9 октября 1952 г.
Джон с тётей Харриет “Хэрри”.
Хантер Дэвис (автор книги “Авторизованная биография ‘Битлз’”): «Мими была довольна, что Джон учится не в городской, а в местной средней школе: всё же будет на глазах. Вместе с Джоном в “Куорри” поступил и Пит Шоттон, но другой его близкий друг, Айвен Вон, пошёл, к счастью для себя, в “Институт”. Из всей шайки Джона только этот парень проявлял склонность к учёбе и понимал, что находиться в одной школе с Джоном – значит остаться без образования. Но после уроков Айвен, как и прежде, был полноправным членом шайки, приводил к Джону ребят из своего “Института”, пополняя ими банду».
Пит Шоттон (друг детства Джона Леннона): «К тому времени я уже полностью отрёкся от своего бывшего предводительства в нашей “банде четырёх”. И хотя я вполне мог вести себя агрессивно и даже неистово, когда этого требовали обстоятельства, я был – и остаюсь – довольно стеснительным и добродушным существом, в отличие от прирожденного главаря, каким зарекомендовал себя Джон.
Джон, в отличие от меня, инстинктивно тяготел к центру всеобщего внимания и его сила, как личности, всегда гарантировала ему большую и восторженную аудиторию. Что же касалось нашей банды, то Джон был её главным комиком и философом, бандитом и звездой. И я, равно как и Найджел и Айвен, почти всегда соглашался с большей частью его идей и предложений. Однако при несовпадении наших взглядов, я без колебаний заявлял ему об этом, или же наносил легкий укол его раздутому самомнению, когда требовалось спустить его с небес. Несмотря на свою готовность играть при нём второстепенную роль, я никогда не считал себя прислужником Джона. Он всегда презирал какое бы то ни было прихлебательство. Не будь наши взаимоотношения основаны на взаимном уважении, они едва ли смогли бы так бурно процветать свыше трёх десятилетий. Короче говоря, мы были лучшими друзьями.
Последнее препятствие на пути к нашей бессмертной дружбе было устранено осенью 1952 года, когда мы оба учились в средней школе “Куорри-Бэнк” – респектабельном учебном заведении примерно в миле от Вултона. Естественно, каждое утро мы с Джоном на велосипедах уезжали туда, и весь день наслаждались обществом друг друга.
Тогда наши развлечения можно было сравнить хотя бы с развлечениями Айвена Вона, который, после окончания Ливерпульского колледжа, смог продолжать свою академическую карьеру вне досягаемости тлетворного влияния Джона. Айвен был, несомненно, самым образованным и интеллектуальным членом нашей банды: он на полном серьёзе предпочитал древнегреческую драму и латинскую поэзию разбиванию уличных фонарей и запугиванию старушек. Наименее подающий надежды из нас, Найджел Уолли, был переведён в школу “Блукоут” (прим. – “школа синих мундиров” – разновидность благотворительных школ в Англии и Ирландии, получивших своё название из-за характерной синей формы, которую носили их ученики) рядом с Пенни-Лэйн».
Альберт Голдман (автор книги “Жизни Джона Леннона”): «Каждое утро тётке приходилось буквально вытаскивать его из кровати. Натянув ненавистную форму и проглотив на ходу завтрак, он прикреплял учебники к багажнику велосипеда и мчался вдоль Менлав-Авеню, останавливаясь на перекрестке с Вэйл-Роуд, где его обычно поджидал Пит Шоттон. Леннон приезжал в школу заранее. Он старался не пропустить свой номер, с которым выступал перед мальчиками и девочками, собравшимися вокруг статуй у входа в Халдерстоунз-парк. Едва соскочив с велосипеда, он начинал ораторствовать перед толпой в академическом стиле, используя высокопарный слог».
Мег Дотерти (ученица женской школы “Калдерстоунз”, расположенной по соседству с “Куорри-Бэнк”): «Джон был жутко надменным. И очень жестоким. Вечно выискивал нечто такое, чего все стыдились – недружная семья, отец, которого не бывает дома, больная мать. Как только он видел, что у кого-то дела не в порядке, он хватался за это и рассказывал приятелям, которые открыто высмеивали бедолагу. Особенно мало было шансов у девочек, чтобы противостоять этим злобным насмешкам. Однако стоило упомянуть о какой-нибудь мелочи, которая смущала его, Джон мгновенно менял тему разговора. Достаточно, например, было сказать: “А мы с папой и мамой ходили в кино”, как тут же возникал барьер, опускалась стена. И он сразу начинал говорить о чём-нибудь другом. Сам он никогда не отвечал серьёзно, о чем бы его ни спрашивали. Всё время юлил и отделывался шутками».
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «Приверженность традициям, исповедуемая в “Куорри-Бэнк”, подходила далеко не всем. И она не подошла Джону Леннону. Да, в первый год он ничем крамольным не отметился и большую часть свободного времени сидел в своей спальне, читая книжки. Зато на втором году обучения, когда пришёл подростковый возраст и они с Питом начали всё сильнее нарушать порядок в классе, концентрация стала подводить. “Неведомо почему, но он просто ненавидел любую власть, ненавидел, когда ему говорили, что делать”, – вспоминал его друг Род Дэвис. Постепенно школа стала для него одной нескончаемой шалостью – как и для Пита, его верной тени».
Руди Бенциен (автор книги “Джон Леннон навсегда”): «В школе, как и следовало ожидать, особого рвения в учебе Джон не проявлял».
