Алан Уильямс нанимает группу «Серебряные Жуки» играть в клубе «Джаккаранда»

30 мая 1960 г.

 

Бэрри Майлз: «Алан Уильямс нанял «Серебряных Жуков» играть по понедельникам, когда его основная группа «Стил-бэнд королевских карибцев» (Royal Caribbean Steel Band) не выступала».

 

Питер Фрэйм: «С июня по июль группа выступает под названием «Серебряные Битлз» (Silver Beatles)».

 

Бэрри Майлз: «Выступление группы «Серебряные Битлз» в ливерпульском кофе-баре «Джаккаранда» (Jacaranda Coffee Bar)».

 

Синтия: «Хотя Джон был тогда увлечён живописью, музыка оставалась всё-таки на первом плане. Ребята продолжали тренироваться и оттачива­ть разучиваемые номера. Плохо было одно: негде было блеснуть сво­ими талантами. И вот Алан Уильямс дал им такую возможность [выступать], приг­ласив играть в своём баре «Джаккаранда».

 

Колин Мэнли (гитарист «Ремо Фо»): «Уильямс выступал в роли своего рода менеджера для тех, кто никогда не собирался искать нормальную работу».

 

Филипп Норман: «Все началось с того, что Алан Уильямс разрешил им иг­рать для посетителей «Джаккаранды», когда у основной группы был выходной вечер».

 

Синтия: «Возможно здесь память мне изменяет, но, по-моему, дело было так: ребята так часто околачивались в «Джаке» и приставали к Алану, что он в конце концов смягчился и разрешил им поиграть в один из вечеров, чтобы они испытали свои силы. Я думаю, всё дело было в том, что Стюарт дружил с Аланом. Ина­че Алан остался бы глух к их просьбам. Потому что Джон, например, всю дорогу выпрашивал у Алана то денег, то чего-нибудь поесть, так что тот, наверное, думал: «Во что это я позволяю себя втягивать?». Он, наконец, сдался и дал добро на их первое публичное выступление».

 

Алан Уильямс: «И я устроил «Битлз» выступление здесь [в «Джаккаранде»]».

 

Полина Сатклифф: «После возвращения они начали регулярно выступать в клубе «Джаккаранда» Алана Уильямса. Их первое выступление было в понедельник, с группой «Стил-бэнд королевских карибцев».

 

Алан Уильямс: «Я помню их первый концерт. Вечером, когда я стоял у дверей, приветствуя посетителей и отсеивая потенциальных дебоширов, из подвальчика поднялся Джордж Харрисон и направился ко мне. Я любил перекинуться словечком со всеми, кто заходил в «Джак», хотя среди завсегдатаев и попадались порядочные скоты. «Послушай, Эл», — окликнул меня Джордж. – «У тебя случайно не завалялись где-нибудь щётки, швабры или мётлы на худой конец?». «О чём ты говоришь, Джордж?», – откликнулся я в недоумении. – «Вы же ещё не совсем рехнулись, чтобы заниматься мытьём полов? Или вы снова на мели?».

«Нет, нет, Эл, это не то, о чём ты думаешь», — ухмыльнулся Джордж своей детской обезоруживающей улыбкой, которая сохранилась у него  до сих пор. Я был заинтригован. «Джордж, но на кой дьявол вам сдался этот хлам? Меня интересует ваша музыка, а не мытьё полов». «Да нет же, Эл, это совсем не для того», — заверил меня Джордж. – «Так, где это всё у тебя хранится?».

Поняв, что Джордж не собирается посвящать меня в свои секреты, я провёл его в коридорчик, который выходил на задний двор. «Вот», — сказал я, открыв дверь крохотного сарайчика, где уборщицы складывали свои принадлежности.

Глаза Джорджа загорелись, когда он увидел швабры и щётки на длинных ручках. «Вот здорово, Эл! Это то, что надо. Ты настоящий друг!».

