Джордж Харрисон о Синтии

14 декабря 1959 г.

 

(условная дата)

 

Синтия: «Когда очередной семестр подходил к концу, и назревали экза­мены, у нас вдруг появлялась масса свободного времени, потому что резко сокращалось число уроков. Теория была такая: если после двух лет учёбы мы ничему не научились, то уже не научимся никогда. В соответствии с этой теорией нам давали много свобод­ного времени перед грозными промежуточными экзаменами. В такие дни мы с Джоном выходили под ручку из ворот колледжа и шли в кино, или садились на автобус и ехали в Вултон к тётушке Мими. Мы были рады хоть немного побыть вместе. Но нам это редко удава­лось. Когда мы бродили, забыв обо всём на свете и витая в облаках, резкий свист или окрик живо возвращал нас на землю. Это могло значить только одно – Джордж».

 

Джон: «Куда бы мы с Синтией ни пошли, он всегда был с нами. Когда мы выходили из художествен­ного колледжа, он уже торчал у ворот. Мы с Синтией от­правлялись в кафе или в кино, и он неизменно плелся по­зади, отстав на пару сотен ярдов. «Кто это такой? — спро­сила как-то Син. — Чего ему надо?» — «Он просто хочет быть с нами. Возьмем его?» — «О’кей, — ответила она, — пусть идет с нами в кино».

 

Хантер Дэвис: «Джордж говорит, что специально не отходил от Джона, постоянно вертелся около него. В те редкие минуты, когда Джону и Синтии казалось, что им удалось избавиться от Джорджа, он неожиданно появлялся из-за угла и бежал за ними, возвещая о своем появлении пронзительным свистом».

 

Синтия: «Привет, Джон! Привет, Син!». Догнав нас, он заводил свою обыч­ную песню: «Вы куда? Можно мне с вами?». И ни у меня, ни у Джона не хватало духу сказать этому худенькому, долговязому пареньку в школьной форме: «Слушай, пацан, вали отсюда! Мы хотим побыть од­ни, разве не видишь?» Бедный Джордж! Он ещё не дорос до серьёз­ных любовных романов и ни о чём таком не имел понятия. И вот мы проводили такие потерянные часы странной троицей, не зная, что с собой делать.

В других случаях, когда Пол тоже «случайно» оказывался свободен от занятий в школе, мы садились на автобус, вместе с ги­тарами, и ехали домой к приятелю матери Джона. Джон дал ему непочтительное прозвище Дергунчик.

Дергунчик был старшим официантом и имел ненормированный рабочий день . Джон рассчитывал всё так, чтобы дома никого не было. Всё это казалось мне «как-то не так». «А как же мы попадём в квартиру?» — спросила я в первый раз, пол­ная опасении. Ответ Лжона совсем не успокаивал: «Э, не волнуйся. Попадём запросто. Он обычно оставляет окно в чулан открытым».

Окно действительно оказалось приоткрытым и было достаточно ши­роким, чтобы один из нашей бродячем банды мог в него протиснуть­ся. Потом дверь открывалась изнутри, и, обгоняя друг друга, мы врывалисъ в пустую квартиру. Обосновавшись там — иногда легально, а чаще вот так, нелегально, ребята садились по-турецки на полу, настраивали гитары и начинали упражняться в игре. Музыка захватывала ме­ня, и все страхи пропадали. Джон, Пол и Джордж, играя свою музыку, забывали обо всём на свете. Обычно они сначала внимательно слу­шали пластинку, а затем старательно пытались воспроизвести её звучание. Несмотря на то, что играли они тогда не бог весть как, я начинала уже «притарчивать» на их музыке.

«Сеанс» обычно длился часа два. За это время чулан, понятное дело, лишался кое-каких съестных припасов, и мы пили чай, заедая его бутербродами с сыром или что там мы находили. Потом ак­куратно всё прибирали за собой и исчезали, оставив всё так, как там было до нас. После одного из таких налётов Джордж поведал Джону свои мысли о пригодности меня как подруги: «Она вообще-то ничего, Джон, во всём, кроме одного». Длинная пауза… «Что же это?» — спрашивал Джон. Заметно робея, Джордж выдавливал из себя: «Ну, это… В общем, у неё зубы как у лошади».



Нашли ошибку в тексте или у Вас есть дополнительный материал по этому событию?



Ваше имя (обязательно)

Ваш e-mail (обязательно)

Тема

Сообщение

Прикрепить файл (максимальный размер 1.5 Мб)