Съемки фильма «Вечер трудного дня» в киностудии Твикенхэм

13 апреля 1964 г.

 

Брюйс Спейзер: «13 апреля 1964, на третий день после выхода, Американская ассоциация звукозаписывающих компаний (RIAA) удостоила альбом «Второй альбом Битлз» (The Beatles’ Second Album) статуса золотого, так как его продажи превысили два миллиона экземпляров».

 

Бэрри Майлз: «Съемки фильма «Вечер трудного дня» в киностудии Твикенхэм».

 

beatlesbible.com: «Утром в студии «Твикенхэм» Джордж Харрисон принял участие в своей сольной сцене».

 

Сцена 65.

(сцена в производственном офисе с Джорджем).

 

 

 

 

Секретарша: Вот ты где!

Джордж: Извините, я, наверное, ошибся.

Секретарша: Нет, просто опоздал. Я думаю, он будет с вами помягче.

Джордж: Он?

Секретарша: Да. Ты же привлекательно выглядишь.

(снимает трубку)

 

 

 

 

Секретарша: Алло. Он сидит у меня. Я думаю да. Да, он поговорит. Вы должны его увидеть. Да, хорошо. Пойдем.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сцена 66.

Саймон: (разглядывая Джорджа) Неплохо, и вправду, неплохо. Повернись, малыш. Он просто класс. Выглядит замечательно. Ну ладно, все пройдет безболезненно. Не дыши мне в ухо, Адриан.

 

 

 

 

 

Джордж: Мне очень жаль, но мне кажется, что это какая-то ошибка.

Саймон: Да нет, все нормально. Ты же не хочешь отказаться? Ну что, начнем?

Джордж: Я вас не понимаю.

Саймон: Господи, он такой естественный.

Секретарша: Я просила прислать мне не такого естественного.

Саймон: Они же знают, что с такими легче работать. Он отличный типаж. Мы хотели бы, чтобы ты высказал свое мнение… на счет одежды для подростков.

Джордж: Конечно. Я подготовился, можно сказать.

Саймон: Это не твое мнение. Ты сам мне написал в письме. (обращаясь к секретарше) Он умеет читать?

 

 

 

 

Джордж: Конечно умею.

Саймон: Я имею в виду заголовки. Как на счет заголовков?

Джордж: Я попытаюсь.

Саймон: Отлично. Дайте ему что-нибудь выпить.

Джордж: Кока-колу?

Саймон: Он очень вежлив. Покажи ему рубашки, Адриан.

 

 

 

 

 

(Адриан показывает Джорджу рубашки)

Саймон: Тебе это понравится. Классные вещи. Очень симпатично сидят и классно выглядят.

Джордж: Даже мертвеца страшно увидеть в такой безобразной рубашке.

Саймон: Безобразной?

Джордж: Да, Безобразной.

 

 

 

 

Джордж: «Там был один диалог, в котором я говорю: «Это барахло я не надену — это же безобразие (grotty)!» Это придумал Алан Оуэн, а не я. С тех пор слово прижилось. Оно приобрело новое значение: grotty — гротескный».

 

Джон: «Это слово казалось нам слишком странным, Джордж смущался каждый раз, когда приходилось произносить его».

 

Саймон: Запиши это слово и передай Сюзане. Очень трогательно. Забавно. Парень пытается дать мне дельный совет. Хотя я знаю, я можно сказать, уверен, что через месяц он будет комплексовать из-за того, что он не надел такую рубашку. Конечно они гротескные. Это такой дизайн, и это то, чего вы хотите.

Джордж: Я не хочу.

Саймон: Тогда тебя заменят, мальчик.

Джордж: Мне плевать.

 

 

 

 

Саймон: И это не правда, Сони Джим. Нужно быть осторожнее, и держать нос по ветру. Если тебе плевать, то не ищи встречи со Сьюзен.

Джордж: И кто такая Сьюзен?

Саймон: Сьюзен Кэмпли, наш представитель подростков. Тебе придется ее полюбить. Она наш символ.

Джордж: Та девица, которая воспринимает все по-другому?

Саймон: Прошу прощения?

Джордж: Некоторые люди просто сидят и смотрят на нее по телевизору. Мы все писали вам письма просто так. Как она прекрасна и весь этот мусор.

