18 февраля 1952 г.
Рисунок Джона Леннона, 18 февраля 1952 г.
Мими (1965): «Джон всегда был вожаком своей маленькой шайки и настаивал на том, чтобы быть индейцем и никогда – ковбоем. Но я помню, что его слово в играх было законом. Если он говорил: “Ты покойник”, его другу лучше было согласиться с тем, что он мёртв. Джон не стал бы пускаться в объяснения. Чтобы быть индейцем, ему пришлось обзавестись всем необходимым снаряжением. Бывало, что я заходила в магазин купить пучок перьев, чтобы сделать из них головной убор индейцев. Но даже этого было ему мало, потому что он хотел выглядеть ещё более похожим на краснокожего воина. Поэтому он упросил меня разрисовать его темно-коричневой краской. Видели бы вы его – это был тот ещё вид.
Также у него была маленькая хижина, построенная среди деревьев в саду на заднем дворе. С наступлением весны становилось невозможно разглядеть её среди листвы, и обычно он прятался в ней целыми часами. Он называл хижину своей берлогой и обычно сидел там, рисуя и сочиняя стишки, пытаясь подражать тому, что видел и вычитывал в своих книгах. А я сердилась на него, потому что он продолжал воровать мои бельевые веревки, которые использовал для сооружения своей хижины.
Сначала, когда он шалил, я препровождала шалуна в его комнату, но он всегда вёл себя там очень тихо. И тогда я решила посмотреть, чем он занимается. Я подкралась к двери и заглянула внутрь. Удобно устроившись, он сидел на стуле и читал книгу. Он был совершенно счастлив, а я всё это время думала, что наказала его. Он обожал читать, но только классику. Не думаю, чтобы он когда-нибудь читал какой-нибудь роман. Его любимыми книгами были книги об изобразительном искусстве и о художниках, например, книга Джона Раскина “Книга красоты”».
Стэн Уильямс (учащийся школы “Давдейл”): «Я рос рядом с Джоном Леноном, ходил с ним в школу “Давдейл”, регулярно видел его в ливерпульском районе 18, и был с ним в одной компании довольно часто, чтобы у меня сложилось о нём определённое мнение. Я не был ему другом, и, следовательно, не знаю его так, как знают близкие друзья. Я был сторонним наблюдателем, но, внимательным зрителем, а Джон был из тех людей, на которого нельзя было не обратить внимания.
Он был на год старше меня, но в “Давдейле” я сразу обратил на него внимание. Уже тогда у него была маленькая компания сторонников, и я видел, как он использовал свою личную власть над своими дружками, чтобы запугивать других. Однажды они наехали на меня, чтобы я принёс на школьную площадку для игр точную игрушечную копию Кольта 45 – её мне прислала тетя из Америки. Вышел один из его, так называемых, “собачек”, и пнул меня по яйцам, чтобы забрать то, что он хотел получить себе. Он был хитрой тварью, которая заставляла других делать для него грязную работу. У Джона была уверенность в себе. Редкая уверенность в своих силах, которая позволила ему в 1952 году получить ведущую роль в школьном спектакле “Остров сокровищ”. Я пришёл посмотреть этот спектакль, и помню, как Леннон щеголял, размахивая кремневыми пистолетами в одном из главных эпизодов. За годы до скиффла и рок-н-ролла было ясно, что у него была склонность к сцене. Его сквайр Трелони был намного зрелищнее, чем сюжет спектакля».
Гарри Холмс (учитель Джона Леннона в школе “Давдейл”): «Джон Леннон был симпатичным мальчиком, говорившим с небольшим ливерпульским акцентом. Я не замечал в нём никаких признаков музыкальных способностей, но в “Давдейле” и не было никакой возможности проявить такую способность, даже если она была. Он, тем не менее, очень хорошо разговаривал, был вежлив, уверен в себе, с огоньком в глазах и с необычайно зрелым чувством юмора. Его оценка успеваемости была “хорошая средняя”.
В школе я поставил спектакль – “Остров сокровищ”, и дал Джону роль сквайра Трелони. Его личные качества, о которых я говорил выше, во всей полноте проявились в этой роли, которую он сыграл с самоуверенностью и апломбом. Она получилась у него хорошо. У него был хороший акцент в произношении – он был для него естественным. Он был хорошим актером, и своими манерами и голосом идеально подходил на роль учтивого сквайра.
Меня много раз спрашивали о поведении Джона в школе. Так вот, он был всего лишь благополучным членом благополучного класса, хорошо воспитанным и достаточно трудолюбивым. Он, без сомнения, соответствовал девизу школы “Давдейл” того времени: “Доброта, вежливость и внимание к другим”».