Джордж покопался в сыром сарайчике и вытащил швабру с копной влажных шерстяных верёвок и две щётки, которыми мели тротуары, с длинной и жёсткой щетиной. «Весёлый ты парень, Джордж», — сказал я, пихнув его под бок. Он не проронил ни слова, зачем ему понадобились все эти щётки и швабры. Я прикрыл ногой дверку сарайчика, и Джордж направился в зал. Деревянные ручки стукались о стенки коридора в такт его шагам.

«Хорошенько помойте полы, мальчики!» – крикнул я ему вслед, когда его худая фигурка удалилась. Перед тем, как нырнуть вниз, Джордж оглянулся. «Сегодня в «Джаке» день уборки», — крикнул он в ответ. Забавные ребята, подумал я».

 

Синтия: «В «Джаке» было темно и душно, но всё это оживлялось звуками и бог знает чем ещё. Клерки, продавцы, фабрич­ные рабочие, студенты, бродяги, чёрные, белые, жёлтые, кофейного цве­та — все перемешивались в кипящем, вибрирующем котле «Джаккаранды». Когда ребята играли с взятыми на прокат усилителями, их микрофоны были привязаны к черенкам от швабр, которые внизу, у так называемой сцены услужливо держали для них пылкие маленькие поклонницы. Это было восхитительное зрелище. Коммуникация и кооперация, организу­емая четырьмя простыми парнями, с воодушевлением играющими за гроши».

 

Алан Уильямс: «Когда у входа в «Джак» стало поспокойнее, я спустился в подвальчик посмотреть, что там происходит. Помещение плавало в клубах сигаретного дыма. В воздухе висел стойкий аромат марихуаны. Я знал, что мои мальчики из Вест-Индского оркестра пристрастились к этой дряни, но коль скоро они ей не торговали, я не считал нужным поднимать шум. Многие в Ливерпуле сидели на этой гадости годами, прежде чем это стало широко распространённым явлением.

Музыка «Битлз» металась по стенам. В полумраке подвала одни парочки танцевали, другие самозабвенно целовались. Каждый веселился, как мог. «Битлз» играли какой-то заводной рок-н-ролл. И тут я увидел, зачем им понадобились хозяйственные принадлежности. У ног «Битлз» примостились три великолепные девахи, держа перед собой обе щётки и швабру. Не имея стоек, ребята пораскинули мозгами и прикрепили микрофоны к ручкам щёток. Затем они попросили девчонок держать их перед ними. Это было забавное зрелище, и аудитория веселилась вовсю.

Я закричал: «Не забудьте прибрать здесь всё после себя, парни!». «Битлз» помахали мне, заулыбались и продолжали играть. Девчонки, которые в тот вечер сидели у их ног, были самыми первыми «битломанками». Я не сомневаюсь, что сегодня они направо и налево хвастаются тем, что когда-то держали на ручках швабр микрофоны для «Битлз».

Фокус с ручками от метёлок стал фирменным знаком «Битлз», и такова была сила их обаяния, что девочки из «Джака» даже сражались между собой за право держать микрофоны. Я сам видел двух недурно сложенных девиц, которые дрались, пуская в ход ногти, выясняя, чья подошла очередь держать швабру. Синтия Леннон, на которой впоследствии женился Джон, была одной из них».

 

Синтия: «Публика недовольно ворчала: «Алан, кто это такие, чёрт возьми?!». «Чушь!». «Давай нам стил-бэнд!». «Что за лажу они выдают?» — вот первые комментарии со стороны тех же самых ребят, которые вскоре стали их самыми неистовыми поклонниками».

 

Бэрри Майлз: «Оплатой была кока-кола и бутерброды».

 

Полина Сатклифф: «Перед выступлением я сказала им, что они заработают себе на чашку чая, но Алан оказался более щедрым: каждый из ребят получил по бутерброду с кока-колой».

 

Синтия: «Хотя деньги были, конечно, не лишними, но на том раннем эта­пе одного только факта, что они играют для людей и возбуждают электризацию между собой и всеми, кто слушает их музыку, было им более чем достаточно для удовлетворения своего молодого самолю­бия. Они уже начинали видеть свет в конце тоннеля.

