12 апреля 1954 г.
Дина Вайнштейн (автор книги “Рок-н-ролл в Америке: социальная и культурная история”): «Песня “Мы будем танцевать рок круглые сутки” ((We’re Gonna) Rock Around the Clock) была написана в конце 1952 года Максом Фридманом и музыкальным издателем из Нью-Йорка Джимми Майерсом. Майерс предложил записать её Биллу Хейли и его группе “Кометс”, однако продюсер Хейли, воспрепятствовал этому. Тогда Майерс отдал песню Сонни Дэю и его группе “Найтс”, в записи которых она и вышла впервые, пользуясь успехом в некоторых регионах США (эта версия мало была похожа на будущий сингл Хейли).
Когда Билл Хейли перешёл весной 1954 года на лейбл “Декка Рекордз”, он решил записать “Рок круглые сутки” (Rock Around the Clock) на первой же сессии для нового лейбла. Запись проходила 12 апреля 1954 года в нью-йоркской студии “Питиен Темпл” с участием сессионных музыкантов (барабанщик и гитарист, принявшие участие в записи, не были участниками группы “Кометс”). Было записано два дубля, из которых была смикширована одна версия. Продюсер записи Гейблер, тем не менее, был более заинтересован в песне “Тринадцать женщин (и только один мужчина в городе” (Thirteen Women (And Only One Man In Town)), записанной тогда же: в итоге она вышла на заглавной стороне сингла, в то время как “Рок круглые сутки” была помещена на сторону “Б”. Сингл выйдет на “Декка Рекордз” 20 мая 1954 года. Так как термина рок-н-ролл в современном его значении ещё не существовало, “Рок круглые сутки” была обозначена на пластинке как фокстрот.
Несмотря на то, что песню станут играть на радиостанциях и она даже войдёт в американский хит-парад, настоящего успеха у неё не было долгое время. Лишь с выходом весной 1955 года фильма “Школьные джунгли”, в котором песня будет использована в качестве музыкальной темы, к песне придёт подлинная популярность. 9 июля 1955 года “Рок круглые сутки” станет первым рок-н-роллом, занявшем 1-е место в хит-параде категории “поп-музыка” журнала “Билборд”».
Билл Хейли: «В начале 50-х годов мир ждал чего-то нового. Время вокалистов и биг-бендов прошло. Пожалуй, единственным, что производило впечатление, был джаз, но он был выше понимания среднего слушателя. Я чувствовал, что если использую ритм, под который можно хлопать в ладоши и танцевать, это будет как раз то, что нужно. Остальное было легко. Мы играли рок-н-ролл, хотя и не называли его так. Нам повезло: мы пришли в то время, когда в музыке не происходило ничего нового. Рынок для нас был открыт».
Джордж Мартин (музыкальный продюсер “Битлз”): «Появление в начале 50-х годов долгоиграющих пластинок стало настоящей сенсацией, хотя сейчас нам кажется, что они существовали всегда. “И-Эм-Ай” и здесь опоздала, спохватившись только к 1954 году. Не могу понять, куда они смотрели. “Декка” наладила выпуск долгоиграющих дисков уже в 1952 году. Нам надо было преодолеть большое отставание. Производство грампластинок в Британии 50-х годов погрязло в рутине и напоминало выход ежемесячных журналов. К примеру, “Парлофон” каждый месяц выпускал около десяти новых пластинок, производство которых планировалось на два месяца вперед, и назывались эти пластинки ежемесячными приложениями. В характере музыки всегда соблюдалось строгое равновесие. Две пластинки представляли классическую музыку, две – джаз, две – танцевальную музыку в стиле Виктора Силвестра, и по две отдавались певцам и певицам. Такой категории, как поп-музыка, просто не существовало. Мы выпускали только классику, джаз, танцы и вокал».
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Джон всегда уверял: “У нас дома радио если и оживало, то ненадолго, и я узнал о поп-музыке позже, чем Пол и Джордж, – те в ней просто купались, у них-то радио не смолкало”. Но когда он её наконец услышал и ощутил её силу, он уже не мог ограничиться тем, чтобы просто слушать, чего хватало прочим мальчишкам. Он хотел играть её, сочинять её, исполнять её со сцены, быть в самом её центре. Мими думала, это просто очередное чокнутое увлечение.