Саймон: Она законодатель моды. Это ее профессия.

Джордж: Она тормоз. Плавучий якорь. Когда мы ее видим, то приглушаем звук.

Саймон: Выведите его отсюда!

Джордж: Я сказал что-то не так?

Саймон: Уведите его. Он все портит!

Джордж: Извините на счет рубашек.

 

 

 

 

(Джордж уходит)

 

 

 

 

Саймон: Уведите его! А может он новый феномен?

Секретарша: Что-то новое, за что можно ухватиться?

Саймон: Где календарь? Нет, он просто очередной смутьян. Изменения должны произойти через три недели. Все равно пометь это в контракте. Не будем никуда торопиться.

 

Из интервью с Ричардом Лестером в 1999 году:

«Гардиан»: Почему, по-вашему, Джордж лучший актер?

Ричард Лестер: Я думаю потому, что у Джорджа не было каких-либо максимумов или минимумов, и он всегда воспринимал это правильно. Он делал что-то хорошо, шёл дальше и делал паузу на некоторое время. Он был очень спокоен.

«Гардиан»: Та сцена, где он входит в производственный офис, где нет ни одной строчки, которую бы он не довел до успешного конца. Он идеален.

 

beatlesbible.com: «Во второй половине дня в студии «Твикенхэм» Джордж Харрисон и Джон Леннон приняли участие в съемках сцены в ванной комнате. Пол Маккартни и Ринго Старр в этот день в съемках не участвовали».

 

 

 

Фото Дэвида Хёрна.

 

 

 

 

Джон: «Кусочек в ванной был сделан спонтанно. Его не предусмотрели, просто начали снимать, а я делал то, что приходило мне в голову. Многое в нем и вправду импровизация. Там было полно слов-экспромтов, но в фильм они не вошли, потому что их приходилось повторять раз по восемь. Когда экспромтом говоришь что-нибудь удачное, все смеются, операторы хохочут, а через минуту приходится снимать следующий дубль, и твой экспромт звучит все менее и менее оригинально, пока вовсе не перестает быть смешным. Мы старались придерживаться сценария, но некоторые из шуток придуманы нами или режиссером — он тоже внес свою лепту».

 

 

 

 

 

 

Ринго: «Большинство сцен значилось в сценарии. Мы меняли только концовки сцен, потому что нас четверых собирали в комнате, и мы расходились в разные стороны. Мы выдумывали необходимые детали, потому что понимали друг друга с полуслова. Проблемы возникали только в сценах с участием известного актера Уилфрида Брэмбелла; как только задуманная по сценарию сцена заканчивалась, он останавливался. И это выглядело глупо, потому что все остальные продолжали импровизировать, а он, хоть и был профессионалом, оказывался не у дел».

 

 

 

 

Джордж: Ты, взрослый мужик, и никогда не брился безопасной бритвой?

Шейк: Я не виноват. У меня все предки электрики.

Джордж: Тогда не надо заставлять меня.

Шейк: Ну ладно, покажи мне.

Джордж: Смотри, приятель.

 

 

 

 

 

 

Бэрри Майлз: «Было много обсуждений, касавшихся названия фильма. Были отвергнуты такие названия, как «Битломания», «Погнали», «Поехали», а также предложение Пола «Кто этот маленький дедушка?». Название фильму дал Ринго».

 

Ринго: «Мы должны были работать, и мы снимались весь день и должны были сниматься весь вечер. Я придумал это название, все еще думая, что на дворе день, и я сказал: «Это был тяжелый день». Потом я посмотрел по сторонам, понял, что уже стемнело, и сказал, «вечер!» Так у нас и появилось это название «Вечер трудного дня»».

 

Джон: «Тогда мы здорово набегались. Там были сплошные погони и переезды, которые так сильно напоминали нашу гаст­рольную жизнь. По сценарию нам прихо­дилось постоянно убегать от поклонни­ков, не дававших прохода. В один из дней Ринго пожаловался на усталость: «Тяжелый был день». Первая строчка следующего хита была готова. Вместе с Полом мы положили все это на музыку и через два дня на Эбби Роуд сделали заглавный номер будуще­го фильма и альбома».

