Джон Леннон в художественном колледже

9 сентября 1957 г.

 

(условная дата)

 

Филипп Норман: «Все мечты Джона о буйной жизни богемы развеялись в первую же неделю пребывания в колледже. Он был зачислен на Промежуточный курс с двумя годами занятий по общим дисциплинам и специализацией на третьем и четвертом годах обучения. К его разочарованию, он основа очутился в классе, обязанный заниматься по программе рисованием фигур, пра­вописанием и архитектурой. Иными словами, не было никакой разницы между этим колледжем и школой, которую он только, что оставил».

 

Джон: «Я никогда не любил работать. Рисовать, делать иллюстра­ции — это все-таки интереснее. Но моей специальностью оказа­лись шрифты. Я что-то там такое пропустил, и они засунули меня в этот поток. Весь класс состоял из вонючих аккуратистов. Мне так же хотелось заниматься шрифтами, как прыгать с пара­шютом. Ясно, что все экзамены я завалил. Я не уходил оттуда только потому, что работать было еще хуже; уж лучше проси­живать штаны в колледже, чем каждый день вкалывать на ра­боте. Однако мне всегда казалось, что я выкарабкаюсь. Были моменты сомнений, но я чувствовал, что все это до поры до времени. Что-то должно произойти. Когда Мими выбрасывала мои рисунки или стихи, я говорил: «Ты пожалеешь об этом, когда я стану знаменитым». И я в это верил. На самом деле я не знал точно, кем хочу стать, но в финале я видел себя не иначе как эдаким чудаковатым миллионером. Я фантазировал, как женюсь на миллионерше и сбудутся мои заветные желания. Во что бы то ни стало сделаться миллионером! Если не получится честным путем, значит — бесчестным. Я был готов к этому — ведь ясно, что никто не собирался отвалить миллион за мои кар­тины. Но мне не хватило смелости стать преступником. Я был слишком большим трусом для этого. Я бы никогда ни на что не осмелился. Вообще-то мы с одним парнем собирались обокрасть магазин, хотели сделать это продуманно, а не хватать с при­лавка что попало; ночью мы наблюдали за магазином, изучали обстановку, но так и не решились ограбить его».

 

Хантер Дэвис: «В колледже он появлялся часто навеселе. Однажды препо­даватель застукал его за тем, что он де­лал пи-пи в лифте, — по счастью, именно этот преподаватель неплохо к нему относился».

 

Род Мюррей (сосед по комнате Стю Сатклиффа): «Понимаете, там [в колледже] было нужно было уважать наставников. Конечно, это уже давно забыто. Но тебя уважают, только если ты что-то умеешь, а не потому, что ты имеешь звание профессора. А Джон не вписывался во весь этот вздор. Хотя многие другие не вписывались тоже. Но, понимаете, они не заявляли об этом так открыто. Я думаю, они считали Джона довольно трудным. Трудным студентом».

 

Филипп Норман: «Руководителем промежуточного курса был Артур Баллард (Arthur Ballard), лысеющий мужчина с мягким выговором, бывший когда-то чем­пионом по боксу в среднем весе. Сам абстракционист с кое-какой репутацией, Баллард не питал любви к формальному преподаванию и проводил большинство своих семинаров в крохотном пабе «Йе Крэк» на Райс-Стрит, где в задней ком­нате находились гигантские гравюры, запечатлевшие встречу Уэллигтона с маршалом Блюхером и гибель адмирала Нель­сона при Трафальгаре.

Поначалу Баллард воспринимал Джона как праздного «тед­ди-боя», чья одежда шла вразрез с общепринятыми нормами, и который все время вел себя вызывающе».

 

Артур Баллард: «Студенты выстав­ляли свои работы, и мы все вместе обсуждали их. Работы Джона не внушали никакой надежды — или же он вообще ничего не выставлял. Он всегда казался мне в группе бедным родственником. Остальные подавляли его. И вот однажды я нашел в аудитории эту записную книжку, полную карикатур — на меня, других преподавателей, на студентов — и все это со стихами. Это была самая остроумнейшая вещь, какую-либо я видел в своей жизни. На книжке не было имени владельца. Прошло много времени, прежде чем я узнал, что это рисовал Леннон.

На следующем занятии я показал всем эти рисунки, и мы стали их обсуждать. Джон никогда не предполагал, что кто-то будет рассматривать его карикатуры и находить их превосходными и смешными. Позже я сказал ему: «Когда я говорю об интерпретации, мой мальчик, я говорю о вещи, которую хорошо знаю. Я говорю о том, чем ты должен заниматься».



Нашли ошибку в тексте или у Вас есть дополнительный материал по этому событию?



Ваше имя (обязательно)

Ваш e-mail (обязательно)

Тема

Сообщение

Прикрепить файл (максимальный размер 1.5 Мб)