Long Tall Sally

1 марта 1956 г.

В марте 1956 года поступил в продажу сингл американского певца Литл Ричарда с песней “Долговязая Салли” (Long Tall Sally)».

Джон: «Рок-н-ролл – это было единственное, что пробрало меня до печёнок. Рок-н-ролл – это истина. Всё остальное – ложь».

Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «А потом в жизни Джона появился Литл Ричард с песней “Долговязая Салли” (Long Tall Sally). Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

“Когда я её услышал, я так закайфовал, что слова сказать не мог, – рассказывал он мне и другим журналистам. – Тебя просто разрывает изнутри. Я не хотел бросать Элвиса. Я даже слова плохого про Элвиса говорить не хотел, даже в мыслях. Как это могло произойти в моей жизни? Их было двое”.

И тут кто-то сказал ему, что Литл Ричард чёрный. Его как громом ударило. “Так, Элвис белый, а Литтл Ричард чёрный. Они разные”. А значит, он мог любить их обоих и при этом оставаться верен Элвису. “Я днями напролет думал об этом в школе. Об этикетках на грампластинках. Одна – жёлтая (лейбл американской студии “Спэшлти Рекорд” на пластинке Литтл Ричарда), другая – синяя (британский лейбл “Эйч-Эм-Ви”). Я думал об этом, жёлтый и синий”. Это были воспоминания подростка, поглощённого своей страстью, и он всю жизнь будет рассказывать о них, снова и снова, как будто наслаждаясь».

Джон: «Литл Ричард ­– одна из знаменитостей на все времена. Парень из нашей школы был в Голландии (прим. – в апреле 1956 года). Приходит и говорит, что у него дома пластинка и на ней кто-то, лучше Элвиса. А Элвис в моей жизни был больше чем религия. Мы часто ходили к этому парню домой слушать Элвиса ещё на скорости 78; бывало, купим в табачной лавочке пять штук сигарет, пакетики с жареной картошкой и идем к тому парню. Песня с новой пластинки называлась “Долговязая Салли” (Long Tall Sally) с “Прячешься и ускользаешь” (Slippin’ And Sliding) на стороне “Б”. Когда она закончилась, я не мог слова сказать, настолько был потрясён. Она поразила нас: за всю свою жизнь мы не слышали, чтобы кто-нибудь так пел, а саксофоны играли так классно. Вы знаете, меня разрывало пополам. Я же не мог отречься от Элвиса. Мы смот­рели друг на друга, но я даже про себя не в состоянии был ничего сказать против Элвиса. Зачем так случилось, что они оба вошли в мою жизнь? Вдруг кто-то произнес: “Да это поет какой-то черномазый”. А я ни разу не слышал, как поют негры. Вот оно что! Эл­вис – белый, а Маленький Ричард – черный. Слава тебе господи! Это же совсем другое дело! Сидя на уроках, я всё время думал об этом, вспоминал наклейки на пластинках. Одна была желтая (Маленький Ричард), другая синяя, и я думал о жёлтом против сине­го.

Лучше всего в раннем Литл Ричарде было то, что перед инструментальным проигрышем он мог так истошно завопить, что просто волосы вставали дыбом, когда он испускал этот протяжный, бесконечный вопль. Я до сих пор люблю Литл Ричарда и Джерри Ли Льюиса. Они чем-то похожи на художников-примитивистов».

Майкл Хилл (друг детства Джона Леннона): «Я родился 29 сентября 1940 года, на несколько дней раньше Джона Леннона. Когда мне исполнилось 22 года, я уехал из Ливерпуля, чтобы жить и работать за границей. Я никогда больше не возвращался в страну. Мой дом находился на одном конце Давдэйл-Роуд, школа – на другом конце, рядом с Пенни-Лэйн. Там, где я жил, Давдэйл-Роуд упиралась в Роуз-Лэйн. Я познакомился с Джоном, когда он переехал жить к тётушке Мими, и в возрасте 5 лет поступил в начальную школу “Давдэйл”. Мы учились с ним в одном классе, вместе сдавали выпускные экзамены “11+” и вместе перешли в среднюю школу “Куорри-Бэнк”, где я познакомился с Питом Шоттоном. Джон с Питом в “Куорри-Бэнк” были неразлучной парочкой, а со мной и моим другом Доном Битти мы составляли вполне дружную четвёрку.