Джон: «В начальной школе “Давдейл” я всегда был честным и говорил только правду. По крайней мере этим выделялся. Но всё больше я начинал понимать, что в основе своей это было идиотизмом. Итак, я пришёл к тому, что стал мошенничать при каждом удобном случае. В средней школе я казался себе чертовски потерянным. Почему они не послали меня в Академию искусств? Почему меня, как и других детей, вынудили играть в храброго ковбоя? Я был другим, совсем другим, и таким я был всегда. Почему рядом не оказалось никого, кто бы это признал, кто увидел бы мою гениальность? Я с удовольствием вспоминаю о двух учителях, которые вроде бы что-то подозревали во мне. Они подталкивали меня к поискам своего счастья в ином деле, чтобы я мог реализовать самого себя. Однако чаще из меня пытались сделать проклятого зубного врача или даже учителя.
Когда мне было лет двенадцать, я часто думал о том, что я, наверное, гений, но этого никто не замечает. Я думал: “Я или гений, или сумасшедший. Который из них? Сумасшедшим я быть не могу, потому что не сижу в психушке. Значит, я гений”. Я хочу сказать, что гениальность, видимо, одна из форм сумасшествия. Все мы такие, но я немного стеснялся этого, как, например, своей игры на гитаре. Если гении и существуют на свете, то я один из них. А если их не существует, мне всё равно. Так я думал в детстве, когда писал стихи и рисовал картины. Таким я стал не потому, что появились “Битлз” – я всю жизнь был таким. А ещё гениальность – это страдание. Просто страдание.
Я часто размышлял: “Почему я до сих пор не признан? Неужели никто не видит, что я умнее всех в этой школе?” Просматривая свой табель успеваемости, я видел одно и то же: “Слишком самодоволен и пытается скрыть это бесконечными шуточками” или: “Вечно о чём-то мечтает”. Я мечтал все годы учебы в школе. Двадцать лет я пробыл в трансе, потому что невыносимо скучал. Из транса я выходил только вне школы – когда бывал в кино или просто гулял».
Хантер Дэвис (автор книги “Письма / Джон Леннон”): «С юных лет Джон увлёкся рисованием, любил юмористические карикатуры, перерисовывал картинки из газет, сочинял небольшие рассказы – ради собственного удовольствия. Одна из книжечек, в которой он проиллюстрировал произведения, которые изучал на занятиях в школе – “Сокровищница искусства и поэзии”. Эта книжечка содержала “исключительно работы Дж У. Леннона, а также некоторые работы Дж. У. Леннона, с любезной помощью Дж. У. Леннона, не говоря уж о Дж. У. Ленноне. А кто такой этот Дж. У. Леннон?”».
Хантер Дэвис (автор книги “Письма / Джон Леннон”): «Страница из рукописной книги Джона “Сокровищница искусства и поэзии”, написанной в возрасте около 11 лет».
Газета “Гардиан”, 13 декабря 2005 года: «15 декабря в Лондоне на аукционе “Сотби” будет выставлена тетрадь c домашней работой Джона Леннона. С 1952 года её хранил бывший учитель Леннона по английской литературе, Ланселот Барроуз. Сын Барроуза хочет выручить за эту тетрадь не менее 90 000 фунтов.
Более 50 лет назад Ланселот Барроуз попросил своих учеников нарисовать иллюстрацию к книге Льюиса Кэролла “Алиса в стране чудес”. Рисунок Джона, на котором были изображены персонажи стихотворения “Сияло солнце в небесах” (“Морж и плотник”), учитель сохранил себе на память.
Сын Ланселота Барроуза утверждает, что его отец был настоящим духовным учителем Леннона. “Отец всегда вспоминал Леннона с большой любовью, недаром он сохранил рисунок Джона, – заявил Барроуз-младший журналистам. – Папа очень гордился, когда его ученик стал знаменитым”».
РИА Новости: «19 апреля 2006 года в лондонском Музее мадам Тюссо состоялся аукцион. На нём была продана за 126 тысяч фунтов стерлингов одна из самых дорогих в истории человечества школьных тетрадей. На её обложке надпись: “Моя антология”. Автор – Джон Леннон. Тетрадь, состоящая из 10 страниц, обёрнутая красной бумагой и заполненная каракулями 12-летнего ливерпульского мальчишки, предварительно оценена в 100-150 тысяч фунтов стерлингов. В ней – записи, рисунки и стихи, которые в дальнейшем вдохновили музыканта на создание ряда известных песен “Битлз”. На каждой странице – стихотворения известных английских поэтов, написанные рукой Леннона, и рисунки, за которые учитель поставил Леннону оценки “8” (хорошо) и “9” (очень хорошо). Раритет был приобретен коллекционером из Великобритании, пожелавшим сохранить своё имя в тайне».
Рэй Конноли (автор книги “Быть Джоном Ленноном”): «В то время всю молодежь непреодолимо влекла комедийная радиопередача “Шоу Дуралеев”, почти все сценарии которой писал Спайк Миллиган, а озвучивали Гарри Секомб, Майкл Бентин, Питер Селлерс (до того, как стал звездой экрана) и сам Миллиган. Джон редко пропускал эпизоды. Шоу началось в 1951 году и превратилось в самую оригинальную комедийную радиопередачу, которая когда-либо выходила на “Би-Би-Си”, посеяв семена, из которых в один прекрасный день взойдёт “Летающий цирк Монти Пайтона”. Это шоу, с его постоянными издевательствами над властью, отличалось от всего, что когда-либо слышали по радио.
Джону пришлись по душе абсурдные положения и экстравагантные персонажи программы, и вскоре те начали влиять на его собственные комиксы и шутки. Он и так уже рисовал в стиле Джеймса Тербера, карикатуриста из “Нью-Йоркера”, которым восхищалась Мими, но теперь у его юмора проявилась и тёмная сторона: он начнет создавать гротескных бесформенных тварей, усеянных бородавками, и нарисует немало жестоких и узнаваемых карикатур на учителей».