 

Джордж: «Ринго вообще был мастер на такие штуки. Когда он сказал эту фразу: «Вечер трудного дня», то он просто оговорился. Мы отыграли концерт, устали и все такое, едем в машине и вдруг он это выдал. Мы прямо покатились со смеху. А Ринго, когда что-то ляпнет, сидит себе, как ни в чем не бывало. Ринго часто произносил грамматически неправильные фразы, и мы все смеялись. Помню, когда мы возвращались в Ливерпуль из Лутона по шоссе M1 в «Зефире» Ринго, капот машины не был закрыт как следует. От порыва ветра он открылся и заслонил ветровое стекло. Мы все вскрикнули, а Ринго спокойно заявил: «Не бойтесь, скоро каждый из вас будет привязан к койке ремнем безопасности».

 

Ринго: «Завтра никогда не узнает» — тоже мои слова. Бог знает, откуда они взялись. Еще один перл — «слегка хлеба». «Слегка хлеба, спасибо» — Джону это нравилось больше всего. Он всегда записывал мои сентенции».

 

Пол: «Юмор был у него [Ринго] особый, местный. Он даже не осознавал — когда произносил смешное. А говорил он цитатами. Мы ходили за ним с записной книжкой наготове — неизвестно было, что из него в следующий момент выскочит!»

 

Сева Новгородцев: «Журналисты много писали, что фразу эту придумал Ринго. Но в записных книжках Джона Леннона она появилась значительно раньше».

 

(прим. – отрывок из текста Джона: «There was no reason for Michael to be sad that morning, (the little wretch); everyone liked him, (the scab). He’d had a hard days night that day, for Michael was a Cocky Watchtower»).

 

Джон: «Я ехал домой в машине, а Дик Лестер предложил в качестве названия что-нибудь из сказанного Ринго. Я уже использовал эту идею в книге «Написано собственноручно» — это был экспромт Ринго, неправильно употребленное слово, создающее тот самый комический эффект, своеобразный рингоизм — сказанное не в шутку, а просто так. Дик Лестер сказал: «На этом названии и остановимся», а на следующее утро я привез песню».

 

Бэрри Майлз: «После того, как «Вечер трудного дня» было объявлено как название фильма, Джон заявил о своем намерении написать песню с таким названием, что он и сделал вечером этого дня».

 

Нил Аспинал: «Для «Битлз» съемки вылились в шесть недель напряженного труда. Они все делали быстро. При этом они не только снимали фильм, но и писали музыку, записывали альбом и занимались многими другими делами.

Джон и Пол постоянно писали песни, но это не значило, что все четырнадцать или шестнадцать песен были сразу готовы для записи. Собрав несколько основных песен, они дописывали остальные по ходу дела. В среду они писали на студии одну песню, а к пятнице у них появлялись еще две. Они сочиняли песни везде: в самолете, в номерах отелей, в бассейне… Они и гитары таскали с собой везде».

 

Джон: «Нам с Полом нравилось писать музыку к фильму. Бывали минуты, когда мы были твердо уверены, что нам не хватит времени написать весь музыкальный материал. Но мы сумели закончить пару песен, пока были в Париже. Еще три мы дописали в Америке, пока нежились на солнце в Майами-Бич. Четыре из них мне по-настоящему нравятся: «Любовь не купишь» (Can’t Buy Me Love), «Если я влюблюсь» (If I Fell), «Мне следовало бы узнать лучше» (I Should Have Known Better) — песня с партией гармоники, которую мы исполняем в начале фильма, в поезде, и «Скажи мне, почему» (Tell Me Why), номер для конца фильма».

 

Пол: «Обычно мы работали не так, мы не писали песни по заказу. Как правило, мы с Джоном садились и писали песню о том, о чем думали. Но Уолтер Шенсон попросил нас с Джоном написать песни специально для начала и конца фильма. Мы подумали, и нам показалось немного нелепо писать песню под названием «Вечер трудного дня» — в то время это звучало смешно, но потом мы все-таки решили написать, что наступил вечер после трудного дня, что работать пришлось несколько дней кряду, что теперь я возвращаюсь домой и все будет хорошо… И эта песня вошла в фильм».

 

 

 

Нашли ошибку в тексте или у Вас есть дополнительный материал по этому событию?



Ваше имя (обязательно)

Ваш e-mail (обязательно)

Тема

Сообщение

Прикрепить файл (максимальный размер 1.5 Мб)