А Джон, конечно, курил сигарету в своей обычной манере: докуривал до крохотного окурка. Вытягивал из сигареты всё, что можно. И мы ждали нашей очереди выступать в конкурсе скиффл. А Джон курил. А потом он бросил окурок на пол, на красный ковер и раздавил его на этом красном ковре, после чего на ковре появилось большое грязное пятно. Отец сказал ему: “У себя дома ты, конечно, так не поступаешь, Джон!” А Джон только посмотрел на него своим страшным взглядом, ну, вы понимаете».
Лен Гарри (участник группы “Куорримен”): «В Джоне было что-то особенное. В том смысле, что… он напоминал мне сеттера на охоте. Но в нём не было никакой рисовки. Что, вот, дескать, перед вами будущая мировая звезда. Нет, в нём просто было что-то особенное».
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Когда мы играли, у нас не было ведущего гитариста. Нам повезло, что мы умели брать только три аккорда. Дело в том, что, когда ты переходишь на четыре аккорда, возникает вероятность три к одному, что один из аккордов ты возьмёшь неправильно. А при трёх аккордах вероятность ошибки лишь два к одному. И никто из нас не собирался становиться ведущим гитаристом. Когда мы играли, Джон просто лупил… мы все лупили по своим гитарам, так было громче. Ведь мы же играли в зале, где находилось человек двести, а нас было трое или четверо с акустическими гитарами».
Джон: «Первое время я играл на гитаре от случая к случаю, часто бросал. Мне потребовалось года два, чтобы научиться играть, не глядя на струны».
Алан Клейсон (автор книги “Джордж Харрисон”): «Когда-то гитара ассоциировалась главным образом с латиноамериканскими танцами, но теперь на этом инструменте играли Элвис Пресли и Лонни Донеган. В апреле 1957 года, когда песня “Ущелье Камберлэнд” (Cumberland Gap) стала первым “Номером один” Донегана, “Дейли Миррор” опубликовала статью “Весенняя пора – пора струн”. Одна лондонская фирма, изготавливавшая музыкальные инструменты, получила заказы на две тысячи гитар и обратилась к западногерманскому производителю с просьбой поставить ещё шесть тысяч инструментов. “Некоторые из этих парней покупают их только для того, чтобы повесить на плечо” – говорил преподаватель игры на гитаре Айвор Мэйрантс. Гитаристы, не умевшие толком играть, очень часто откровенно подводили своих товарищей по группе, но ведущий гитарист всегда мог в случае необходимости заглушить их бренчание своим пропущенным через усилитель соло».
Эрик Гриффитс (участник группы “Куорримен”): «Нам было трудно учиться играть на гитаре. Нам было нелегко осваивать гитарные аккорды, потому что мы хотели… наш наставник пытался заставить нас играть на гитаре в традиционной манере, а мы хотели только одного: бренчать на гитаре и сочинять музыку. Так что, играть на банджо нам было легче, чем на гитаре. И тогда Джулия перенастроила наши гитары под банджо и стала учить нас аккордам».
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «А когда мы ходили к ней учиться домой, я приносил с собой настоящий банджо, и она обычно говорила: “О, я не хочу играть на этих ужасных гитарах. Дай мне банджо”. Она всегда забирала моё банджо и учила нас аккордам банджо. И было очень странно видеть, как чья-то мамочка играет на банджо».
Джулия Бэрд (дочь Джулии, сводная сестра Джона Леннона): «Она понимала, что Мими очень строгая, и она определённо старалась уравновесить её, сгладить. Но она, конечно, вела себя как мать. Она всегда готовила еду, стирала одежду, убирала в доме, меняла постельное бельё. Я хочу сказать, что ты уже не станешь заниматься всем этим для своего приятеля».
Род Дэвис (участник группы “Куорримен”): «Она вела себя не так, как другие. Необычно, в каком-то смысле. Она активно поддерживала наше желание играть и развлекаться».
Из интервью Гэри Джеймса (classicbands.com) с Джулией Бэрд – сводной сестрой Джона Леннона:
Гэри Джеймс: Твоя мама пошла посмотреть выступление “Куорримен” в клубе любителей скутеров “Веспа”. Там было много людей, но она сидела в первом ряду и хлопала в конце каждой песни. Она во всём поддерживала Джона?
Джулия Бэрд: От начала и до конца.
Гэри Джеймс: Ваша мать когда-нибудь говорила вам: “Однажды Джон станет знаменитым”?
Джулия Бэрд: Нет, но Джон думал, что да. (смеётся)
Гэри Джеймс: Твоя тётя Мими не думала, что Джон добьётся успеха со своей музыкой.
Джулия Бэрд: Она очень беспокоилась о том, чем он собирается зарабатывать на жизнь. В этом отношении он ходил в художественную школу и собирался заниматься изобразительным искусством, потому что он был одарённым художником. Он умел рисовать, а это дар. В конце концов, он хотел стать коммерческим художником. Вот о чём шёл разговор. Не знаю, получилось бы из этого что-нибудь. Конечно, там он встретил Синтию, они выступали, и ездили в Гамбург, и всё такое. Но он уже был на пути к получению художественного образования.
Гэри Джеймс: Как ты думаешь, откуда взялся талант писать такие прекрасные песни о любви?
Джулия Бэрд: От матери.
Гэри Джеймс: Ваша мать писала песни?
Джулия Бэрд: Не знаю, как насчёт написания песен, но она пела и танцевала. Она научила Джона играть на банджо и аккордеоне. Она была невероятно талантливой женщиной, опередившей своё время. У неё были способности. Ещё она умела рисовать. Джон умел рисовать. Мой младший сын умеет рисовать. Я имею в виду, рисовать по-настоящему. Дайте ему бумагу и попросите нарисовать что-нибудь, и вы узнаете этого человека за считанные секунды. Это не требует больших усилий. Это просто дар, и, похоже, он передаётся по наследству, но я должна отметить, что у меня его нет. Но музыкальность и любовь к музыке и искусству – это своего рода семейная черта. У моего деда по материнской линии было банджо. Моя мать получила это банджо. Он был в море и привёз его домой, постоянно играл на нём, научил играть мою мать, а мать научила Джона.
Гэри Джеймс: В своей книге ты пишешь, что мать была без ума от Элвиса.
Джулия Бэрд: Да.
Гэри Джеймс: Она была большой поклонницей Элвиса.
Джулия Бэрд: Все мы, кроме меня, любили Элвиса. Мы выросли вместе с ним. Помню, как мой отец пришёл домой со старой пластинкой на 78 оборотов и спросил: “Это та самая Джулия? Это то, что ты хотела?” Это была песня “Гончая” (Hound Dog). Моему отцу нравился Карузо, но он отправился на поиски пластинки, которая нравилась матери. Джон просто обожал Элвиса.