У каждой эпохи – своя музыка, свои хиты. Были они и у ранних пятидесятых. Был Гай Митчелл с песнями вроде “Бродячий Тип” (The Roving Kind), похожими на моряцкие шанти; был Фрэнки Лэйн с суровой и жестокой балладой “Не покидай меня, о, моя дорогая” (Do Not Forsake Me, Oh My Darling) из фильма “Ровно в полдень”. Затем появились серьёзные, глубокие “Шестнадцать тонн” (Sixteen Tons) от Теннесси Эрни Форда и Джонни Рэй с кавер-версией песни “Дрифтерс” – “Такая ночь” (Such A Night), которую “Би-Би-Си” запретила на том основании, что все эти охи-вздохи уж очень намекали на нечто плотское.
В общем, хитами ранней юности Джона были песни с богатой инструментальной аранжировкой, и исполняли их американские звёзды, которые каждый год гастролировали по Великобритании и устраивали недельный аншлаг в ливерпульском театре “Эмпайр”. Джон видел их фотографии в “Ливерпуль Эко” и слышал их записи на “Би-Би-Си” – хотя и не очень часто. Да, в 1954-м еду и сладости уже не отпускали по карточкам, но старые привычки “Би-Би-Си” в отношении поп-музыки отличались гораздо большей жизнестойкостью. “Лучше меньше, да лучше” – такая там была политика. Только на “Радио Люксембург” британские фанаты могли услышать ту музыку, какую хотели. Сигнал всё время пропадал, особенно летом, и исходил из маленького герцогства между Францией и Германией; но записи, звучавшие на “Радио Люксембург”, пусть и с помехами, несли в замшелую Британию и Ливерпуль дух новой романтики и мечтаний.
В то время Джон любил музыку, но и только. Он почти ничего о ней не знал, разве лишь то, что все певцы и пластинки, которые ему нравились, похоже, шли из Америки. Мими, что вполне естественно, не любила ни Америку в целом, ни американскую поп-музыку в частности. Но она не могла уберечь Джона от общения одноклассников и от пластинок, которыми он заслушивался у тех в гостях.
Но в пятидесятые годы перемены уже начались, и не только в музыке. И у светил науки, и у рекламодателей немалый интерес вызывала новая демографическая группа – подростки. Впервые в истории молодые люди – не дети, не взрослые, а подростки – становились целевой аудиторией для производителей, впервые их поступки анализировали социальные психологи, и их впервые, что неизбежно, критиковали газетные “знатоки”. Экзистенциальная тревога этого нового поколения даже превратилась в главную тему бестселлера Сэлинджера “Над пропастью во ржи”.
Голливуд не хотел упустить новый рынок. Фильмы с Джеймсом Дином “К востоку от рая” и “Бунтарь без причины” идеально выразили стиль непонятой молодежи, в то время как более провокационная картина “Школьные джунгли” смело и без прикрас показала современные проблемы в городских средних школах Нью-Йорка. Фильм был хорош, но сейчас о нем мало что помнят, кроме того вдохновенного мига, когда продюсеры записали на вступительную заставку песню “Рок круглые сутки” (Rock Around The Clock) Билла Хейли и его группы “Кометы”. Эта песня была не особо выдающейся. Пока Голливуд не воскресил её из небытия, она покоилась на второй стороне пластинки с каким-то хитом-однодневкой – и она никогда не войдёт в сотни тех рок-хитов, которые позже будут исполнять “Битлз”. Джон её никогда не любил. “Когда Билла Хейли крутили по радио, маме нравилось, да. Но я к нему был равнодушен”, – говорил он.
Рок-н-ролл изо всех сил пытался вырваться из рынка ритм-энд-блюза, звучавшего в основном на “чёрных” радиостанциях как “расовая музыка”. Но стоило пухлому белому в клетчатом пиджаке спеть рок-н-ролльную песню, стиль прорвался в мейнстрим, и Британия не слишком-то отстанет от Америки».