15 октября 1953 г.
Пол: «В течение первого года всё шло просто и легко. Я был аккуратен, горел жаждой знаний, – мне казалось, что иначе и быть не может. А потом всё пошло вкривь и вкось. За все школьные годы не нашлось человека, который объяснил бы мне, в чём смысл моего учения, зачем я учусь. Отец, конечно, всё время говорил, что необходимо получить диплом и всё прочее, но я никогда не прислушивался к этому. Слишком часто это повторяли. У нас были учителя, которые либо били нас линейками, либо засоряли нам мозги рассказами о том, как они провели отпуск в Уэльсе или что делали в армии. От домашних заданий можно было сдохнуть. Я просто не мог усидеть дома, когда все другие ребята играли на улице. Напротив нашего дома, в Ардвике, было поле, и из окна я наблюдал, как все веселятся».
Джим Маккартни: «Пол умудрялся делать уроки и одновременно смотреть телевизор. Я протестовал, говорил ему, что невозможно совмещать и то и другое. Но однажды я попросил его сказать мне, что он видел по телевизору, и он рассказал мне всё в подробностях, хотя за это же самое время написал сочинение. Безусловно, у него были достаточно большие способности, чтобы учиться в университете. Я всегда мечтал об этом. Хотел, чтобы он получил какое-нибудь учёное звание, и тогда можно было бы не беспокоиться за его будущее. Но когда Пол узнал о моих намерениях, он стал нарочно учиться хуже. Пол всегда успевал по латыни, но, когда я сказал, что латынь понадобится ему в университете, он забросил её».
Пол: «Помню, однажды школьный инспектор спросил, как мне удалось написать сочинение на такую чисто техническую тему, как горное дело. А я узнал обо всём из радиопередачи. Эти наушники просто чудо – лежишь себе в кровати и слушаешь радио. Здорово развивает».
Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Джим своими руками провёл к кровати каждого из сыновей по паре наушников, чтобы заставить их раньше ложиться спать и чтобы они поменьше дрались друг с другом. Они действительно много дрались, но не больше, чем любые другие братья. Майкл, например, злил Пола тем, что обзывал его “жирным”».
Пол: «В нашем районе мало кто учился в Институте, и меня дразнили “институтским пудингом” или ещё “хреновым институтским пудингом”».
Лен Гарри (будущий участник группы “Куорримен”): «В 1953 году я поступил в Ливерпульский институт – среднюю школу для мальчиков, где стал близким другом Айвена Вона, с которым нас объединяло идиотское чувство юмора. Здесь я познакомился с Полом Маккартни, который учился со мной в “немецком” классе.
Я родился в Ливерпуле 6 января 1942 года, в переулке Лэнси в Вейвиртри. Мой отец Генри, работавший наборщиком в “Ливерпуль Дейли Пост”, был женат на Филлисе, и они имели ещё одного сына – Уолтера, который был на три года старшее меня. Я посещал начальную школу “Мосспитс Лейн”, в которой среди её учеников были Пит Шоттон и Найджел Уолли, но, поскольку они были на год старше, я не был с ними знаком. Сам Джон Леннон также провёл некоторое время в “Мосспитс”.
Под влиянием своей матери, я познакомился с фортепьяно в раннем возрасте, но после того, как справился с “Синим Дунаем” – забросил».
Пол: «В детстве мы посещали воскресную школу. Это нравилось моей маме. В остальном мы почти не соприкасались с религией, хотя все мы, конечно, привыкли к пению гимнов на школьных собраниях по утрам. Благодаря этому я полюбил немало гимнов. Когда я начал писать песни, помню, я спрашивал знакомых: “Как это звучит? Тебе нравится эта песня?”. И мне отвечали: «Немножко похоже на гимн”. Ничего более обидного слышать от людей о моих ранних произведениях мне не доводилось.
На пирсе сложились и мои взгляды на религию. Это место чем-то походило на Уголок ораторов в Гайд-Парке. Там католики постоянно спорили с протестантами. Протестант уверял: “Всё, что говорит наш друг, – ложь. Смертного греха не существует, вы родились отнюдь не грешниками”. После чего ему возражал католик: “Наш друг понятия не имеет, что смертные грехи существуют, и если вы не искупите их, то будете прокляты и обречены гореть в адском пламени”. Им никак не удавалось уладить разногласия, хотя оба были христианами. К религии сводился любой спор: об ирландской проблеме, ближневосточной проблеме и так далее.
На пирсе я выслушал немало религиозных споров и пришёл к выводу, что слово “Бог” (God) – синоним слова “добро” (good), только без одной буквы “о”, а слово “дьявол” (Devil) равнозначно слову “зло” (evil), если добавить к нему букву “d”. И вправду, на протяжении всей истории человек олицетворял две силы – Добра и Зла. И хотя люди называли эти силы по-разному – Иегова, Аллах, – я считал, что это одно и то же».