20 сентября 1955 г.
Ринго: «Примерно в это время у меня появилась первая ударная установка. За тридцать шиллингов я купил барабан – такую огромную штуку, огромный односторонний барабан, вырезал из дерева палочки и играл для развлечения соседей. Потом сам сделал комплект из консервных банок.
В то время мы часто устраивали вечеринки. Дядя играл на банджо или на гармонике, бабушка и дедушка – на мандолине и банджо; кто-нибудь всегда что-нибудь играл. А я стучал палочками по моему большому барабану, доводя их до помешательства, но, поскольку я был ещё подростком, мне это делать не запрещали. Обычно мне говорили: “Да, да, конечно, здорово”, но потом всё-таки отсылали к себе.
Они играли такие песни, как “Звёздная пыль” (Stardust), “Эта старая чёрная магия” (That Old Black Magic), “Ты никогда не узнаешь” (You’ll Never Know) или “Они строят дома там, где когда-то висела радуга” (They’re Building Flats Where The Arches Used To Be), коронный номер дяди Джима и тёти Эви, – все эти старые записи, песни, которые потом вошли в мой альбом “Сентиментальное путешествие”. У каждого ливерпульца есть свой коронный номер, своя песня. У моей матери любимой была песня “Маленький барабанщик” (Little Drummer Boy), она пела её мне, а я пел ей “Ничей ребенок” (Nobody’s Child), и она каждый раз плакала. “Я ничей ребенок, мама…” Она просила: “Не говори так, не надо!” Ещё все они любили песню “Садись ко мне на колени” (Climb Upon My Knee)».