16 сентября 1956 г.
В начале осени 1956 года фотограф Майкл Пето и журналист Энтони Сэмсон посетили кинотеатры южного Лондона, чтобы посмотреть, из-за чего возник рок-н-ролльный ажиотаж. На снимке молодёжь у кинотеатра “Трокадеро”. Эта фотография была опубликована на первой странице журнала “Обсервер”. Статья Энтони Сэмпсона, озаглавленная “Врубись в этот безумный джайв, чувак!” была опубликована в “Обсервер” 16 сентября 1956 года.
Энтони Сэмпсон (публикация “Врубись в этот безумный джайв, чувак!”, 1956): «Никто из зрителей “один шиллинг и десять пенсов” кинотеатра “Люишем Гомон” не обращал особого внимания на информационный выпуск перед показом фильма: “Королеву приветствовал маркиз Абердин”. Симпатичная “тедди-гёрлз”, с личиком-яблочком, короткими взъерошенными волосами, собранными в конский хвост, рядом с нами закинула ноги на сиденье перед собой и курила сигарету.
По её словам, ей было пятнадцать, и она работала в обувном магазине в Нью-Кросс. Парню, на коленях которого она сидела, было восемнадцать, он служил в армии и был в увольнении. Они разговаривали с американской девочкой, сидевшей рядом со мной.
“На что похожи американские подростки? Готов поспорить, они все стиляги! Но у американцев нет никого лучше Дианы Дорс. Она классная. Мне не нравится эта Мэрилин, она вся в косметике”.
Новости закончились. “Сейчас будет круто”, – неубедительно прокричал маленький мальчик. Несколько парней – все с коротко подстриженными волосами и в длинных тёмных пальто – сели кучкой.
На экране появилось название – “Рок круглые сутки”. Раздался возглас “фигач” – крикнул кто-то из подростков. Затем раздался громкий, дикий вопль, сопровождающийся внезапной пульсацией, как будто через станцию проносится экспресс.
Раз, два, три на часах, четыре – Зажигаем!
Пять, шесть, семь на часах, восемь на часах – Зажигаем!»
Джайвинг в “Трокадеро”, за которым наблюдает человек, задержавшийся после фильма “Доктор в море”, фото Майкла Пето.
Энтони Сэмпсон (публикация “Врубись в этот безумный джайв, чувак!”, 1956): «Все выкрикивали эти слова, топая ногами по полу, прищёлкивая пальцами и довольно неуклюже раскачиваясь на своих местах. Этот шум был обязывающий, почти как распоряжение. Выкрикивать это в аудитории кинотеатра было всё равно что исполнять военный марш в зале ожидания или щекотать мужчину в смирительной рубашке. Как только музыка смолкла, топот прекратился.
Сюжет фильма повествует о промоутере танцевальной группы, который переживает из-за кризиса в танцевальной группе, и берётся за дело.
– Я смотрел его пять раз, – говорит солдат. – На этой неделе я буду ходить сюда каждый вечер. Вы бы были здесь вчера вечером. Танцы на сцене, пока не приехали копы.
– И что было дальше?
– Они сказали: “Прекратите”, а им ответили: “Ага, щас”, – и они попытались остановить это. Весело, вот и всё.
Вокруг аудитории стояли шесть полицейских в касках».
“Мы собираемся зажигать до рассвета”, фото Майкла Пето.
Энтони Сэмпсон (публикация “Врубись в этот безумный джайв, чувак!”, 1956): «На экране начался сюжет, в котором промоутера танцевальной группы привезли посмотреть на захолустный деревенский танцевальный зал. В зрительном зале возникло сильное напряжение. Он толкнул дверь и… “Свидимся позже, Аллигатор” (прим. – песня Билла Хейли). Зрители взревели, когда на экране завихрились джайверы. Снова начались притоптывания и щёлканья пальцами: все выглядели взволнованными и напряженными, но не одержимыми. Позади зрителей “два шиллинга девять пенсов” сидели весьма солидные люди с озабоченным видом, вероятно, задержавшиеся после фильма “Доктор в море” (предполагалось, что это главный фильм, а “Рок” – фильм второго плана).
Мальчик, сидевший на первом ряду, встал и начал танцевать перед своим местом. В конце ряда очень быстро появился полицейский и выразительно указал ему. Мальчик на мгновение заколебался, оглянулся на своих друзей, после чего с угрюмым видом вышел вместе с полицейским; за ним последовали несколько его друзей. Послышался недовольный ропот, но топот продолжился.
