Джон Леннон и Пит Шоттон в школе — класс викариев

8 ноября 1956 г.

 

(условная дата)

 

Пит Шоттон: «Наша надежда на лучшее была жестоко разбита, когда посреди одного из первых уроков в дверь постучал префект. «Директор хотел бы поговорить с Дональдом Битти», – произнес он официальным тоном. После этих слов лицо Джона стало совершенно белым, а мое – красным, как свекла. Мы обменялись осторожными взглядами, выражавшими наше общее отчаяние. Я уже безуспешно пытался приучить себя к мысли о предстоящей жизни за решеткой. Через каких-то пять минут Дональд Битти вернулся в класс и бросил на каждого из нас долгий непроницаемый взгляд. И без слов ясно, что как только урок окончился, мы с Джоном бросились к нему. «Ну как? Что там было? Он спрашивал тебя про талоны?». «Да, спрашивал», — невозмутимо ответил Дон. «Ну и что же ты сказал?». «Я просто сказал Пучеглазу, что недели две этот талон лежал у меня после того, как я не пошел обедать. Он спросил, уверен ли я в этом. Я сказал, что уверен, тогда он изви­нился за то, что оторвал меня от занятий».

Мы с Джоном почувствовали себя словно два преступника, получивших королевс­кое помилование на полпути к виселице. Осыпав «старину Дона» всевозможными комп­лиментами, превосходными степенями и заверениями в вечной дружбе, мы на радостях дали друг другу клятву никогда больше не вести себя плохо. Но, конечно же, жажда проделок оказалась сильнее каких бы то ни было благочес­тивых намерений. И прежде, чем «Кворри-Бэнк» избавилась от нас, Джон родил еще две знаменитые хохмы.

Первая из них была адресована одному из наших любимых учителей, мистеру Макдермоту, который читал теоретический курс под названием «Знание религии», который более уместно было бы назвать «Ознакомление с религиозными учениями». Наша лю­бовь к нему объяснялась тем, что этот устрашающего вида человек не питал никакого интереса к своему отчаянно скучному предмету и, как мы постепенно узнали, привык переводить школьников из одного класса в другой, вообще не проверяя их домашних заданий. Даже самые неаккуратные работы возвращались назад без исправлений, иног­да на полях стояла красная галочка, означавшая, что в целом мистер Макдермот считает наши усилия удовлетворительными. Ясное дело, Джон устроил между нами соревнование за то, кто протолкнет самую большую «лапшу». И вот, получив задание написать рассказ о путешествии Святого Павла в Дамаск, Джон написал примерно следующее: «Когда Святой Павел ехал в Дамаск, пря­мо с неба на него упал горящий пирог, ударил промеж глаз и сбил с ног; когда же он очнулся, глаза его навечно ослепли». Мистер Макдермот вернул ему эту тетрадь с обычной красной галочкой.

Когда стало очевидным, что ему можно писать любую чепуху, мы с Джоном реши­ли устроить что-нибудь эффектное. «Все, что нужно Макдермоту для полного счастья, -сказал я, — это целый класс грёбаных викариев». «Ну что ж, — подхватил Джон, — давай дадим ему такой класс!». «А как?». Джон на секунду задумался и воскликнул: «Давай сделаем для всего класса белые собачьи ошейники! А завтра перед тем, как Макдермот войдет, оденем каждому на шею».

Вернувшись домой, мы тут же разыскали все коробки из-под пшеничных хлопьев и начали сдирать с них белые блестящие упаковки. К счастью и в его, и в моем доме таких коробок было предостаточно, так как пшеничные хлопья мы ели каждое утро. После этого мы вырезали из них 40 полосок».



Нашли ошибку в тексте или у Вас есть дополнительный материал по этому событию?



Ваше имя (обязательно)

Ваш e-mail (обязательно)

Тема

Сообщение

Прикрепить файл (максимальный размер 1.5 Мб)