Дон, я и Пит в апреле 1956 года, когда нам исполнилось по 15 лет, отправились в Амстердам в рамках программы школьного обмена. Джон с нами не поехал. Там было круто. Я вернулся домой с пластинкой Литтл Ричарда “Долговязая Салли” (Long Tall Sally) с песней “Прячешься и ускользаешь” (Slippin’ And Sliding) на стороне “Б”. В то время мы частенько нарушали школьные правила и в обеденные перерывы на велосипедах катили ко мне домой.

Сразу после поездки в Амстердам во время одного из таких перерывов я проиграл привезённую мной пластинку Джону, но сначала привлёк его внимание, заявив, что этот певец поёт лучше Элвиса Пресли. Так вот, Джон был так ошарашен, что потерял дар речи. Это было так на него не похоже, что мы все хорошо запомнили этот день. Несколько лет спустя, уже после гибели Джона, Пит Шоттон написал книгу, в которой он описал этот эпизод в мельчайших подробностях, представив это как критический момент в жизни Джона. С этого момента музыка просто должна была стать смыслом его существования, и она им стала. Сам Джон в одном из интервью признал, что именно с этого момента он решил стать музыкантом.

Итак, я примазываюсь к общей славе, потому что я был именно тем парнем, кто заинтересовал Джона Леннона рок-н-роллом. А ещё в течение 12 лет я был одним из самых близких друзей Джона, начиная с того времени, когда нам было по пять лет, и заканчивая июлем 1957 года, когда нам было почти семнадцать и мы окончили среднюю школу».

Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «Джон очень гордился своей репутацией ведущего поклонника рок-н-ролла в “Куорри-Бэнк” и его раздражало, что Майк Хилл, а не он, первым сделал столь важное открытие. Кроме того, мы не были склонны думать, что этот истошно и сексуально орущий и озабоченный темнокожий парнишка столь же крут, как “наш” Элвис. Но после появления “Долговязой Салли” сопротивление Джона рухнуло и вскоре он начал точно так же балдеть от Чака Берри и Бадди Холли. Всё остальное – школа, семья и даже его рисование и сочинительство – было стремительно вытеснено увлечением рок-н-роллом. Как он сказал много лет спустя, “это было единственным из всего происходив­шего, что могло дойти до меня, когда мне было пятнадцать. НАСТОЯЩИМ был только рок-н-ролл, все остальное было ненастоящим”».

Джон: «С тех пор как я впервые услышал рок-н-ролл, все говорили, что он долго не протянет, в газетах часто писали, что он уже умирает. Но он никогда не умрёт. Это стало ясно, как только он появился. Он вырос из блюза, ритм-энд-блюза, джаза и кантри. Это соеди­нение музыки черных и белых. Именно поэтому она так популярна».

Алан Клейсон (автор книги “Великая четверка”): «Пола настолько “зажгла” музыка Литл Ричарда, что он стал покупать его пластинки, предварительно их не послушав в магазине, и однажды испытал жесточайшее разочарование».

Пол: «Однажды я купил альбом Литл Ричарда, кото­рый до этого нигде не видел. Когда я включил его, то обнаружил, что Литтл Ричард поёт всего две песни. Остальные номера исполнял Бак Рэм и его “Оркестр”. Нужно было иметь увеличительное стекло, чтобы прочитать об этом на обложке. Это было отвратительно. У меня не было много денег, чтобы разбрасываться ими направо и налево, однако к субботе у меня их скапливалось ровно столько, чтобы я мог купить пластинку. Этого мо­мента я ожидал всю неделю. Мне не терпелось прий­ти домой и поставить её на проигрыватель. Я до сих пор многим обязан Литл Ричарду и всем тем ребятам – просто потому, что они нас зажгли. Такое невозможно забыть. И это особенно сильно западает в душу, ког­да ты молод».