Один из парней вернулся: “У них перед входом полицейский фургон, и они посадили в него Эрни”, – сказал он. Раздался громкий ропот, а затем, на середине фильма, тридцать парней толпой вышли наружу, корча полицейским рожи и гримасничая, проходя мимо их.
Они вышли на улицу, где к ним присоединились сотни людей. Трое полицейских последовали за ними, медленно продвигаясь по улице. Как только они обогнали полицию, главарь группы – парень в жёлтом шарфе – начал выкрикивать “Рок-Рок-Рок”, а две девочки с короткими вьющимися волосами и в пальто, начали довольно демонстративно танцевать джайв, в то время как все вокруг хлопали. Но, похоже, желающих повеселиться сегодня было немного; главарь крикнул: “Давайте вернёмся – веселье там”. Подъехала полицейская машина: кто-то презрительно крикнул “Законники!”, и все быстро пошли по улице».
Кинотеатр“Трок” на Нью-Кент-роуд, фото Майкла Пето.
Энтони Сэмпсон (публикация “Врубись в этот безумный джайв, чувак!”, 1956): «Они подошли к железнодорожному мосту и закричали: “Рок, рок, рок!” так, что эхо разнеслось по мосту, и снова начали танцевать. Полицейский направился к ним, они крикнули “Законники!” и пошли вдоль улицы. Один из них подошёл к полицейскому, крикнул: “Снобешник” – и убежал.
Они выбежали на островок посреди пересечения дорог и топали, хлопали в ладоши и прыгали между фонарными столбами, пока мимо с грохотом проносились машины.
Сегодня мы будем зажигать круглые сутки.
Мы будем зажигать до рассвета.
Веселая компания джайверов выглядела очень неуместно и как-то по–латиноамерикански среди серого и массивного окружения Люишема (прим. – район Лондона) – как будто они были массовкой на съёмках комедии Илинга (прим. – неофициальное название серии комедийных фильмов, снятых лондонской студией “Илинг” с 1947 по 1957 год).
Они танцевали старательно, но неуверенно, бросая быстрые взгляды друг на друга и в сторону полиции на другой стороне дороги. Они крикнули им: “Врубитесь в этот безумный джайв, чуваки!”, но те были далеки от того, чтобы что-либо предпринимать. Вскоре интерес, кажется, угас, и все, разбившись на небольшие группы, побрели по дороге.
Повсюду в районах Элефант, Нью-Кросс и Люишем музыкальные автоматы играют рок-н-ролл. “Чувак, это заберёт у тебя энергию”, – сказал один парень, опуская в него свои три пенса. Некоторые песни звучат уже год, но фильм и шумиха вокруг беспорядков придали им новую привлекательность.
Для подростков Южного Лондона рок-н-ролл – это нечто совершенно загадочное и отличное от традиционного джаза. Но знатокам джаза его происхождение кажется скучным и не очень респектабельным. Рок-н-ролл, похоже, представляет собой грубую смесь блюза и хилл-билли (прим. – “музыка деревенщины”) с примесью зажигательного госпела. Его новизна заключается не столько в ритме или мелодиях, сколько в хриплом, нестройном сопровождении гудящего саксофона и грубого гитарного бренчания, а также в очень мощном ритме. В результате получился обнажённый, агрессивный вид джаза, который презирают большинство приверженцев традиционного стиля».
Подростки в Элефант-энд-Касл (прим. – район Южного Лондона), фото Майкла Пето.
Энтони Сэмпсон (публикация “Врубись в этот безумный джайв, чувак!”, 1956): «Развитие рок-н-ролла, как следует из сюжета фильма, в основном является результатом спада популярности танцевальных групп в Америке и спроса на более популярные новинки. Это откровенно коммерческий фильм. В Англии его приняли более радушно, чем в Америке, где джаз и джайв укоренились более прочно и где ритм-энд-блюз – всего лишь одно из многих направлений. Но на длинных, унылых улицах Южного Лондона рок-н-ролл, похоже, внезапно совладал с разочарованием и скукой. Лондон по-прежнему состоит из двух городов, и к югу от реки кажется немыслимым, чтобы кто-то не знал, кто такой Билл Хейли, и кто такие “отставшие от жизни”».