В Британии поступила в продажу пластинка Элвиса Пресли с песней «Отель разбитых сердец» (Heartbreak Hotel).

27 января 1956 г.

 

Сэм Филлипс (владелец студии звукозаписи «Сан», Мемфис): «Дайте мне белого с душой и голосом негра — и я переверну Америку».


56-01-27-BC21

Филипп Норман: «Рок-н-ролл, по разумению каждого здравомыслящего британца, был американс­ким безумием, показываемым в киножурналах как предмет новизны, подобный сидению на столбах, танцевальным марафонам и состязаниям в поедании пирогов. Теперь это был молодой певец, который в общем-то и не пел, а корчился, притворяясь, что игра­ет на гитаре. Он приводил женскую часть аудитории в состояние экстаза больше, чем экранный любовник Валентине и эстрадный певец Фрэнк Синатра вместе взятые. Его песни или их подобие, его «вызывающие телодвижения», шокировали Америку. Когда он появился на телеэкранах, его показывали только выше пояса. Звали его Элвис Пре­сли. Такое, по мнению британцев, могло произойти только в Америке. 27 января 1956 года пластинка Элвиса Пресли «Отель разбитых сердец» (Heartbreak Hotel) была выпущена в Британии компанией «Эйч-Эм-Ви».


56-01-27-BC31

Джереми Паскаль: «В начале 1956 Элвис Пресли был номером 1 в американском хит-параде с песней ««Отель разбитых сердец»». Это было началом самой фантастической и самой успешной сольной карьеры в современной поп-музыке. И это было началом эры рока. С того момента Элвиса было невозможно остановить, несмотря на то, что родители, проповедники, представители власти, критики, старые звезды и боссы масс-медиа ненавидели его. А возможно, и благодаря этому. Они злопыхательствовали, бранили его на чем свет стоит, сжигали его чучела и пластинки — но остановить не могли. Это было бессмысленно. Пытаться остановить Элвиса Пресли было так же бесполезно, как и рок-н-ролл».


56-01-27-BD21

Хантер Дэвис: «Можно сказать, что самым глобальным событием в поп-музыке 50-х годов стало появление Элвиса Пресли, самой крупной фигуры в поп-музыке всех вре­мен до «Битлз». Он запел в начале 1956 года. А в мае его песня «Отель разбитых сердец» заняла первое место в хит-парадах четырнадцати стран. Появление Элвиса Пресли можно было легко предугадать. Достаточно было взгля­нуть на Билла Хейли, на его тучную фигуру человека явно средних лет, начисто лишен­ную всякой сексуальности, чтобы с уверенностью сказать: эта новая, захватывающая музыка, рок-н-ролл, должна вызвать к жизни достойного себе исполнителя. И Элвис покорил мир пением своих песен».


56-01-27-BD31

Полина Сатклифф: «Когда в 1956-м появился Элвис Пресли, Стю стал его фанатичным поклонником. Первой пластинкой, которую Стю приобрел, была «Отель разбитых сердец». Я помню, как он принес домой этот большой черный диск с синим «пятаком» в центре, бережно, как некое сокровище, очистил от пылинок и поставил на проигрыватель».

 

Пол: «Помню, однажды я оказался в актовом зале школы — у нас выдалось свобод­ное время, и все болтались там. Кто-то принес музыкальную газету с фотографией Элви­са Пресли, в которой хвалили песню «Отель разбитых сердец». Когда я его увидел то подумал: «До чего же он хорош! Само совершенство Элвис выглядел так классно! Это он, он -Мессия!». А потом мы получили доказательство — услышали саму песню. За ней последо­вал первый альбом Элвиса, который до сих пор нравится мне больше всех его записей. Он звучал так здорово, что мы без конца ставили эту пластинку и учились играть его песни. Всем, чем мы занимались, мы обязаны этому альбому».

 

Джордж: «А потом, конечно, пришла очередь «Отель разбитых сердец». Эта песня однажды прозвучала по радио и навсегда впечаталась в мою память. В школе все только и говорили об Элвисе. На занятия ходить совсем не хотелось, а хотелось иг­рать на гитаре. И когда выходила новая пластинка вроде «Отеля разбитых сердец» Элвиса, ты испытывал на­стоящее счастье, заполучив этот кусок пластмассы. Сейчас мне трудно представить, что и сегодня есть ребята, которые, подобно мне в юности, мчатся сло­мя голову домой, чтобы послушать любимую плас­тинку. Элвис, Литтл Ричард и Бадди Холли оказали на нас огромное влияние, их песни до сих пор остаются моими люби­мыми рок-н-роллами».