Играя в «Джаккаранде», Джон, Пол, Джордж и Стюарт быстро на­бирали силу. Правда, у них не было ударника, это раз. И начинали они с усилителями, взятыми напрокат, это два. Алан обеспечивал их регулярными выступлениями, в основном дневными, потому что — не забудьте — мы еще учились в колледже, а кое-кто ещё даже в школе. Всё, казалось, складывалось хорошо. Но, ясное дело, наша, учёба отступила на второй план, вытесненная возбуждением живых выступлений. В этот период интересы Алана Уильямса распространялись ещё на две-три другие ливерпульские группы. Он не был их менеджером в общепринятом смысле, но всячески помогал им, находя работу в многочисленных ливерпульских клубах и танцзалах, а также, представьте себе, даже на «том берегу». Конечно, за свои труды он получал от групп компенсацию. Это был загадочый человек, полный энтузиазма, честолюбия и безграничной энергии. Именно благодаря ему ливерпульское звучание по­явилось на «карте».

 

Алан Уильямс: ««Битлз» сутками отирались в «Джаке», считая своей привилегией находиться рядом с такими популярными ливерпульскими бит-группами, как «Ураганы» Рори Сторма и «Сеньоры» Дерри Уилки. Группы, оккупировавшие подмостки «Джака», пользовались громадным авторитетом у «Битлз». Ребята восхищались ими и в дружеских беседах всегда соблюдали «табель о рангах».

 

Ринго: «Однажды незадолго до отъезда в «Батлинз» мы зашли в ливерпульский клуб «Джаккаранда». Обычно по вечерам там играл джазовый оркестр, но в этот день в клубе почему-то околачивались трое парней с гитарами. Рори, Джонни Гитар и я подошли поближе, чтобы посмотреть, что они там играют. Этих ребят я раньше не знал: это были Джон и Пол, которые учили Стюарта Сатклиффа играть на басе. Мы были профессионалами, а они — просто мальчишками, которые корчили из себя артистов. На меня они не произвели никакого впечатления. В те дни они ничего из себя не представляли — просто кучка сопляков. А мы собирались в «Батлинз», подбирали туфли к костюмам — черно-белые туфли, красные костюмы, красные галстуки и платки — и предчувствовали, что наступают великие времена».


60-05-30-BC31
60-05-30-BC35

Рори Сторм и «Ураганы» (фото из частной коллекции Ринго). Перед отъездом в «Батлин», возле магазина Дункана (Duncan taitor’s shop, Liverpool).

 

Алан Клейсон: «Костюмы были заказаны в «Дункане», известном ателье в центре Ливерпуля».

 

Ринго: «Все говорили, что я не должен ухо­дить [с работы], и, наверное, они были правы, но мне очень уж хотелось смыться. Мои  родители сказали: «Это хорошо как xoбби, но это не работа». Я тогда получал 6 фунтов в неделю у Ханта и еще около 8, играя по вечерам. Батлин предлагал мне 20 фунтов в неделю, с вычетами за жилье мне оставалось бы 16.

В моем роду были только рабочие и солдаты, я первым получил бумагу, в которой говорилось, что я инженер. Помню, дяди, тети и мой босс говорили: «Если ты не вернешься сюда хотя бы через три месяца, ты потеряешь половину навыков». А я ответил: «Ну и что? Барабаны — моя жизнь, я хочу быть музыкантом и поэтому собираюсь играть с Рори в «Батлинз». Так я и сделал. Работу я бросил, когда мне было двадцать лет. Я всегда твердо знал, что буду играть на барабанах. Это было моей мечтой, хотя случалось, что я забывал про нее и ненадолго увлекался чем-нибудь другим. Я риск­нул, но, кажется, мне повезло».



Нашли ошибку в тексте или у Вас есть дополнительный материал по этому событию?



Ваше имя (обязательно)

Ваш e-mail (обязательно)

Тема

Сообщение

Прикрепить файл (максимальный размер 1.5 Мб)