 

Ринго: «Для нас его музыка была такой новой и воз­буждающей. Вы даже пред­ставить себе не можете, насколько сильно он изменил мою жизнь, этот парень с бакенбардами, который тряс бедрами и доводил зал до неистовства. Хотя, глядя на его фотографии сейчас, замечаешь, что на нем были нелепые, мешковатые штаны, да и вооб­ще, странная у него была манера одеваться. Но тогда нам было не до этого».

 

Джон: «До Элвиса ничто не действовало на меня по-настоящему. Когда появился рок-н-ролл, Джонни Рэй сразу отошел для меня на второй план. Я довольно прохладно воспринял песню «Рок круглые сутки» (Rock Around The Clock), но после выхода композиции Don’t Knock The Rock, от которой публика приходила в экстаз, я был пленен. Потом я услышал песню «Отель разбитых сердец», и свет померк перед моими глазами. Я был поражён. Он пел не стандартным, культивированным голосом, как бы не горлом, а нутром, естеством своим. Эта шокирующая естественность не была оформлена в какие-то словесные декларации, видно, он и сам не сознавал в чём его необычность».

 

Пит Шоттон: «Отель разбитых сердец» был более убедительным. После того, как Пресли ворвался в наше коллективное сознание следующей весной, молодежь Великобритании, как и Америки, стала другой. По голосу, внешности и недвусмысленности, Элвис был воплощением всего, на что «Рок круглые сутки» только намекал. Элвис БЫЛ самим рок-н-роллом».

 

Хантер Дэвис: «С Элвисом Пресли Джон познакомился благодаря одному из своих одноклассников».

 

Джон: «Его звали Дон Битти. Мать всегда покупала ему пластинки и всё такое. Однажды он показал мне номер «Нью Мюзикл Экспресс», нашел там список новых пласти­нок, ткнул пальцем в какое-то название и сказал, что это потрясающая вещь, а я тогда подумал: «Чудное название — «Отель разбитых сердец» — никогда не слыхал». У нас в доме легкую музыку не включали. А потом я как-то поймал «Радио Люксембург», и это была та самая песня. Ничто до этого меня по-настоящему не захватывало, пока я не услышал Элвиса. Я ожидал услышать что-нибудь вроде Фрэнка Синатры или Перри Комо. На­звание «Отель разбитых сердец» звучало довольно слащаво, а имя Элвис — непривычно, странно. Но, разумеется, он действительно оказался фантастическим певцом. Я помню, как прим­чался домой с пластинкой в руках и кричал, что его голос — это Фрэнки Лэйн, Джонни Рэй и Эрни Форд из Теннесси одновременно».

 

Пит Шоттон: «Первая реакция Джона на Элвиса ничем не отличалась от моей или наших приятелей, или реакции бесчисленного числа подростков всего мира. Мы все ав­томатически захотели одеваться, как Элвис, выглядеть, как Элвис, ходить, манерничать и ухмыляться, как Элвис — и каждое ехидное замечание тетушки Мими, учителей или газет лишь усиливали власть нового идола над нашими умами».

 

Род Дэвис: «Элвис был привлекателен тем, что он вел себя развязно и непристойно и так далее. В общем, он был совсем не тем человеком… то есть, у него был не тот образ, который мог бы понравиться вашим родителям. Наверное, в жизни, он был славным, южным пареньком с хорошими манерами, так нам рассказывали, но вот образ у него был «очень плохой парень».

 

Эрик Гриффитс: «Он [Элвис] повлиял на меня, но, все же, не так сильно, как на Джона. Другие американские исполнители рок-н-ролла нравились мне больше, чем Элвис. Или, во всяком случае, не меньше. Могу назвать Фэтса Домино. Он нравился мне. И Карл Перкинс. И другие артисты. Мне нравился Элвис. Он был очень важен, но, все-таки, не в такой степени».

 

Джон: «Как только я услышал его и проникся его песнями, они стали для меня са­мой жизнью. Я не думал ни о чем, кроме рок-н-ролла, если не считать секса, еды и денег, хотя на самом деле все это одно и то же».

 

Мими: «С тех пор я не имела больше спокойной минуты. Все время только Элвис Пресли, Элвис Пресли, Элвис Пресли… Наконец, я ему сказала: «Джон, я ничего не имею против Пресли, но я не хотела бы слышать его ни утром, ни днем, ни вечером».

 

Хантер Дэвис: «Оборонительная реакция тети Мэри не отличалась от тактики дру­гих родителей. Она делала все возможное, чтобы Джон не превратился в «стилягу». Боль­ших успехов она при этом не достигла. И если по утрам Джон отправлялся на уроки, одетый в школьный блайзер и нормальные брюки, то после обеда у Джулии он преоб­ражался. Она покупала ему цветастые рубашки с гавайскими мотивами, давала деньги на превращение обыкновенных брюк в немыслимые дудочки, достала ему длинный «сак-ко» (пиджак) — все, как и должно быть у настоящего тедди-боя».


56-01-27-BE21

прим.-  Первой газетой, использовавшей понятие «теддибой», была «Дейли Экспресс», это было 23 сентября 1953 г. Teddy Boys (Teds) — Тэдди-бойз: Английские стиляги 50-х годов, фанаты рок-н-ролла. Носили прически типа «утиный зад» с хохолком, брюки-дудочки, длинный пиджак с вельветовым воротником, остроносые ботинки на подошве из натурального каучука, галстуки шнурки и ярко-красные или оранжевые носки. Название «тэдди-бойз» они получили по эдвардианскому стилю пиджаков (то есть по стилю, модному в эпоху короля Эдуарда VII (1901-1910 гг.) Тэд, Тэдди — уменьшительное от Эдвард). Большинство тэдди-боев были хулиганами, поэтому само это слово стало синонимом слова «хулиган».


56-01-27-BE31

Хантер Дэвис: «Джулия находила новую моду очаровательной, рок-н-ролл пришелся ей по вкусу».

 

Джулия Бэрд (сестра Джона): «Моя мать обожала Элвиса, ну конечно. У нас была кошка. Ее звали «Элвис». И у нее были котята, целый выводок. Помню, у нас был проигрыватель. И однажды отец принес домой пластинку и спросил: «Это то, что ты хотела?» Та пластинка, что ты хотела? Это была песня «Отель разбитых сердец». И мать сказала: «Да, да, да!».

 

Эрик Гриффитс: «Да, Джулия поддерживала творческие порывы Джона. Я думаю, что они, действительно, были родственными душами, поэтому она его и поддерживала».

 

Джулия Бэрд: «Они танцевали под джайв, мама и Джон. По-моему, тогда это был совсем новый танец, потому что до этого, мне кажется, они слушали по радио Эдди Кокрена и Джина Винсента. Элвис сразу принес откуда-то эту новую музыку. Ее было трудно и достать, и послушать. Я не знаю, были ли эти пластинки контрабандными, но в свободной продаже их точно не было, всех этих пластинок. Джон и его друзья приходили их послушать, но Элвис был в продаже. Моя мать просто обожала его. И я точно знаю, что Джон разделял эту ее страсть».

 

Эрик Гриффитс: «Она [Джулия] была очень странной. Но мы часто заходили к ней. Мы с Джоном учились в одной школе, и часто заходили к ней послушать музыку. Мне кажется, это она в первый раз поставила для нас пластинку Джона Винсента и познакомила нас с его музыкальным стилем».

 

Лен Гарри: «Я видел ее [Джулию] всего два раза. Я помню, как я приходил в ее дом, и мне подумалось, что она… ну, не знаю, весьма необыкновенная личность. Да, так и скажем: «необыкновенная личность». Не думаю, что она, например, была против того, что Джон не ходит в школу. Понимаете, не ходит, а сидит у нее, играет какие-то песни и слушает пластинки».

 

Колин Хэнтон: «Я, в общем, не относился к ней как к его матери. Понимаете, она была больше похожа на его старшую сестру и вела себя так, как его старшая сестра. Они так себя вели. Они были не как мать и сын. Они были как брат и сестра».

 

Джулия Бэрд: «Все очень несправедливо относились к моей матери. Это продолжалось до самого конца, как будто это помогало кому-то понять Джона. И поэтому когда я нашла одну цитату из сочинения Джона, вот эта цитата: «У меня, действительно, была мать». И это было для меня очень важно. Я подумала: «Ну, ладно, жизнь продолжается».

 



Нашли ошибку в тексте или у Вас есть дополнительный материал по этому событию?



Ваше имя (обязательно)

Ваш e-mail (обязательно)

Тема

Сообщение

Прикрепить файл (максимальный размер 1.5 Мб)